Покрытый Льдом (ЛП)

— Это трудно объяснить.
Я смотрю на своё обнаженное запястье, проверяя несуществующие часы.
— У меня есть время. Четыре дня, если точно.
Он усмехается и выпрямляется.
— Такого раньше никогда не было. Меня и раньше сильно били, и я участвовал в большем количестве драк, чем…ты знаешь, я участвовал во многих драках.
Я повторяю его движения и сажусь прямо.
— Ты беспокоишься о том, как это отразится на твоем психическом состоянии?
Он чешет грудь, в уголках его глаз появляются морщинки в раздумье.
— Возможно. Он мог легко убить меня. Судя по тому, как я ударился о борт, мне повезло, что я не сломал себе шею.
Я не видела запись. Я не могла посмотреть. Когда я услышала, насколько это потенциально серьезно, я обзвонила все больницы в центре Манхэттена, какие только смогла придумать, отчаянно желая получить последние сведения о его состоянии. В конце концов, мне пришлось положиться на новостные агентства и социальные сети, чтобы держать себя в курсе событий. Как только я поняла, что он проснулся, я не смогла достаточно быстро добраться до своего телефона, чтобы позвонить ему и проверить, что с ним всё в порядке.
— Я знаю, — говорю я приглушенным тоном.
— На самом деле мы играем, не думая о том, насколько опасен наш вид спорта, но тот день как бы напомнил об этом. Я хочу жить после окончания карьеры. Ожидается, что я вернусь в команду и продолжу с того же места — делать всё, что в моих силах, и защищать других. Но ты была права.
— В чём?
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает.
— Кто прикроет мою спину?
Я.
— Джон твой лучший друг и капитан. Может быть, тебе стоит поговорить с ним. Скажи ему, что ты чувствуешь.
Он усмехается.
— Когда — то стойкий и выносливый Зак Эванс теперь до смерти боится льда.
— Меня это бесит, — говорю я, скрещивая руки на груди.
— Почему?
— Просто эта постоянная потребность мужчин притворяться, что всё в порядке, когда это не так. Если это тебя беспокоит, тогда скажи что — нибудь. Это не значит, что ты слабее. Во всяком случае, это показывает твою силу.
Глаза Зака смягчаются в свете работающего телевизора, и его красивое лицо заметно расслабляется, как будто это то, что ему нужно было услышать. Возможно, одобрение или просто понимание.
— Ты такая чертовски особенная, Луна. Ты знаешь это?
Такое чувство, что всё моё тело расплавляется.
Отметая глубокий смысл, я обвожу пальцем своё лицо.
— Не просто красивое личико! — я натягиваю толстое одеяло, которое принес мне Зак, до подбородка. Мне не холодно, но почему — то это как щит от всех мыслей, которых не должно быть. — Поговори с Джоном завтра.
Зак снова включает фильм.
— Ты собираешься поделиться этим одеялом?
Приподнимая уголок, чтобы пригласить его присоединиться ко мне, я понимаю, что ступаю на опасную почву. Мы оба.
— Если нужно.
Диван огромный, поэтому, когда Зак устраивается позади меня, опираясь на одну руку, чтобы посмотреть телевизор, каждый мускул напрягается. Он не прижимается ко мне, но я чувствую, как тепло его тела проникает сквозь моё. Я чувствую его пьянящий аромат. Он медленно выдыхает, и его дыхание ласкает мой затылок, вызывая покалывание вплоть до пальцев ног.
Я была той, кто решила отказаться от физической близости, но я не думаю, что кто — то из нас успешно отключил свои чувства. Я знаю, что Зак никогда больше не прикоснется ко мне, если я не попрошу его об этом. Вместо этого мы будем ходить по натянутому канату между друзьями и возлюбленными, пока один из нас не сломается, или — как бы тошно мне от этого ни было — он влюбится. И если этот день когда — нибудь наступит, а он, вероятно, наступит, я знаю, что мне придется отступить полностью.
Дело в том, что с этого момента и до этого времени я бессильна противостоять ему. Даже находясь в совершенно разных мирах и почти за три тысячи миль от него.
ГЛАВА 23
ЛУНА
На следующее утро я втискиваюсь на заднее сиденье зеленого Мини Купера Фелисити. Она останавливается на тротуаре перед многоквартирным домом Зака.
 
Фелисити поворачивает голову и опускает солнцезащитные очки на нос, разглядывая меня.
— Боже мой! Во плоти ты ещё красивее. Разве она не сногсшибательна, детка?
— Ты определенно находишься на самом верху шкалы привлекательности, — отвечает Кейт.
Я чувствую себя животным в зоопарке, на которое таращатся посетители.
— Спасибо.
В моей взрослой жизни у меня было не так уж много друзей, поэтому встречаться с двумя самыми потрясающими и успешными женщинами, которых я когда — либо видела, немного пугает.
— Вы обе могли бы стать моделями.
Не стану отрицать, я искала их в интернете, и тогда они были сногсшибательны, но в реальной жизни…Господи. Я на сто процентов понимаю, почему Джон так добивался Фелисити. Если бы я была парнем, я бы отдала всё, что могла, только за то, чтобы поговорить с ней. Её изумрудные глаза гипнотизируют. Кейт прямо как из гламурного журнала — её длинные, шелковистые светлые волосы, красивые голубые глаза и безупречная фигура напоминают произведение искусства. Эти две женщины, должно быть, обводят мужчин и весь остальной мир вокруг пальца.
— В сорок лет мне нужно поддерживать свою внешность, — говорит Фелисити со своим чисто британским акцентом. Я одержима. Я как будто ступила на съемочную площадку “Бриджтонов”.
— Подожди, что? Тебе сорок? Ни за что. Не попадусь на это.
— Это правда. Поверь мне. Я видела доказательства и почувствовала это, — отвечает Кейт с легкой болью в голосе.
— Уф, я всё ещё не оправилась от похмелья. Я убеждена, что даже спустя месяц моя печень всё ещё злится на меня.
Я расхохоталась.
— Да, мне знакомо.
— Жизнь начинается в сорок, — подхватывает Фелисити. — Не считая моих прекрасных сына и дочери, — даже с заднего сиденья я вижу, как на её лице расплывается улыбка. Это чистое счастье. Возможно, однажды она сможет поделиться со мной своими секретами.
— Она до смешного влюблена в парня мечты каждой женщины, — растягивает слова Кейт. — Это немного тошнотворно.
Я замечаю красивое обручальное кольцо на левой руке Фелисити, когда она поворачивает руль вправо.
— Ух ты, какой драгоценный камень. Кольцо, наверное, стоит больше, чем мой дом.
— Верно? Он хранитель, — поет Кейт, листая плейлист на телефоне Фелисити.
— Не пойми меня неправильно, это симпатичная машина. — Но я удивлена, что он не настоял на том, чтобы поменять её на какой — нибудь внедорожник, — говорю я, оглядывая машину.
Кейт выбирает следующую песню и втягивает воздух сквозь зубы.
— О, это было.
— Что было? — спрашиваю я в замешательстве.
— Автомобильная сага. На данный момент Джон пытался заменить машину Фелисити по крайней мере четыре раза. В какой — то момент он приказал доставить Range Rover Evoque на её парковочное место у их дома, а её Мини Купер забрать. Вот эта девушка… — Кейт указывает на свою лучшую подругу. — Позвонила дилеру и настояла, чтобы Марту вернули и немедленно забрали “нелепый фургон”.
Боже мой, девушка по сердцу мне.
— Что он сказал? — мой голос едва узнаваем, пока я хихикаю.
— Кто, Джон? Пф, он не был удивлен. У нас с ним постоянной борьбы. Он автолюбитель и отказывается садиться в Марту. Отчасти потому, что он на самом деле не может поместиться, а отчасти потому, что считает её слишком маленькой и небезопасной для меня, чтобы водить машину в Америке, где все машины — это либо огромные внедорожники, либо грузовики. Он убежден, что меня раздавят.
— Он звучит как мечта.
И очень похож на Зака. Интересно, все ли хоккеисты такие.
Фелисити смотрит на меня через зеркало заднего вида.
— Так и есть. Но не говори ему, что я это сказала. У него и так большое эго.
— О, припаркуйся вон там, детка. Марта прекрасно поместится на этом месте, — пищит Кейт.