Леди с секретом для некромага. Книга 1

– При чем тут моя бабушка? – нахмурилась Ева.
Она решила, что спит и видит бредовый сон. Заброшенный дом с прогнившей крышей, неожиданно сухой и целый подвал, ровные ряды старых банок… и кот.
Черный, худой, ободранный… говорящий!
Хотя, если присмотреться, не такой уж он и ободранный…
Ева на всякий случай протерла глаза. Но кот и вправду стал выглядеть лучше, чем при первой встрече. По крайней мере, проплешины на боках уже не светились.
Но как такое возможно?
Она точно спит!
– А при том, – кот сел и забил хвостом по земле. – Твоя бабка была ведьмой. Хорошая была хозяйка, щедрая. Да только преставилась, не передав свой дар. Не дала ей богиня дочку, а сыну ведьминский дар не передать.
– Так она в самом деле была ведьмой? – ахнула Ева.
В памяти тут же всплыли страшилки, которыми ее в детстве потчевала служанка.
– Была! – важно кивнул кот. – Причем потомственной! Думаешь, просто так эта цветочная лавка стоит рядом с кладбищем? Нет! Она уже очень давно передается в вашем роду от матери к дочери. Все женщины Олфордов – ведьмы и знаются на травах и зельях. А самые ценные травы для зелий растут на могилах. Поняла?
Ева машинально кивнула.
Болезненная пульсация в руке стала сильнее. Ранки горели, словно ошпаренные кипятком.
– Больно? – кот склонил голову.
В его глазах сверкнул чисто научный интерес.
– Очень…
– Ничего, скоро пройдет.
– А м-можно я тоже пойду?
– И куда же?
– Н-наверх…
– Хм…
Кот прикрыл веки. Кончик его хвоста шевелился, словно животное размышляло. А Ева решила воспользоваться моментом и неуклюже вскочила на ноги.
Но далеко не ушла.
– Пойду-ка и я с тобой, – заявил кот, в один прыжок нагоняя ее.
От неожиданности Ева едва не плюхнулась на пятую точку. Но вовремя успела схватиться за ближайший стеллаж.
А кот как ни в чем не бывало выгнул спину, потерся о ноги женщины и замурчал.
– Чего застыла? – муррявкнул, поднимаясь на задние лапы. Передние вытянул и зацепился коготками за юбку. – Бери меня на руки и неси!
– К… куда?
– Вот глупая! Ты же сама сказала: печь топить, рыбки купить…
– Рыбки?! – от такой наглости Ева напрочь забыла о страхе. Тем более что скудным бюджетом не хотелось делиться. – Про рыбку я ничего не говорила!
– Так, значит, скажи. Я, знаешь ли, двадцать лет тут сидел, тебя ждал. Чтоб бабкин дар передать. Думаешь, легко было все это время отгонять от заветной комнаты твоих родственничков и разных проходимцев? А ты, неблагодарная, даже рыбкой угостить не хочешь. Жадина!
Фыркнув, кот повернулся к Еве спиной. Да еще и начал загребать лапами, словно помет закапывал.
– И ничего я не жадная, – запальчиво возразила Ева.
Боль в руке стала почти нестерпимой. Перед глазами все поплыло. – О, богиня, я ругаюсь с котом!
Не веря в происходящее, Ева приложила руку ко лбу. Лоб был горячий.
– У меня жар… – простонала она. – Мне нужен лекарь…
– Только в обморок снова не падай, – насупился кот. – Какие нынче все нежные! Прямо фиялки!
Но Ева его уже не услышала.
Боль ослепила и оглушила ее.
Она не заметила внезапно поднявшийся в погребе ветер. Не удивилась ему. Не ощутила, как этот ветер мягко подхватил ее оседающее тело и понес вверх по ступенькам.
Где-то скрипнула дверь. Или этот звук просто родился в ее воспаленном сознании.
Медленно и аккуратно поток воздуха опустил Еву на упругий матрас.
Кто-то теплый, пушистый потерся о ее щеку и проворчал:
– Ладно, можешь пока отдыхать. Кто ж знал, что ты окажешься такой слабой, хозяйка…
***
Когда Ева снова открыла глаза, то увидела не выложенный камнем свод погреба, а чуть облупившийся лепной потолок.
Несколько минут она разглядывала его, пытаясь сообразить, где находится. В памяти смутно отпечатался спуск в подвал, говорящий кот и укус…
Ева подняла к глазам пострадавшую руку.
Никаких следов укуса не было. Ни отметин от кошачьих зубов, ни синяка.
Она потыкала пальцем в кисть.
Ничего не болело.
Неужели привиделось?
 
Молодая женщина шевельнулась, и под ней натужно запели пружины.
Сев, она осмотрелась. Взгляд упал на знакомые обои в полоску и портреты в широких белых паспарту.
Да это же спальня бабушки! Как ее сюда занесло?
В этой комнате ярко пахло мятой и розмарином. Портьеры были раздвинуты, а за окном быстро темнело. Ветер сгонял над домом сизые облака.
Сама Ева сидела, свесив ноги, на кровати, накрытой цветастым стеганым покрывалом с кружевными подзорами. У кровати стоял огромный сундук, на котором высилась стопка аккуратно сложенных одеял. Чуть дальше – комод, на нем – медный таз для умывания и кувшин. С другой стороны примостилась расписная ширма в восточном стиле. Красно-синие птички порхали среди зеленых ветвей, склевывая спелые вишни.
И, странное дело, в этой комнате все было целым! Ни следа плесени или пыли, словно здесь каждый день прибирались. Даже стекло в окнах поражало прозрачностью и чистотой.
А еще Ева не помнила, как вошла. Последнее внятное воспоминание обрывалось на том, что она долго сидела в спальне родителей, размышляя о прошлом, потом подошла к двери запретной комнаты, потопталась, но так и не решилась войти…
Или решилась?
Ну, судя по тому, что она сейчас сидит на кровати в той самой комнате, значит, все же вошла. А все остальное ей померещилось от нервов и переутомления.
Шутка ли, в один день стать вдовой, на второй узнать, что ты нищая, а на третий – оказаться на улице с одним саквояжем в руках?
И нет ни родителей, ни родственников, к которым можно обратиться за помощью. Только этот старый, полуразвалившийся дом и отчаяние.
Глаза защипало.
Словно в ответ на грустные мысли в окно ударили первые капли.
Ева быстро сморгнула слезы и поднялась.
Только дождя не хватало! Вот-вот вода с потолка течь начнет. Нужно срочно искать тазы и ведра.
Обидно, конечно, что провалялась тут без толку, не успела в лавку сходить. Теперь придется сидеть до утра голодной, в холодном, нетопленом доме.
Ева с тоской вспомнила пирожок, который перехватила утром на полустанке. Но выбора не было. Она не рискнет выйти в дождь, ведь у нее нет ни зонтика, ни сменной пары ботинок, ни платья.Одно утешает – комната бабушки выглядит вполне жилой. Тут и переночевать можно.
Под голодное ворчание желудка Ева спустилась на первый этаж и застыла.
На всякий случай протерла глаза.
Но зрение не обманывало. Как, впрочем, и остальные органы чувств.
Дверь в кухню была открыта, и оттуда шел теплый дух. А еще с лестницы открывался прекрасный вид на печь, в которой весело потрескивал огонь. На печи стоял закопченный чайник и собирался вот-вот закипеть.
Не веря глазам, Ева шагнула в двери и судорожно вздохнула. На столе лежали буханка хлеба с аппетитной поджаристой корочкой, головка сыра, аккуратно завернутая в пергамент, и перевязанный бечевкой бумажный пакетик.
Чудеса! Неужели она все же сходила в лавку и ничегошеньки об этом не помнит?
Совсем растерявшись, Ева опустилась за стол. Рот наполнился вязкой слюной.
А впрочем, какая разница? Голод не тетка!
Схватив буханку, она впилась зубами в мягкий бочок. Оторвала кусок, но пока жевала – устыдилась, вспомнила о приличиях. Быстро отыскала в ящичке нож и разделочную доску. Наделала сэндвичей с сыром. А тут и чайник закипел.
В бумажном пакете оказался самый настоящий чай.
Как и откуда что взялось, Ева уже не задумывалась. Просто схватила с полки запыленную чашку, наспех обтерла и заварила в ней душистый напиток. А потом глотала обжигающий чай вместе с текущими по щекам слезами, всхлипывала и слушала, как по крыше бьет дождь, как в печи трещат поленья, и как звонко капает где-то вода…
Вода!
С потолка прямо в чашку упала крупная капля. Вторая ударила Еву по носу. За ней еще одна и еще.