Метка (СИ)

— Выйди отсюда, и не смей так больше делать.
Я была настолько зла, что хотелось вцепиться ему в лицо.
— Я у тебя забыл спросить, где мне в своём доме ходить, а где нет. Не забывайся.
— Вот и ты не забывайся. И тон свой поубавь. Иди вон, этой своей приказы раздавай. Дом твой я могу с лёгкостью покинуть. Ребёнка моего верни, и мы оставим тебя. И твой дом.
— Ты че, переохладилась? Не ты ли просила моей помощи?
— Да, я просила, но и взамен тебе более чем Хорошо заплатила, я отдала тебе ту папку. Так что ненужно все время говорить, что я тебе обязана. У нас была сделка. А чем ты мне помог? Спрятал? Так вот хреново ты прятал, раз меня пришли и забрали. Не умеешь-не берись. Нашёлся мне здесь господин. Взяли моду, указывать мне, все кому не лень. Чуть что, так сразу грозятся убить или изнасиловать. Мне надоело.
Я вышла из душевой и толкнув Ахмета прошла в комнату, все так же укрываясь душевой шторой. Он видимо от моей наглости и слова забыл, но рванул за мной.
— Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю. Повернись.
Я и не подумала выполнять его приказ. Как стояла лицом к окну, так и осталась.
— Я сказал повернись-гаркнул Ахмет и одним резким движением, развернул меня как безвольную куклу.
— Ну вот она я, дальше что? Ну что дальше? — закричала я, сверкая глазами как будто вот вот накинусь на него, из глаз сново хлынули слёзы. — Тоже скажешь, что убьешь меня? Или что — то новенькое придумал? Ну давай, герой. Чего ты молчишь?!Вот она я, перед тобой стою.
Ахмет зло на меня смотрел. Мне казалось ещё слово, и он меня ударил. В его глазах была буря и грозы. У него на лице ходили желваки, было видно, внутри него идёт борьба. И что же ты сделаешь Ахмет, что выберешь.
— Ну давай, что ты молчишь? Начинай уже сыпать угрозами. Только это ты и умеешь.
— Замолчи.
— Я замолчу. Поехали заберём Кристину, и мы исчезнем из твоего дома и из твоей жизни. Больше мне ничего ненужно. Мне больше ничего не нужно. Мне больше ненужна твоя помооощь.
Все это я говорила уже в полнейшей истерике, но глядя Ахмету в глаза. Он рванул меня на себя и поцеловал, сново. Он обнял меня. Он целовал меня так умело, но без нежности, это было что-то другое. На мгновение, мне вдруг показалось, что это именно то, что мне нужно сейчас. Я ответила. Но до меня вдруг дошло. Это уже другая я и другой Ахмет, не тот что был в горной деревне. Не тот мужчина, который вчера спас меня, не тот, что обнимал до этого. Не так давно, он целовал в разные части тела другую женщину, другую, Ася все это видела. Я остановилась, прервала поцелуй, и со всей своей силы, отвесила Ахмету пощёчину. А он как-будто знал, что так будет. Он почему-то стерпел.
— Не смей меня больше касаться. И целовать меня не смей. Это мерзко и гадко. Но откуда тебе знать, что это такое.
Ахмет развернулся и ушёл, хлопнув дверью так сильно, что казалось стёкла в окне не выдержат и разлетится на мелкие осколки.
  
Глава 6
 
Ахмет.
Я вылетел из комнаты как ошпаренный.
Я боялся, что не сдержусь. Только сейчас я осознал, что я натворил. Я ведь все это сделал специально. Мудак.
Когда я вернулся из деревни, я практически не звонил ей. Не мог. Звонил лишь тогда, когда совсем было невмоготу. Никогда не забуду то утро, когда она бросилась мне на шею, и просила не уезжать. Хотелось все бросить и остаться.
Но я понимал. Все это не для неё, не для нас. Мы слишком разные, из разных миров.
Она-какой то тёплый свет, который каким-то чудом, проник в моем холодное, чёрствое сердце и мою чёрную душу. Она смогла пробиться. Она коснулась моей души, которой я думал нет, ничего для этого не делая.
С годами становишься циником. Ничего тебя не трогает. Ничто не пугает.
И появляется она. Я ведь видел, она привыкает ко мне, она смотрит на меня иначе. Она не боится меня, и тянется ко мне. А потом отталкивает. Боится. Боится ошибиться и правильно.
Мы спали рядом, в одной постеле, ничего не было, и быть не могло. Потому, что она просто не такая. А мне было достаточно того, что она рядом.
 
Она честная, гордая и слишком человечная.
Она бы никогда не смогла быть с таким как я.
А все, что было до этого. Ее взгляды, ее скромный ответ на мои поцелуи, это скорее всего жалость ко мне. И ничего более.
Если до этого, я точно знал, чего от меня хочет женщина с которой у меня была какая-то связь, то эта женщина не хочет от меня ничего, и даром я ей не сдался. Не нужны ей ни деньги, ни жалость, лишь помощь.
Она просто благодарная, и за добро, платит добром.
В наше время, где всему голова деньги, власть, связи, похоть, она сумела остаться человеком. Хорошим и добрым человеком. Она одна, против всех и всего, с маленьким ребёнком на руках. Она такая храбрая, но в то же время хрупкая и нежная.
Сколько всего на неё уже свалилось и ещё свалится.
Она гордая. Она не опускает глаз, и не склоняет головы, даже когда знает, что ей грозит.
Она намного мудрее, и сильнее меня. Не смотря на то, что совсем юная, молодая женщина.
Я время от времени думаю, где ее муж, почему он оставил ее вместе с ребёнком?
Какой мужик, в нормальном уме смог бы оставить такую как она. Таких женщин как она, завоевывать нужно, а я просрал.
Когда мне позвонил Резван, и сказал, что Милана пропала, я взбесился. Я собрался идти и забирать ее любым путём, боялся лишь опоздать, но у меня есть засланый человек у Текуева. Он бы не дал в обиду Милану. Он все сообщал мне. Я узнал чего именно хочет Текуев.
По факту, ему ненужна сама Милана, и смерти он ей не желал. Пугал лишь. Он никогда не был беспредельщиком. Да бандит, да жестокий, но с понятиями. Именно поэтому он не тронул ребёнка. Выкрал лишь Милану.
Мы поговорили с ним при встрече, когда он отдал мне Милану.
Он четко сказал, что ему нужно. Ему ненужна и папка, лишь информация, на оного конкретного человека. С которым у него давно свои счёты. У нас сделка, я забираю Милану, и больше никогда о нем не слышу, взамен на бумажку, которая всего — лишь копия.
Больше от него проблем быть не должно. Остаётся лишь Стас. Теперь то я точно знаю, что у них с Миленой ничего не было. Он просто скорее всего воспользовался ее добротой и наивностью. И скинул на неё эту папку для сохранности, не думая о последствиях, и что в итоге получится такая заварушка.
Когда я увидел ссадину на лице Миланы, я хотел лишь одного-убивать. Кто посмел ее тронуть, и почему мне ничего никто не сообщил.
Когда я предъявил это Текуеву, он сообщил что виновный уже наказан. И наказала его Милана. Она вогнала ржавый гвоздь ему а артерию. Может и не выживет. Да туда ему и дорога.
В машине я не смог удержаться и обнял Милану.
А когда я увидел, как она такая маленькая в моем огромном халате уснула в кресле я просто потерял контроль.
Я не мог спокойно на неё смотреть. Хотелось схватить ее, хотелось целовать ее. Хотелось ее юного, нежного тела, и чтобы она была только моей. Но этого никогда не будет.
Со мной, она никогда на будет счастлива. Да и мне никогда не выпадет такой счастливый билет, потому, что я просто не заслужил такую как она.
В итоге, я просто нежно переложил ее на кровать и злой сам на себя, покинул комнату от греха подальше.
Ненужно ей привыкать ко мне, пусть не ищет во мне хорошего. Ему просто неоткуда взяться. Пусть лучше считает меня плохим. И тогда она точно не подпустит меня.
Я просто эгоист. Ведь это я на ней помешался. Это я должен себя тормозить. Это я все понимая, не должен ее трогать. А в итоге я делаю ей больно, я уверен. Хоть она никогда и не покажет этого. Влюбился я, а наказываю ее. Это все трусость.
Я специально позвонил одной из своих давних знакомых, и специально ее показательно трахнул. Так, чтобы Милана точно это увидела. И не не смогла меня простить.
Тогда она точно возненавидит меня.
Утром, я вошёл в ее комнату. Милана была в душе. Я тихо открыл дверь. Она стояла даже толком не закрыв шторку. Такая худенькая.