Рябиновая невеста
− Что же, − произнёс он устало и глухо, − король в своём праве. И если он хочет так поступить, Янтарный совет не может ему отказать в одобрении.
И от этих слов сердце Олинн рухнуло вниз. Казалось, что оно, словно глиняная чашка, ударившаяся о камень, разлетелось на тысячу кусков. А звезда в руке вмиг превратилась в кусок острого льда.
Игвар отдал её королю? Вот так просто?! А как же «я не отдам тебя ни королю, ни кому другому?!»
Она даже сама не ожидала, что ей будет так больно, и не думала, что заплачет. Зажмурилась сильно-сильно, чтобы удержать нахлынувшие слёзы. Защипало в носу, и ресницы намокли. И так внезапно захотелось убежать отсюда и спрятаться где-нибудь в кладовой или в лесу, в избушке Тильды, где угодно, лишь бы там можно было поплакать в одиночестве.
Ей казалось, что в это мгновенье, вот за эти слова она ненавидит Игвара стократ сильнее, чем за всё, за что ненавидела раньше.
— Благодарю, мой друг! Итак, перед вами моя невеста и будущая королева Олинн, — торжественно произнёс Гидеон. — Обряд проведём прямо завтра.
Король сжал её руку и положил на сгиб своего локтя, собираясь направиться к столу, а мысли Олинн заметались, словно стая испуганных птиц, загнанных в тесную клетку.
Что будет дальше? Удастся ли ей теперь сбежать? И согласится ли Гленн Нье'Лири увести у короля его законную невесту, прямо в ночь перед обрядом? Не испугается ли? Может, Игвар так сказал специально, чтобы не вызвать подозрений? Но…
Но его глаза не лгали. И звезда в её руке тоже лгать не могла. В этих словах Игвара было так мало притворства.
Но почему?! Почему?! Неужели он действительно отдал её королю? Или он всё-таки искусно притворяется?
Ей нужен был ответ прямо сейчас, но она не знала, как его получить. От волнения зашумело в ушах, и даже голова закружилась, а пальцы на руках и на ногах похолодели. И только ощутив, как ледяной воздух, точно змея, скользнул по спине между лопатками, Олинн поняла, что это вовсе не от волнения.
И в тот же миг со стороны входной двери раздался бархатный женский голос:
— Будущая королева Олинн?! Надо же… как много я пропустила за какие-то пару дней!
Олинн вздрогнула и обернулась. Из сумрака входной двери проступила женская фигура в тёмной одежде. Женщина шагнула в зал и, одним движением потянув завязки плаща, уронила его на пол.
Эта женщина не нуждалась в представлении, таких алых волос не было больше ни у кого на Севере.
Риган. Сестра короля Гидеона.
Её голос завораживал. Олинн никогда не слышала, чтобы в женском голосе было так много всего — и сладости обольщения, и твёрдости металла.
И если она представляла аловласую Риган злобной ведьмой, которая пьёт кровь своих врагов, ведь так рассказывал о ней Свен, то реальность оказалась полной противоположностью.
Риган была красива. Ненамного-то выше Олинн, статная. Женственные изгибы её фигуры мягко обрисовывал тяжёлый шёлк тёмно-красного платья, алые волосы струились по плечам, а сверху их скреплял и удерживал золотой обруч с россыпью красных камней. Красные камни были вплетены и в ожерелье на шее, а перстень на её пальце был точно таким же, как кольцо Гидеона. Изящный хольмгрег, золотое солнце на длинной цепи, чуть покачивалось в такт её шагам. Риган оказалась совсем не похожей на своего брата. Единственным сходством, пожалуй, были только глаза. Но в отличие от Гидеона, глаза у Риган были небесно-голубые.
Сестра короля прибыла со своей собственной свитой. Следом за ней из сумрака показались воины в тёмных плащах, а прямо позади Риган шёл худой мужчина, о котором Олинн мельком подумала, что, наверное, это и есть тот самый Низар, её советник. О нём сегодня рассказывал ей Гленн Нье'Лири. Это он привёз те самые красные камни, с которых всё и началось.
Советник следовал за своей госпожой, как тень, находясь позади неё в полушаге. Худой, в чёрном одеянии и тюрбане, намотанном на голову. Глубокие тени под глазами проступали даже сквозь загар на его лице. Да и в самих глазах была та же темнота, что у Риган и её брата. Взгляд Олинн успел отметить и руку Низара — скрюченную и худую, как у старика. А на пальце — кольцо с красным камнем, такое же, как у Риган, и у короля. Поверх длинного плаща Низара свисал хольмгрег из чёрного металла, а рядом — свисток, сделанный из рога какого-то зверя. Низар подобострастно поклонился королю, приложив худую руку к сердцу, и в полупоклоне отошёл на несколько шагов назад, чтобы не мешать.
Неужели никто не видит этого? Что кольцо высасывает из них жизнь?
Эта мысль мелькнула у Олинн в голове внезапно, словно пришла она откуда-то издалека. Будто и не ей принадлежала. И показалось странным, что никто не замечает всех этих очевидных вещей: камней, худобы, этой жажды в глазах? Неужели найты со всей Балейры смогли добровольно пойти вслед за таким правителем и принять Бога, который отнимает их дочерей? Почему?
Риган подошла к королю и мило улыбнулась, а он радостно поприветствовал и галантно поцеловал ей руку. Гомон вокруг сразу же утих, все гости поклонились так учтиво, как не кланялись даже королю. И никто из них старался не смотреть аловласой в глаза.
Риган кивнула всем в ответ, а затем, отбросив с плеч волосы, проворковала:
— Так ты выбрал себе невесту?
— Да. Это Олинн из Олруда. Дочь поверженного Белого Волка. Теперь мы соединим Север и Юг, и вся эта земля до самых Солёных островов будет называться Балейрой, — ответил король воодушевлённо.
— Я очень рада за тебя, брат. А что же Совет? — Риган сладко улыбнулась, и взгляд её прекрасных глаз встретился с взглядом Олинн.
Они смотрели друг на друга какое-то долгое мгновенье. А потом мир стал меняться.
Ушли звуки, запахи, краски, всё медленно померкло, словно догорающая свеча. А последним угас бирюзовый свет в глазах аловласой Риган. Остались только темнота и запах мокрого камня… А из красок лишь куцее пятно костра, у которого сидела женщина, качая на руках ребёнка. Капли срывались с каменных сосулек, и со спины потянуло холодом…
Потом угас и костёр, а над головой женщины стало светлеть, и вскоре в прозрачном голубом сиянии закружились редкие снежинки. Свет нарастал, и вот уже всё вокруг обрело очертания — это пещера, а прямо перед женщиной стоит тот, кого увидеть в своей жизни дано мало кому. Сам Бог Араун на огромном белом коне, в гриве которого играет метель. На его голове — хрустальная корона, и из ноздрей коня валит пар, а рядом его госпожа — Луноликая Моор-Бар, в соболиной накидке и с серебряной луной в тиаре вместо короны.
Её тонкая, почти прозрачная рука поднимается вверх, и видно, как по ладони вьётся алмазной нитью сложный искристый китавр*. Сначала это великое древо, чьи ветви раскинуты в стороны, а потом они сплетаются в кроне, а внизу сплетаются корни, и оно начинает кружиться на ладони, постепенно превращаясь в звезду. Взмах руки… Звезда срывается в воздух, вспыхивает тысячей искр и падает вниз, словно огромная снежинка, прямо на ладонь женщины, и там растворяется без следа.
Гаснет голубое сияние, исчезает пещера и женщина, и вот уже Олинн ощущает, как её ноги касаются мягких мшистых кочек. Они проминаются под её шагами. На зелёном бархате алая россыпь клюквы… Но это не клюква — это с её пальцев капает кровь. Её кровь… Мох начинает жухнуть, чахнет трава, вода уходит из-под ног, а земля высыхает и начинает трескаться. И так душно, так жарко, что, кажется, воздух тоже весь высох. Она больше не может дышать. Её совсем покинули силы…
Откуда-то издалека доносится странный гул. И она не сразу понимает, что это гул пожара. Земля горит, и едкий дым заволакивает горизонт…
Олинн вздрогнула и отшатнулась. Видение вмиг исчезло, и перед ней вновь появилось лицо аловласой Риган. И в глазах королевской сестры полыхало пламя ярости, как будто и она видела всё то же, что и Олинн. Или… что-то своё? Риган схватилась за горло, словно это она не могла дышать, а потом дотронулась пальцами до ожерелья, и только сейчас Олинн заметила, как ярко сияют красные камни.