Предатель, который сыграл любовь (СИ)

Группа, стоящая в коридоре, смущенно замерла. Было понятно, что они подслушивали — не могут два десятка человек случайно собраться в одном узком коридоре у продюсерской двери. Актер злобно посмотрел на киношников и произнес:
— Уроды.
Потом резко развернулся и направился к выходу. Никто не знал, выйдет ли он на две свои смены, но все понимали — в случае неявки придется платить серьезную неустойку.
Негромко переговариваясь, группа расходилась по своим кабинетам.
Вике предстояла серьезная работа — она впервые будет делать трупный грим. Сегодня как раз снимали сцену знакомства патологоанатома с девушкой, сестрой погибшего, романтическое продолжение которой снимали вчера. Ольга поручила сестре сделать рану на разбитый висок мертвеца.
Еще до начала скандала в кабинете, Вика под присмотром сестры сделала заготовку из жидкого латекса, теперь осталось ее разукрасить запекшийся кровью и прилепить на актера-эпизодника, который будет всю сцену тихонечко лежать в игровом морге.
Артист-труп пришел на грим без опоздания и представился:
— Вова.
Пока Вика наносила на его кожу бледно-голубоватый тон, парень веселился и балагурил. Когда прилепили к голове фальшивую рану — сделал несколько селфи… Но когда его привели в морг, то весельчак оробел.
Он забрался на кафельный стол и улегся на тоненький матрасик, который заботливо подстелили реквизиторы, чтобы актер спину не застудил.
Вова был раздет по пояс, а на ногах не было носков, поскольку режиссер хотел видеть в кадре бледные ступни.
Реквизиторы заботливо укрыли артиста белой простыней, оставив снаружи синюшные плечи и руки, а на большой палец левой ноги Ангелина навесила бирку с номером. Когда она начала раскладывать медицинские инструменты на металлическом столике возле «трупа», Вова неожиданно запаниковал:
— А это зачем?
— У вас материал для исследования из-под ногтей Олег будет брать, до входа в кадр сестры, — пояснила Ангелина и продолжила выкладывать в ряд хирургические пилы, зажимы, трех-и четырехзубые крючки-расширители, зеркала для брюшной стенки, несколько скальпелей…
Инструменты издавали тихий звон, стукаясь друг о друга, и вызывали неприятные ощущения… Словно ты попал в пыточную, и идут приготовления для начала экзекуции.
Реквизиторы не в первый раз видели такую реакцию на свои приготовления. В конце концов, пришлось дать Вове скальпель, которым у него будут ковыряться под ногтями, чтобы парень убедился, что инструмент туп, как сибирский валенок и не причинит ему вреда.
  
Глава 47
 
Смена шла своим чередом. Одна сцена сменяла другую, группа работала слаженно и даже убежала вперед графика. После заветной фразы: «Всем спасибо, смена окончена», и аплодисментов, киношники засобирались домой. Укладывали рабочие инструменты по местам, сворачивали провода, ставили аккумуляторы от камер и рации на зарядки.
Вика заранее предупредила Ольгу, что сегодня уедет с Матвеем на пикник, но пообещала, что будет не допоздна. Они всего пару часов посидят в их парке на Речном вокзале, а потом Матвей отвезет ее домой.
Когда выехали со студии на большую дорогу, Вика крепко прижалась к надежной спине парня, хотя он ехал совсем не быстро. Было время вечернего час-пика и дороги стояли в пробках. Матвей осторожно лавировал между автомобилями, выруливая к очередному светофору, а Вика вспоминала, что когда Владлен попадал в пробку, то начинал жутко злиться и ругался. Она затихала на соседнем сиденье, чтобы не попасть под горячую руку…
Матвей на ходу рассказывал, благо медленное движение позволяло еще и поговорить, в отличие от езды на скорости:
— Плед у меня в кофре есть, я из дома прихватил, а продуктов и всяких вкуснях в магазине купим, или на фудкорте. У вас там сразу три торговых центра у метро. Так что и время хорошо проведем и поужинаем. Идет?
— Идет! — ответила довольная Вика.
Эти новые отношения развивались совсем не так, как было с Курагиным. Тут ей было легко. Матвей не обращался с ней, как с девочкой-провинциалочкой, которую можно удивлять букетами дорогих цветов и элитными ресторанами с меню, полными непонятных названий. Рядом с этим осветителем Вика не чувствовала себя наивной дурочкой, он не называл ее «моя глупышка», не говорил: «Тебе и не надо этого понимать. Женский мозг на это неспособен». Когда Вике что-то было непонятно в его рассказах, он спокойно объяснял и приводил яркие примеры. Он ни разу не посмотрел на нее, как на идиотку. Рядом с Матвеем было хорошо и надежно.
 
***
Они сидели на пледе под раскидистой ивой и ели куриные крылышки в хрустящей панировке. Вика рассуждала:
— Я раньше фастфуд почти не ела. У нас в городе всего одна точка в центре, да и мама всегда говорит, что от такой еды язва будет и сосуды холестерином зарастут.
— Все правильно твоя мама говорит, — кивнул Матвей и потянулся к ведру за новым крылышком, — если этим питаться каждый день, то организм быстро превратится в развалину. А если это есть один-два раза в месяц, то все будет нормально. Тем более что мы с тобой помимо крыльев и картошки фри еще и салатов набрали, и фруктов. И сок с минералкой… После этого ужина язвы нам с тобой не грозят.
Пластиковые контейнеры с зеленым салатом, а особенно с резаными фруктами притягивали взгляд девушки. Дома они всегда покупали целые яблоки, апельсины, бананы… А тут, уже очищенные и порезанные на удобные для еды кусочки ананаса и манго, а еще набор ягод: клубника, малина и голубика. Выглядело все это очень аппетитно.
Когда с основной едой было покончено, и пара перешла к десерту, Вика попросила:
— Расскажи немного о себе, про свою семью. А то я уже все, что можно, рассказала, а о тебе ничего не знаю. Только то, что ты байкер-осветитель и у тебя есть друг Федя.
Матвей засмеялся и начал повесть о своей биографии:
— Родился я ровно в двухтысячном. В Сергиевом Посаде, это северо-восточное Подмосковье. Там большой храмовый комплекс — Троице-Сергиева лавра…
— Я про такое слышала, — перебила его Вика.
— Я тебя туда свожу на экскурсию, — сказал Матвей и продолжил, — там окончил девять классов, в основном на тройки и четверки, выучился в каблухе на электрика, а потом перебрались с приятелем в Москву. Мотоциклы мне всегда нравились, первый мопед еще в тринадцать лет мне родители подарили. Старенький, местами побитый — но мой! Я тогда такой счастливый был. Потом с пацанами в гаражах сами гайки крутили, технику из лома собирали. Как-то скорешились с московскими байкерами… Среди ребят много тех, кто в осветителях работают, пристроили на один проект по дружбе. Вот уже пять лет на площадке работаю. Женат не был, детей нет. Вот и вся биография.
— Но какие-то отношения все же были? — заинтересованно спросила Вика.
Этот вопрос ее очень волновал. Обжегшись с кобелем Курагиным, она боялась снова нарваться на изменщика. Матвей хитро глянул на девушку и прошептал:
— Да, я в шкафу гарем наложниц прячу!
— Да ну тебя, — Вика со смехом кинула в парня мятой оберткой от шоколадки, — я же тебя серьезно спрашиваю.
— Ну, если серьезно, то были. С одной девушкой даже два года вместе прожили, но потом к ней на крутой тачке подкатил один мажорик, и она укатила вдаль.
— Бедненький, — Вика участливо погладила парня по руке, — ты сильно страдал?
— Сначала да, но больше злился. Я так понял, ей со мной было удобно жить. Квартиру-то я на свои деньги снимал, и жили мы на мою зарплату. А свои деньги она тратила только на себя. Но для меня это норма, я считаю, что мужчина должен обеспечивать семью. А оказалось, что она ждала кого-то побогаче. Вот и все.
— А ты ее потом видел?
— Через полгода мажорик ее бросил — надоела она ему. Так еще и на наркоту подсадил. А тут она притопала и говорит: «Прости меня, я своего счастья не видела. Ты у меня единственный. Дай немного денег, мне на дозу надо…»
— И что ты сделал?
— Послал ее, и дверь захлопнул.