Астрид - хозяйка Рождества (СИ)
— Эмма, что ты говоришь? Когда ты видела Монику в магазине графини? И почему ты ничего мне не сказала???
— Вчера, — с готовностью ответила девушка и на ее губах заиграла ехидная улыбка. — После того, как мы с вами передали старые вещи в церковь, и вы пошли за чернилами, я отправилась к магазину Астрид Расмуссен…
— Но зачем??? — Ханна была возмущена до глубины души. — Эмма…
— Я увидела, что возле магазина собрались люди, и мне захотелось посмотреть, что же там такого интересного, — девушка с удовольствием смаковала подробности. — Вы представляете, за окном стояла наряженная ель! Маленькая, но не настоящая, а сделанная из чего-то такого…
— Ближе к делу, Эмма! — баронесса в нетерпении уставилась на нее, а Камилла тихо застонала.
— Моника ходила по магазину вместе с Астрид и Сесиль, что-то записывала в книгу и даже напялила на нос очки! — выдохнула Эмма и замолчала, наслаждаясь реакцией остальных.
— О Боже! — виконтесса запрокинула голову, и ее супруг принялся обмахивать ее салфеткой. — Воды! Дайте мне воды!
Пока виконт отпаивал жену водой и вином, Ханна продолжала выпытывать подробности у дочери:
— Может, она тоже зашла просто посмотреть? Эмма, что ты видела???
— Матушка, я ведь уже сказала! — девушка недовольно поджала губы, но было видно, что ей нравится находиться в центре внимания. — Моника что-то записывала в книгу, улыбалась графине и баронессе, и я бы даже сказала, что они втроем выглядели подругами! Мне показалось, что Моника тоже занимается магазином…
— Оооо! — Камилла резко поднялась и, отшвырнув салфетку, истерично воскликнула: — Томас! Мы немедленно едем домой! Немедленно!
Семейство покинуло столовую, и в комнате воцарилась тишина.
— Она все переворачивает с ног на голову! — прошипела Тильда и Ханна закивала головой, соглашаясь с ней. — Когда же эта мерзавка уже успокоится!
— И не говорите, ваше сиятельство! — баронесса возмущенно поддержала ее. — Она просто невыносима!
— Вы меня, конечно, извините, — подал голос отец Мадсон. — А что ужасного произошло? Единственное, что меня смущает, так это ложь Моники. Христианин должен воздерживаться от обмана.
— А мне кажется, что вы, святой отец, уж как-то слишком благоволите Астрид Расмуссен! — вспылила Ханна. — В то время как она без должного уважения, относится к правилам, по которым живет приличное общество! Еще эти странные фантазии и языческие обряды! Почему вы закрываете на это глаза? Может она и вас околдовала?!
— Знаете что! — отец Мадсон гневно сдвинул брови и поднялся, но тут же взял себя в руки, как и подобает священнослужителю. — Прошу прощения, ваша милость, но меня ждут дела церкви. Всего хорошего.
Провожаемый взглядами оставшихся, он вышел, и вскоре в холле хлопнула дверь.
— Это все из-за нее! — снова проворчала Тильда и махнула слуге, чтобы тот налил ей вина. — Она сеет хаос вокруг себя! Это просто уже невозможно терпеть!
* * *
— Моника! Моника! — голос матушки прозвучал как-то странно, и девушка удивленно подошла к перилам, чтобы посмотреть вниз. Она только что приехала из магазина и даже не успела переодеться. — Немедленно отзовись!
— Что-то случилось? — она наблюдала за матерью, которая швырнула плащ и перчатки слуге и подняла вверх голову, пылая от гнева.
— Подойди ко мне, Моника! — завопила она, чуть ли не топая ногами. — Спускайся!
Предчувствуя неприятности, девушка спустилась вниз и остановилась в метре от разгневанной Камиллы. Отец стоял рядом и молчал, угрюмо глядя на нее.
— Я слушаю вас, — Моника пыталась понять, что так разгневало родителей, но долго гадать ей не пришлось, виконтесса сделала к ней шаг и выдернула из рук ридикюль.
— Где ты была?! Отвечай немедленно! И не вздумай врать, что помогала в церкви!
Итак, они узнали. Быстро…
— Я так понимаю, что вы уже знаете, где я была, — спокойно ответила она, не отводя взгляда.
— Что это тебе в голову взбрело?! — Камилла покрылась красными пятнами от злости. — Ты врала нам с отцом!
— Потому что вы бы не позволили мне помогать Астрид в магазине! — Моника упрямо сдвинула брови.
— Помогать в магазине?! — виконтесса пришла в ярость от этих слов. — Ты — дочь виконта, Моника! Какая помощь в магазине?! Тем более, в обществе этой женщины!
— А чем она плоха? — огрызнулась девушка. — Тем, что пошла против недалекой и полной снобизма Ханны?! Графиня хороший человек, а вскоре станет герцогиней!
— Ты слышишь, что она говорит?! — Камилла повернулась к мужу. — Скажи что-нибудь!
— Моника… — начал, было, виконт, но девушка бросилась к нему и взмолилась:
— Папа, я прошу вас, позвольте мне заниматься тем, что приносит радость! Разве я делаю что-то дурное? Вы ведь сами говорили, что графиня умная и рассудительная…
— Томас… — охнула виконтесса и, раскрыв ридикюль дочери, достала оттуда очки. — Посмотри на это! Дождались!
— Моника плохо видит, — виконт обнял дочь. — Неужели ты считаешь, что ей хорошо живется в размытом мире?!
— Ты понимаешь, что ее никто не возьмет замуж, если она будет ходить в этих дурацких очках и нелепых платьях, наподобие этого?! — Камилла распахнула плащ дочери, под которым было простое шерстяное платье. — Никто даже не взглянет на нее!
— Лучше уж пусть на меня никто не взглянет, чем смеется, глядя на те наряды, в которые вы меня одеваете! Я похожа на шута!
Виконтесса покраснела еще сильнее, ее руки затряслись и, швырнув очки на пол, она растоптала их, не сводя глаз с побледневшей дочери.
— Отправляйся в свою комнату! Сейчас же!
Гордо подняв подбородок, Моника прошла мимо матери и быстро поднялась по лестнице, понимая, что больше не может находится под этим гнетом. Все. Хватит. Главное, дождаться завтрашнего дня, когда ей исполнится двадцать.
Глава 30
После ужина все собрались в гостиной и, попивая вино, слушали истории Лукаса, который был действительно мастером рассказывать интересные вещи. За окном бушевала непогода, выла и стонала седая вьюга, билась в стекла, тоскливо напевая в трубе, и от этого мне становилось не по себе. Уютный полумрак гостиной, освещенной несколькими подсвечниками, окутывал со всех сторон, будто мягкий плед, и пламя из камина отбрасывало на стены причудливые узоры. В голову лезли мысли о подвале Тильды, и мне все меньше хотелось, чтобы барон лез туда. То ли меня терзали дурные предчувствия, то ли я просто накрутила себя, представляя самые ужасные последствия этого опасного мероприятия.
— Что случилось? — Эрлинг наклонился ко мне и от его теплого дыхания локоны на висках затрепетали, щекоча шею. — Вы сама не своя. Вас что-то беспокоит?
— Ничего, — солгала я, стараясь говорить как можно беззаботнее. — Ветер так тоскливо воет в трубе… Словно пророчит несчастье.
— Асти, вы слишком впечатлительны, — шепнул он. — Думайте лучше о предстоящей свадьбе.
— Я не ослышалась, прозвучало слово «свадьба»? — сидевшая вполоборота Аида, развернулась к нам. — Ваше сиятельство, вы уже решили, в чем будете на венчании?
— Да, мы с баронессой побывали в салоне Лилли Грабс и заказали себе наряды, — ответила я, сразу же вспомнив эскиз своего невероятно шикарного платья. — Эта женщина действительно мастер своего дела.
— Правильно, что вы обратились к ней, — похвалила нас с Сесиль тетушка. — У нее заказывают наряды даже члены королевской семьи. Кстати, на венчании обязательно будет Его Высочество Фредерик Дотсон с супругой. Они останутся на торжественный обед и, возможно, погостят здесь несколько дней.
Эта новость немного смутила меня, ведь за всю свою жизнь, принцев я видела только по телевизору.
— Астрид, дорогая, вам когда на примерку? — поинтересовался герцог, и я почувствовала, как он легонько ласкает мою руку, лежащую на сидении дивана и слегка прикрытую платьем. — Может, в этот день вы захотите посетить один из моих приютов?
— На следующей неделе, как раз перед днем Святого Мартина, — мне нравились его теплые прикосновения, и я не убирала руку. — И да, мне бы очень хотелось посетить приют и подарить детям подарки!