Рябиновая невеста
− С того, что и твоя нужда возросла. А ты не любишь держать своё слово. Поэтому, чтобы всё было без обмана, каждый год жизни своего брата ты будешь оплачивать несколькими жизнями других людей. Ты готова к такому?
Трон недолго простоит пустым…
Трон займёт Хейвуд, а её сошлют в какую-нибудь глушь, потому что за это время она успела прижать племянника к ногтю, и его ненависть только возросла. А ещё… А ещё, власть, которую она обретала, пришлась ей по вкусу. И, глядя в чёрные, как ночь, глаза колдуньи, она колебалась недолго.
− Жизни рабов подойдут? — спросила Риган спокойно, так, будто собиралась продавать стадо коз или корзину яблок.
− Рабов? — хмыкнула Мара. — Ты хочешь служить Истинному богу, или откупиться?
— А можно откупиться?
— Можно. Но тогда тебе придётся пожертвовать чем-то своим. Чем-то дорогим для тебя. Красотой. Здоровьем. Счастьем. Будущими детьми…
— Тогда чьи жизни ему нужны? Врагов? Мы можем начать войну.
— Не-е-т, — покачала головой Мара и добавила тише, с какой-то хрипотой в голосе: — Истинному богу нужны вполне определённые жизни. Жизни тех, кто мешает ему занять Балейру и сделать её своей.
− И кто же ему мешает? — непонимающе спросила Риган.
− Фрэйи и заклинатели.
Глава 35
Олинн показалось, что мир закачался. Она проснулась и не сразу поняла, что это лодка мягко ткнулась носом в песок.
Первое мгновенье, открыв глаза, она смотрела на небо и пушистые метёлки камыша над головой, которые шевелил едва заметный ветерок, и всё ещё не могла понять, где она. Что она не в Талламоре и не в повозке по дороге в Миндейл… Что она не Лирия…
Олруд… Побег… Бодвар… И снова побег. А она Олинн… Суонн? Олруд? Или…?
Это нельзя было назвать сном. Это было что-то совсем иное, словно бы её душа отделилась от тела, пока она спала, и отправилась в далёкое путешествие. И там она видела всё происходившее со стороны. Игвара, Лирию, Риган, колдунью Мару…
Олинн провела по лбу рукой и, приподнявшись на локте, оглянулась в поисках Гленна. Он стоял чуть выше, на берегу, и разглядывал окрестности. Судя по всему, она спала так долго, что они успели пересечь озеро.
− Ты проснулась? — Гленн обернулся и махнул рукой. — Поднимайся сюда! Там схуна[32], дойдём и возьмём лошадей.
Олинн выбралась из лодки и поднялась по берегу наверх. Солнце уже зависло над горизонтом, а значит, они плыли весь день! Как она могла столько проспать?! Она оглянулась, посмотрела на бесконечную синь озера, а затем на тающие в дымке высокие горы на юге.
− Где мы?
− Там Ир-нар-Рун, − Гленн указал в сторону гор. − За ним будет река, но, чтобы туда добраться, нам понадобятся лошади. Вон в той схуне купим и двинемся дальше. А у реки возьмём лодку.
Он подхватил вещи и широким шагом направился к нескольким домам, видневшимся на берегу озера. До схуны они дошли быстро, и, пока её дядя разговаривал с кем-то из жителей, Олинн опустилась на траву возле большой старой липы и прислонилась к её стволу затылком.
Она пыталась осознать увиденное в том странном сне и не могла понять, откуда это всё? Почему перед ней открывается прошлое других людей? Но, благодаря этим видениям, теперь всё сложилось в единую картину, и даже тот ворон, которого она встретила на болотах и который привёл её к Игвару, оказался вовсе не случайным. Значит, тем вороном управлял сам Игвар, его дух. И это он нашёл Олинн и вручил ей в руки свою судьбу…
Липа уронила ей на колени большой жёлтый лист в форме сердца. Олинн взяла его в руки и улыбнулась, вспомнив Игвара. Сердце снова сжалось от тоски и дурного предчувствия, и она посмотрела в сторону севера и огромного озера, узкую часть которого они пересекли сегодня днём.
А если Риган решит, что это он помог ей сбежать? Ах, если бы она узнала всё это раньше, то она бы не оставила Игвара! Да и всё было бы куда проще! Ведь если Игвар заклинатель, то сейчас он в самой большой опасности! Ведь только не остывшие ещё чувства Риган позволяют ему оставаться в живых.
Но если она узнает… Он станет ещё одним красным камнем в её ожерелье.
Торопись… Она уже близко…
Олинн вздрогнула. Голос пришёл из ниоткуда. А там, где её голова касалась коры дерева, кожа даже покрылась мурашками, будто от старой липы ей передались тревога и предупреждение.
Да и не будто…
Олинн взглянула вверх, чуть прищурилась, отрешилась от красок угасающего дня и в тот же миг увидела над кроной липы лёгкое сияние. И чем дольше она смотрела, тем ярче оно становилось: вокруг ствола, вокруг ветвей, вокруг каждого листочка сиял особенный свет, золотой с зелёным, словно воздух в лесу, пронизанный солнечными лучами.
И этот свет уходил ввысь, в небо, и проникал под землю, сплетаясь с корнями других деревьев и трав. Олинн дотронулась ладонью до ствола и увидела, что и вокруг её руки есть точно такое же сияние, и, прикасаясь к дереву, оно сливается с его светом, и в этот момент Олинн начинает слышать голос леса. В любой момент, в любом месте. Достаточно просто захотеть…
Она знает, куда ты направилась… Торопись… Она догоняет тебя…
Олинн погладила ствол липы, поблагодарив за подсказку, встала и направилась к Гленну. Тот уже выторговал лошадей и еды в дорогу, а на предложение хозяйки одного из домов остаться на ночь, лишь взглянул на Олинн.
Видение отозвалось покалыванием в пальцах. Если они останутся здесь, Риган сожжёт эту деревню дотла.
И Олинн отказалась от ночлега, хотя поспать в нормальной постели очень хотелось.
− Благодарю, но мы очень торопимся.
− Только мимо Броквилла не езжайте. Лучше понизу, над озером, − напутствовала их женщина, указывая дорогу.
− А что там? В Броквилле? — спросила Олинн, взбираясь на лошадь.
− Да нехорошее место. Люди там гибнут. И скотина. Даже птицы не живут, − женщина вздохнула и приложила ладонь ко лбу, щурясь на заходящее солнце. — Там схуна была, такая же, как наша, да не так давно сгорела… Вот то пепелище будто напиталось дурной силой. Оно всё ширится и ширится, скоро, видать, и вторую дорогу перекроет…
И женщина сотворила пальцами охранный знак. Гленн ответил тем же, посмотрел на Олинн и произнёс, приложив руку к сердцу:
− Благодарю, хозяюшка! Доброго вам здоровья!
Тронул лошадь, не став задерживаться. А, когда они отъехали подальше, Олинн спросила:
− Что там на самом деле? В Броквилле?
− Сумрачный лес.
− Сумрачный лес?
− Видимо, Риган побывала там со своими ищейками. Да ты и сама всё увидишь. Фрэйи могут его видеть.
Он показался, едва дорога спустилась с холма вниз. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, но вокруг было ещё достаточно дневных красок. Гленн указал рукой в сторону, и Олинн пригляделась. Поначалу показалось, что это просто лес, но потом…
Она даже моргнула.
Зелень исчезла, и вместо неё проступила совсем другая картина, изнанка.
Камни. Пепел. Туман стелется по земле…
И деревья стоят неживые, чёрные, с узловатыми ветвями, воздетыми вверх, словно руки… Нет вокруг них золотисто-зелёного света, и повсюду из земли тянутся серые нити, будто огромный паук в центре этого тёмного пятна плетёт ловчую сеть.
− Ох, Луноликая! — пробормотала она в ужасе.
− Там, где погибли фрэйи или заклинатели, остаётся такое пепелище, − печальным голосом произнёс Гленн, взглянув сочувственно на Олинн. − Это как дыра в земле. И сквозь неё в наш мир могут приходить твари вроде призрачных гончих, а то и ещё что похуже. Этих язв много по всей Балейре, они тянут из нашей земли сок, становятся всё шире и шире, и всё меньше рождается в наших семьях зеленоглазых детей.
− И как это остановить? — тихо спросила Олинн.
− Нужно остановить Риган и отрубить головы её приспешникам. Но, пока у неё на руке кольцо — она неуязвима. Были попытки её убить, но все безуспешные. И погибло немало тех, кто думал, что её можно убить кинжалом или ядом.