Римлянин (СИ)

— Я казню всю их знать, — констатировал Таргус. — Абсолютно всех, кто мог иметь хоть какое-то родство с…
Он замолчал. Незачем «отцу» знать о том, что движет Таргусу.
Пусть мир параллельный, но есть вероятность, что среди знати данов окажутся предки тех тварей, которые тогда посмели обмануть его и подставить под удар машины римского правосудия.
— Первая и четвёртая батарея, огонь по пушкам противника, — распорядился Таргус.
Сигнальщик из первой центурии первой манипулы первой когорты замахал флажками и сигнализировал о приказе.
Минуты две-три ничего не происходило, а затем загрохотали пушки, расположенные на закрытых позициях.
Точность изготовления стволов сыграла свою роль: зазор между внутренними стенками ствола и бомбами минимальный, потребный вес заряда составляет всего лишь треть от общей массы бомбы для эффективного и дальнобойного выстрела. Дистанция до пушек противника метров семьсот, что является оптимальной дистанцией для огня. Максимальная эффективная дальность их пушек — 1200 метров, а гаубиц — 800 метров.
Завизжали бомбы, Таргус вгляделся в позиции противника. Перелёт.
Наблюдатель на возведённой дозорной вышке активно замахал флажками.
Спустя пару минут снова грохнули пушки, на этот раз практически синхронно. Недолёт.
Наблюдатель снова замахал флажками.
Две минуты сорок секунд — слитный залп.
На позициях артиллеристов данов начал твориться хаос: бомбы взрывались над головами расчётов, осыпая их тяжёлыми чугунными осколками. Таргус примерно насчитал двенадцать-тринадцать трупов. А это ведь не простая данская солдатня, а квалифицированные специалисты, замены которым на поле боя не сыскать.
Ещё один залп. Бомбы дымовыми облачками разрывались над головами начавших разбегаться артиллеристов и поражать их смертоносным чугуном.
Оболочки для бомб в Гольштейне делали закалёнными, переуглероженными, чтобы они имели максимальные твёрдость и хрупкость. Такие оболочки куда охотнее разбиваются на тысячи осколков.
Фактически лишив данов артиллеристов, Таргус дал команду на прекращение огня.
Выходка его застигла данов врасплох. По их задумке они должны были штурмовать какие-то укрепления гольштейнцев под канонаду своей артиллерии, а теперь, из-за этой очень неожиданной неприятности, придётся идти без неё.
На битву просились послы-шпионы франков, англов, русских и саксонцев, но им было в этом отказано. Сейчас самые упорные стояли в двух километрах в стороне от поля боя и вовсю пялились на происходящее через подзорные трубы.
— Начали неплохо, — хмыкнул Таргус, посмотрев на улыбающегося Карла-Фридриха. — Речь.
Тот, видимо, совсем позабыл о своих обязанностях. Он опомнился, перестал глупо улыбаться и вновь вскочил на коня.
Таргус пронаблюдал как он выехал перед войском и начал орать вдохновляющую речь, написанную Таргусом накануне ночью. Там было в основном про боевое братство, единство германской нации «Священной Римской империи», грядущие богатые трофеи, с которых Карл Фридрих с поистине герцогским добродушием выделит солдатам целых 35 %, а также беспокойство о том, где они будут хоронить такое количество датских трупов.
Последнее вызвало весёлый и немножко нервный смех солдат, даже сигнальщик, стоящий рядом с Таргусом, не выдержал и сдавленно хихикнул.
Даны что-то надумали и решили начинать атаку.
Они не были дураками и до этого отправляли дозоры приглядывать за полем предстоящего боя, но никто из них так и не вернулся. А всё потому, что тела этих дозорных закопали неподалёку от древнего вала в паре километров отсюда.
Относительно стройные формации данов, облачённых в серые кафтаны, с выделяющимися ярко одетыми офицерами, двигались по грязи, в которую превращался подтаявший снег под их ногами.
Таргус тут бывал в родном мире, в эту пору в этой части Скандии снег не выпадал, но сейчас происходил Малый ледниковый период, точнее его третья фаза, наиболее холодная. Какие-то сорок-пятьдесят лет назад в землях франков в особо лютые зимы птицы замерзали в воздухе. Поэтому наличие здесь снега в феврале никого особо не удивляло.
 
Вот даны вышли на дистанцию действенной стрельбы. Но не своей, а солдат Гольштейна.
— Когортам свободный огонь, — распорядился Таргус.
Сигнальщик подал условленные знаки и тут же, прерывая пение маршевой флейты, забарабанила интенсивная стрельба из мушкетов.
Позиции заволокло дымом, но ветер сегодня был удачный, поэтому спустя считаные десятки секунд пороховой дым рассеялся и открыл обзор для стрельбы, чтобы солдаты могли увидеть дело рук своих: ряды данов потеряли много бойцов, которые попадали в грязь, прямо под ноги позадиидущим соратникам.
Очередной залп. Ещё больше данов упало на так недавно вновь ставшую родной землю, прямо в гостеприимную жидкую грязь.
«Там вам и место, грязные варвары», — удовлетворением подумал Таргус.
Ему было приятно представлять, что предки тех ублюдков-данов, своими действиями отнявших у него возлюбленную Аурелию, затесались в ряды этих солдат и сейчас гибнут от разработанных одним франком из параллельного мира пуль.
Снова залп. Солдаты его легионов, укрывающиеся за редутами, быстро перезаряжали мушкеты и разряжали их в наступающего противника.
— Гаубицы, огонь бомбами, — приказал Таргус.
Сигнальщик подал нужные знаки и спустя минуту-полторы на головы противника начали падать крупнокалиберные бомбы.
Взрываясь над головами, они оставляли крупные проплешины в формациях данов, которые упорно продолжали наступать. Они были уверены, что победят сегодня.
«Ну-ну…» — подумал Таргус, глядя на постепенно тающие ряды данов.
Позади они оставляли сотни покойных и тяжелораненых. Последние пытались куда-то ползти, некоторые замирали навсегда, а некоторые упорно продвигались в тыл.
Тут в ход пошла кавалерия данов. Отчаявшийся главнокомандующий отправил полк кирасиров в глубокий фланговый обход слева, а также ещё один полк кирасиров в зеркальный обход справа, в надежде заставить артиллерию замолкнуть.
Это была вся кавалерия, которая у него была.
— Вот так и проигрывают сражения… — усмехнулся Таргус, а затем повернулся к ожидающему команд сигнальщику. — Первая и вторая батареи по кавалерии с левого фланга, третья, четвёртая и пятая — по кавалерии с правого фланга. Беглый огонь.
Беглый огонь — это сильно сказано, когда речь идёт о дульнозарядной артиллерии, но как-то назвать эту процедуру интенсивного и концентрированного огня по конкретной цели было нужно.
После нужных сигналов загрохотала длинноствольная артиллерия и над кирасирами начали взрываться бомбы, поражая лошадей и людей.
Всех уничтожить было невозможно, поэтому, когда кавалеристы вышли из зоны обстрела артиллерии, эстафету перехватили мушкеты. В четыре залпа были рассеяны и уничтожены кирасиры с левого фланга и в три залпа кирасиры с правого фланга.
Такая лёгкость уничтожения довольно опасной кавалерии была плодом тактики местных армий, которые просто не успевали перестроиться под противостояние противнику, который обладал троекратным превосходством в дальнобойности. Пусть речь идёт о трёхстах метрах, но это очень серьёзная дистанция, когда речь идёт о поле битвы.
Разум Таргуса подкинул ему полузабытое воспоминание о «Сидении на Каспии», эпизоде Римско-Аспиумской войны, когда между траншеями противоборствующих сторон было чуть более трёхсот метров и любой слишком любопытный мог стать жертвой снайпера. Песчаная пыль поднималась при любом ветерке, время от времени стрекотали пулемёты, вдалеке почти непрерывно грохотала артиллерия… Очень тревожное время из прошлой жизни Таргуса.
 
Наконец, основная масса противников достигла передовых редутов, откуда их поливали свинцом гольштейнцы.
Настало время штыковой схватки.
На передних линиях в центре стояли солдаты первой когорты, облачённые в кирасы, тяжёлые шлемы с личинами и выданные по случаю позиционной схватки стальные наплечники, наручи, поножи и наголенники.