Гремучий Коктейль 7 (СИ)

Выглядело это нечто как здоровенное копье, с наконечником, угадать происхождение которого для меня не составило труда.
— Аркхавн! — гордо проговорил Акстамелех, — Прародитель хавнов! Славяне сделали нечто подобное, назвав ужасным словом «рогьатьина», но вот он, настоящий убийца чудовищ!
Копье-хавн было огромным, почти неподъёмным на вид. Даже для здоровенного как шкаф дракона оно казалось чересчур большим, а его острие, повторяющее ужасное лезвие распространенного кинжала, превосходило хавн раза в три. К тому же, Акстамелех, что-то провернув в рукояти, заставил древнее оружие зловеще лязгнуть, выкидывая из широченного острия добавочные шипы весьма серьезного вида.
— Жаль не ко времени, — посетовал двухметровый детина, продолжая размахивать огромным дрыном, — Я бы унес эту вещь в сокровищницу оружия. Расплавится же от моего дыхания.
— Дай мне, — протянул я руку, — Оставлю в мэрии или в твоем городском особняке, потом заберешь.
В принципе, потребовав у дракона сокровище, я тем самым сыграл с огнем, но совсем не в том смысле, какой предполагался. Поняв, что мы приехали на мобиле, а у того огромный багажник, эта гнусная тварь, пихнув мне в руки тяжеленное оружие, принялась метаться между гор бесценного хлама, выбирая то, что хотела бы сохранить.
Я закатил глаза.
  
Глава 14
 
Иногда даже простая палка может сотворить чудеса. Или не очень простая, а представляющая из себя огромную историческую ценность палка, которую, взяв поносить, ты несешь в чужой дом, который с барского плеча теперь считается твоим. Временно, конечно, и с условием не выпить ни грамма из потайного бара в курительной на третьем этаже, но, кроме содержимого этого самого бара, для дракона по имени Акстамелех в самом особняке ничто не представляет ценности.
Ну да, теперь еще и аркхавн, как и содержимое багажника мобиля, который разбирают немногочисленные оставшиеся слуги, занося этот хлам в дом, пока я наблюдаю за ними из окна кабинета.
— Я не хочу этим заниматься… — донеслось угрюмое из-за моей спины.
— Есть такое слово — «надо», — отреагировал я, — Мне нужны оперативные счета Хайтауэра. Далеко не все из них были оформлены на его имя. Ищи и обрящь, ленивый даймон.
Фелиция, горестно вздохнув, аккуратно ударилась лбом о лежащие перед ней бумаги.
— У тебя не так много времени, — решил я подбодрить труженицу, — Сутки или двое. Потом сама знаешь, что начнется.
Переезжать из особняка у меня в планах изначально не было. Чудесатые чудеса, что вытворялись вокруг, стоило мне лишь задержаться, никоим образом мне лично не вредили, а на имущество Акстамелеха было плевать. Кроме того, жизнь повернулась таким образом, что я должен был оставаться на одном и том же месте, чтобы меня могли найти.
Не успел я допить кофе, как запыхавшийся молодой человек, постучавшись в двери кабинета, доложил, что ко мне пришли. Именно ко мне. Нагло, даже слишком, но в данный момент никаких дел у меня не было, так что я пошёл на поводу у любопытства и приказал впустить визитёра.
Не пожалел.
На пороге моего нового (которого уже за эту жизнь) дома стоял сам Лариненов-Азов Константин Георгиевич своей собственной невысокой, уставшей и запылившейся персоной, а рядом с ним терлась такая же потрепанная Зеленка в плаще с капюшоном, натянутым по самый подбородок.
— Здорова, — выдавил мой лучший друг, плечом отпихивая в сторону замешкавшегося слугу, — Кейн, дай пожрать, а? А еще бы ванна и постель не помешали бы.
— То есть, тебе так пожрать хочется, что переночевать негде? — ошеломленно пробормотал я, — Сейчас устроим.
Костя выглядел не просто потрепанным, а совсем измученным. Более того, он хромал, как и зеленая кроха, чей слегка затравленный взгляд посветлел при виде моей светлости. Парочка выглядела так, как будто бы они дошли до Чикаго прямо из Руси, причем, останавливаясь только на смену одежды.
— Врача сюда, — сухо бросил я слуге, — Лучшего в городе. Жратву в обеденный зал, всё, что можно разогреть или приготовить максимально быстро. Отзвонись в мэрию, скажи, что меня ни для кого нет до завтра. Еще нужна служанка для моих гостей, озаботься. Всё, исполнять.
 
— За что я тебя люблю, Кейн… — прохрипел Азов, — … ты всегда знаешь, что нужно делать…
И упал, зараза такая, мордой в пол. Юная гоблинша, охнув, кинулась к хозяину, но оказалась у меня на плече задом кверху. Освободив от неё руки, я использовал их, чтобы далеко не в первый раз подобрать с пола сомлевшую блондинку мужского пола аки принцессу, а затем и отнести на ручках на ближайший диван. Там Константин и был подвергнут осмотру. Я обнаружил у него немало ушибов, пару серьезных порезов, стянутых еще кровящими швами, тщательно обработанное свежее огнестрельное ранение на руке, хоть и поверхностное, но стоившее моему другу некислого куска собственной шкуры.
— Костя, какого хрена⁈ — неприятно изумился я.
— Отцу не звони, — просипел пришедший в себя парень, — Никому не звони.
— Понял. Зеленка, ты ранена? Нет? Хорошо. Мне надо сейчас, прямо сейчас, еще о чем-то знать? Нет? Хорошо. Валяйтесь, растолкаю, как будет пожрать.
Пока парочка отъедалась, отсыпалась и осматривалась врачом, я, не теряя времени, метнулся в Аркендорф, отняв у жены своих наемников, Пиату, и забрав двух китайских девушек в «бегемотах». Теперь можно было слегка выдохнуть, в том числе и насчет моих новых гостей — эйна, увидев в каком состоянии пребывает её мелкая зеленая знакомая и любимый (хоть и бывший) хозяин, тут же превратилась в большую заботливую наседку.
Вздохнув с облегчением, я поднес ко рту чашку свежезаваренного кофе, сделал глоток, а затем чуть не выплюнул обжигающий нектар на паркет — на незакрытой двери оккупированного мной кабинета сидела огромная белая сова…
Точнее, её чучело. Как эта хреновина смогла пробраться с нами⁈
— Хозяин, а можно её убрать отсюда⁈ — плачущим голосом проныла совсем забытая мной Фелиция, закопавшаяся в бумаги, — Она меня пугает!
— Скажу тебе по секрету — меня тоже, — признался я, — поэтому я её трогать не буду.
Хорошо, что она тут. Возможно, Алиса от неё отвыкнет, а я поменяю на жабу у Дракариса.
— Зачем тебе жаба? — Фелиция определенно не хотела работать как минимум то время, пока я пью кофе.
— Ну… — попытался объяснить я, — Это же огромная жаба. Ты же её видела. Она прекрасна.
— Жаба… прекрасна? — сомнение в моем психическом здоровье сквозило в каждой гласной букве, произнесенной даймоном.
— Ничего вы, женщины, не понимаете в красоте, — отмахнулся я, — с такой жабой в кабинете я бы работал с бумагами в два раза быстрее. А еще с ней разговаривать можно, советоваться.
— С… жабой?
— Ну не с тобой же, — почти незаслуженно обидел я брюнетку, но тут же поправился, — Ты отвечать начнешь, с мысли сбивать. Всё совещание насмарку.
— В таком случае, — задумалась явно уставшая от скучных бумаг девушка, — сова тоже подойдет.
— Нет, она мертвая, — отрезал я, завершая расслабляющий, но слишком бессмысленный диалог, — Всё, возвращайся творить разврат с лордом, я дальше сам.
Надо было убить время, пока Азов отоспится. Врач, зашедший ко мне, доложил, что сменил моему другу швы, а заодно и наложил шины на ноги — Костя где-то серьезно потянул сухожилия.
Через двенадцать часов, прилично выспавшись сам, я слушал своего друга, сидящего на кровати с неотлипающей от него Зеленкой. Точнее, молодая гоблинша была одета и находилась поверх одеяла лишь потому, что до меня Костю посещал врач, проверявший состояние пациента. Признав его более чем удовлетворительным, человек ушёл, дав мне, наконец, возможность выслушать друга.
— Думаешь, сейчас услышишь офигительную историю? — мрачно поинтересовался Азов, — Не услышишь. Хотя, суди сам.
На Урале он устроился хорошо, даже обзавелся рядом неплохих знакомых, с которыми закрыл пару порталов и вообще скорешился на почве молодости, пьянства и неразборчивых половых связей с местными девушками. Всё шло прекрасно, как и должно идти у Истинного молодого человека, переехавшего на новое место жительства. Ровно до момента начала месяца Каскадов.