Аристократ (ЛП)

Трек 7: «Hello Again» by Neil Diamond.
— Где Красная Шапочка? — спросил меня кузен, когда я вошел в дом.
— Она ушла.
— Ушла? Куда она ушла?
Чувствуя горечь, я стиснул зубы.
— Она пошла домой. Все кончено. Твой план отпугнуть ее сработал. Теперь ты счастлив?
Его глаза расширились от шока.
— Она ушла из-за того, что я сказал за ужином?
— А разве не это было твоей целью? — воскликнул я. — Вывалил все наше грязное белье, чтобы отпугнуть ее? Она попросила меня рассказать о моей жизни подробнее, и это привело к тому, насколько целесообразно нам продолжать встречаться, если мой отъезд причинит ей боль. Она пришла к выводу, что лучше закончить все еще до того, как что-то началось.
— И ты не думаешь, что это лучше?
Вероятно, это было к лучшему. Но правильно это или нет, мои чувства к ней не изменились.
— Я надеялся провести с ней немного времени перед неизбежным. В конце концов я согласился с ее решением. Но на это не должен был влиять никто, кроме нас с ней.
— Что ж, мне жаль. В мои намерения не входило заставить ее уйти.
Разозлившись не на шутку, я прошел мимо него и направился в свою комнату. Я знал, что мы, скорее всего, приняли правильное решение не развивать наши отношения, но это причиняло боль. Как я мог так расстроиться из-за девушки, которую едва знал? Моя интуиция подсказывала мне, что я отпустил кого-то важного.
Я не мог позволить всему произошедшему помешать мне насладиться последними каникулами здесь, в Штатах, потому что мне нужно было вернуться в Англию с ясной головой. Проще говоря, мне нужно было забыть Фелисити, нравится мне это или нет.
Прошло две недели. В зависимости от того, как к этому относиться, можно было сказать, что я смог отвлечься или сошел с ума.
Зигмунд только что вернулся из винного магазина, когда зашел на кухню и застал меня за моим новым увлечением.
Он опустил бумажный пакет на столешницу.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
Я остановил видео на YouTube.
— Рисую.
— Это понятно, но почему?
Как-то вечером я наткнулся на несколько видеороликов с парнем по имени Боб Росс. Судя по всему, его уроки рисования были легендарными. Но я никогда о нем не слышал. После часа просмотра его уроков рисования я был заворожен движениями его кисти и простыми инструкциями. Я убедил себя, что смогу рисовать так же хорошо под его руководством. У него это получалось так легко. Но когда я попытался выполнить действия самостоятельно, все вышло совсем не так, как я себе представлял.
Я отступил и скрестил руки, чтобы взглянуть на свою картину, на которой было несколько зеленых клякс, которые должны были изображать деревья.
— Получается неплохо, тебе не кажется?
— Для художественного проекта начальной школы, пожалуй, да. Это то, чем ты занимаешься, когда меня нет дома?
— Вообще-то, я уже несколько дней занимаюсь — только в своей комнате, а не здесь. Но мне нужно было сменить обстановку. Поэтому я перенес все на кухню. Здесь лучше освещение.
Он посмотрел на видео.
— Ты собираешься отрастить волосы и сделать из них такой же одуванчик на голове, как у него?
— Возможно.
— Делай все, что твоей душе угодно, кузен. Это лучше, чем хандрить и вообще ничего не делать. Ненамного, но лучше, могу добавить.
С того вечера, когда мы с Фелисити решили больше не встречаться, я пребывал в подавленном состоянии. Казалось, ничто не могло принести мне радость, кроме одиночества и нового хобби. На самом деле, я даже не мог назвать это удовольствием. Это было чистое отвлечение. Зигмунд пытался уговорить меня пойти с ним на свидание, но у меня не было ни интереса, ни сил. Впервые в жизни я испытывал депрессию.
Когда он оставил меня в покое, я вскрыл пакет местных соленых ирисок и продолжил рисовать. Это была еще одна странная привычка, которую я выработал, — пристрастие к жевательным конфетам, которые, похоже, были здесь популярны и, скорее всего, могли быстро испортить мне зубы. Кстати, по вкусу они совсем не напоминали морскую воду, как было указано в их названии.
 
Раздался звук звонка, я отложил кисть и взял телефон. Посмотрев на номер, я улыбнулся.
— Бабушка, — ответил я.
— Лео, как ты, мой мальчик?
— Я… — Я сделал паузу, посмотрел на свою картину и рассмеялся про себя. Я сомневался, стоит ли говорить ей правду. Она была единственным человеком в этом мире, которому я мог открыться. Даже если это ничего не изменит, она была одиноким голосом разума и понимания во всей моей семье. В конце концов я произнес: — Бывало и лучше.
— Скажи мне, что не так. Это из-за девушки?
Я запустил руку в свои волосы, прохаживаясь.
— Я… встретил кое-кого, да. Очень особенную, невероятно умную, красивую и непредвзятую девушку. Но я решил не продолжать отношения, так как это было бесперспективно… по очевидным причинам.
— Ты ведь не рассказал о ней своей матери?
— Конечно, нет.
— Хорошо. Тебе не нужен дополнительный стресс. То, о чем она не знает, не причинит ей вреда.
— Согласен.
— Итак, ты понимаешь, что принял правильное решение, но не можешь перестать думать об этой девушке, я полагаю? Расскажи мне о ней.
Следующие несколько минут я потратил на то, чтобы описать Фелисити. В душе моя бабушка была романтиком.
— Сирота? Твоя мать распяла бы эту бедняжку.
— Это одна из многих причин, по которым я должен жить дальше.
— И как долго ты там пробудешь?
— Я планировал до конца августа.
— Может быть, ты рассмотришь другой вариант? Возможно, если ты уедешь из города, тебе будет легче забыть ее.
Я думал о том, чтобы уехать из Наррагансетта. Зигмунд, конечно, был бы счастлив. Но по какой-то причине я не мог этого сделать. Мы уже заплатили за наше пребывание здесь до конца лета — не то чтобы деньги имели значение, если бы я действительно хотел уехать.
— У меня нет желания уезжать куда-то прямо сейчас. Здесь спокойно и…
Она закончила мое предложение:
— Ты не готов, потому что какая-то часть тебя все еще хочет быть рядом с ней.
Я заколебался.
— Может быть, на подсознательном уровне. Она согласилась увидеться со мной еще раз, прежде чем я вернусь домой, а она уедет в юридическую школу.
— И за это время ты с ней ни разу не сталкивался?
— Я почти не выходил из дома, разве что покупал ириски и принадлежности для рисования.
— Ириски и краски? — Она рассмеялась. — Что ты рисуешь?
Я положил в рот еще одну ириску.
— Маленькие счастливые облака.
— Что?
— Не бери в голову, бабуль. — Я усмехнулся.
— Ну, это похоже на странное существование, мой дорогой. Тебе нужно дать себе хороший, уверенный пинок под зад. Я понимаю, какое давление оказывают на тебя родители. И не то чтобы я была не согласна с тем, что ты должен выполнить свою обязанность по продолжению рода Ковингтонов и жениться на женщине своего круга, той, кто понимает наш мир и может справиться со стрессом. Но я не буду возражать, если ты сделаешь все возможное, чтобы быть счастливым, несмотря на все это.
— Я не понимаю, к чему ты клонишь.
— Как я уже говорила, то, чего не знает твоя мать, не причинит ей вреда. Когда-нибудь ты женишься на женщине, которую одобрят твои родители. Но то, что ты делаешь за закрытыми дверями, — твое личное дело. Возможно, ты сможешь договориться с девушкой, которая по собственным причинам согласится на такие отношения.
— Ты предлагаешь мне вступить в фиктивный брак и жить дальше так, как я хочу?
— Я просто говорю… что есть разные варианты. Не все черно-белое, точно не в том мире, где мы живем.
Хотя идея бабушки была, мягко говоря, интересной, в итоге я пришел к выводу, что она сошла с ума, если предложила такое. Было достаточно сложно найти женщину, которая была бы мне небезразлична и при этом соответствовала критериям моих родителей. Еще сложнее было бы найти женщину, готовую вступить в брак без любви, чтобы я мог развлекаться, как захочу, — не говоря уже о том, чтобы предложить любимой женщине стать моей любовницей.