Рябиновая невеста
− Завоёвывать? Зачем? — спросила Лирия. — Разве, если любишь, не нужно отдавать всю себя? Зачем дразнить?
− Ох, ну и глупая же ты, Лирия! — рассмеялась Риган. — Если он возьмёт у тебя всё и сразу сегодня, то зачем ему быть с тобой завтра? Нельзя опустошать колодец до дна, иначе завтра никто не придёт к нему, чтобы утолить жажду. Но, кажется, проще научить белку играть на тальхарпе, чем тебя завлекать мужчин!
− Фрэйям этого не нужно, − улыбнулась в ответ Лирия. — Мы просто открываем своё сердце тому, кого любим, и перерождаемся от любви. У нас меняется цвет глаз, и становится многое подвластно. Мы слышим голос леса… Но я, правда, не знаю, как это на самом деле. Я ещё ни в кого не влюблялась, − она смутилась и опустила глаза.
− Мне нянька говорила, что фрэйи берут сами, кого захотят, но кого брать в твоём лесу? Ничего, мы тебе кого-нибудь найдём. А то ты так и выберешь себе какого-нибудь медведя! А теперь идём, там рукодельницы пришли, ещё не все платья готовы, мне надо примерить.
− Ты иди. А я бы хотела сходить в священную рощу — побыть одна, − произнесла Лирия, собирая волосы и закалывая деревянным гребнем. — Здесь так шумно, так много людей, я к такому не привыкла…
− Ну ладно, иди. Дорогу ты знаешь. А потом приходи ко мне, посмотришь наряды, − Риган оттолкнулась от камня и быстрым шагом направилась к лестнице.
А Лирия набросила поверх волос прозрачную накидку и неторопливо пошла в другую сторону.
Лирия спустилась и вышла в низенькую дверь в северной стене замка, которую перед ней заботливо отпёр один из стражей. Большой замок Талламора стоял на холме, а за крепостной стеной почти сразу начинался обрыв, по краю которого спускалась выложенная камнем лестница. Лирия вышла из замка и направилась по ней к Священной роще.
По обе стороны дорожку скрывали заросли сирени и дрока. Сирень уже отцвела, а дрок только-только зазолотился ярко-жёлтыми цветами.
Лирия посмотрела вдаль и вздохнула. Небо над Талламором — бесконечная синь. Начало лета выдалось жарким как никогда, просто не вздохнуть. И как же хорошо, наконец, вырваться на свободу из этого улья!
В Талламоре шумно. Город полон людей, и живут все тесно, не так, как она привыкла в Миндейле. Здесь временами кажется, что невозможно дышать полной грудью, воздуха просто не хватит. А по улице идёшь и чувствуешь чужие локти слева и справа, и слышишь всё время гомон толпы. Риган любит шумные места и быть у всех на виду. Она всё время говорит без умолку, и служанки у неё такие же говорливые. И от этого у Лирии кругом идёт голова.
И только в священной роще ей хорошо. Тихо, спокойно. В ней она как дома.
Лирия подхватила край платья и, легко перепрыгивая по ступеням, стала спускаться, напевая попутно песню, услышанную вчера в замке. Красивая песня. О любви.
Заросли дрока сменились разнотравьем. Отцветающие колокольчики и поздние пионы уже терялись в высокой траве, что пришла на смену весенним цветам.
Так тихо, ни ветерка! И единственное, что нарушало тишину летнего дня − мерное гудение пчёл. Лестница вела к седловине холма, в которой от посторонних глаз пряталась Священная роща. От города её отделяла река, текущая мимо замка, и Талламор, с его шумом, толпами, площадями и лавками, остался на другой стороне. А на этом берегу, до самых гор, никаких селений уже не было.
Лирия сняла с головы накидку, распустила волосы и разулась. Сняла верхнее платье из тяжёлой узорной ткани и осталась в одной длинной до пят рубашке. Прихватила её поясом, как привыкла ходить в Миндейле. Правда, там у неё рубашки были из более плотного льна, а не такие, как эта. Эта досталась ей в подарок от Риган, а у королевской сестры вся одежда сшита из тончайшей полупрозрачной ткани, да ещё и украшена вышивкой. В такой Лирия бы побоялась показаться на людях, но в священную рощу никого чужих не пускают, можно не опасаться посторонних глаз. Она шла и пела, ведя ладонью по верхушкам трав и цветов и легко перескакивая со ступеньки на ступеньку, вдыхала аромат цветущего дрока.
Старые дубы и липы встретили её на входе, а под ними — манящая прохлада. Ручей, что рождался у подножья холма, наполнял своей водой прозрачное озерцо, а затем, перетекая через камни небольшим водопадом, отправлялся дальше — к реке. Длинные ветви плакучих ив склонились почти к воде, наполовину закрывая озерцо зелёной ширмой. Шум воды и посвисты птиц — эти звуки были для Лирии родными, не то, что гомон на улицах Талламора.
Сегодня она полдня бродила с Риган по лавкам, выбирая подарки для жён найтов, что прибудут к празднику, и ноги устали от тесных туфель и узкого платья. Не то, чтобы у Риган нечего было им подарить, она просто любила перебирать диковинные ткани или украшения, которые привозили с юга купцы. А те, чтобы угодить королевской сестре, обязательно отдавали что-то просто так, в подарок. И таскать за Риган все эти свёртки было утомительно.
Лирия закончила свою песню, бросила накидку и обувь на траву и поздоровалась с рощей, тронув ладонями старый дуб, а затем, приподняв рубашку выше колен, осторожно зашла в воду.
Как же хорошо!
Вода приятно охладила ступни.
Дно в озере видно, оно усыпано разноцветной галькой, среди которой тут и там мелькают крохотные рыбки, не больше мизинца длиной. Лирия наклонилась, разглядывая, как они мечутся в воде, так быстро, что глаз едва успевает их заметить.
В Миндейле у них тоже есть пруд, и в такую погоду приятно в него окунуться. Она вспомнила свой дом и затосковала. Ещё пару дней ей осталось провести здесь. Бал, турнир и королевская охота, потом торжества закончатся, и она сможет вернуться. Но никак не раньше, потому что Риган не из тех, кто терпит отказы. Но, будь её воля, она бы и совсем сюда не приезжала. Но разве можно отказывать королевской сестре? Это может дорого обойтись.
Лирия обернулась, посмотрела на берег и тропинку − никого нет. Она развязала пояс, стянула рубашку, бросила её на траву и опустилась в прохладную воду по самую шею.
До чего нынче жарко в Талламоре!
Лирия немного проплыла, обогнув ветви плакучих ив, и, взглянув на другой берег, … внезапно увидела чьи-то вещи.
Мужские вещи. Они лежали на противоположном берегу.
Ох, Луноликая! Какой стыд! Тут кто-то есть, а она и не заметила!
Лирия так испугалась, что даже замёрзла. Покрутила головой, оглядываясь, но никого не увидела ни на берегу, ни в воде. Она попыталась развернуться в воде, стараясь не шуметь и надеясь, что кто бы ни был в роще, он её не заметит, но от страха у неё даже ногу судорогой повело. Лирия схватилась за ветви плакучих ив и сквозь них увидела, что прямо под деревом в воде лежит мужчина, тоже явно наслаждаясь её прохладой.
− Кх-м… Кх-м… Найрэ… не бойтесь… Я не хотел вас напугать.
Мужской голос раздался из-за ветвей, в которые Лирия так отчаянно вцепилась, и всё, что она смогла сделать, прикрыться ими, с ужасом понимая, что обладатель мужского голоса, наверное, и так всё уже увидел.
− Как вы… Почему вы… Почему вы не предупредили, что вы… тут?! — наконец воскликнула Лирия, вглядываясь в сумрак под ветвями и не зная, что делать.
− Уж простите, но я думал: вы уйдёте и меня не заметите. Я же тут всё-таки голый, − он усмехнулся, − а когда вы… хм… тоже… так быстро разделись, я думал, что напугаю вас, если окликну… и… видимо, всё-таки напугал. Простите.
Его голос, глубокий и мягкий, и чуть насмешливый, не звучал угрожающе, и Лирия успела разглядеть мужчину сквозь свисающие ветви.
32,2Он был молод, едва ли старше неё. Ну может, совсем немного. Из воды торчала только голова и плечи. Тёмные кудри намокли спереди и прилипли ко лбу, и Лирии показалось, что в жизни она не видела мужского лица красивее. Она молчала и разглядывала его, и, кажется, смутила даже больше, чем смутилась сама.
− Это вы простите, я не знала, что здесь бывает ещё кто-то, − ответила она, − я каждый день сюда прихожу и впервые вижу здесь посторонних.