Астрид - хозяйка Рождества (СИ)
— Я тоже так думаю, — вдруг сказала Сесиль и улыбнулась мне. — Почему женщина должна прятаться за этим вороньим нарядом три года? Красота должна сиять. Печаль по супругу имеет более глубокие корни, и не обязательно выражать ее нарядами из жуткого крепа. Как только закончится год моего траура, я сразу же закажу себе дюжину веселых платьев.
Эта молодая вдова начинала мне нравиться.
Рот Моники от возмущения вытянулся в длинную букву «о», но сказать она ничего не успела — к нам подошел друг его светлости, а следом появился и сам герцог.
— Приветствую вас, ваше сиятельство, — он поклонился и поцеловал протянутую руку. — Маркиз Лукас Брейвик к вашим услугам.
У него была приятная внешность, умные, пытливые глаза и светлые волосы с рыжеватыми прядями. На его спортивной фигуре отлично сидел фиолетовый сюртук, под которым виднелись черный жилет и белоснежная сорочка, а узкие, темные брюки подчеркивали красоту сильных ног.
— Я рада нашему знакомству, — приветливо ответила я, и тут же мой взгляд наткнулся на широченную грудь, обтянутую темно-красным бархатом.
— Какая неожиданная встреча…Приятно видеть вас снова… — знакомый голос был похож на этот же бархат — мягкий, ласкающий, но в нем крылась какая-то опасность, от которой по позвоночнику пробегал холодок. — Здравствуйте, ваше сиятельство. И да, вы правы, траур вам точно не к лицу — яркие крестьянские юбки, куда лучше.
Значит, он слышал наш разговор. Я подняла голову и широко улыбнулась с непонимающим видом.
— Вы ошиблись, мы никогда с вами не виделись. И да, крестьянские юбки куда лучше, чем неотесанное хамство.
— Видимо ошибся, — насмешливо согласился он и тихо, чтобы никто не услышал, добавил: — Та особа была обычной, деревенской девицей, но между вами, несомненно, есть что-то общее. Может острый язык?
Какой же гадкий, язвительный мужик!
— Прошу всех к столу! — раздался голос Ханны и гости потянулись в столовую.
— Вы позволите сопроводить вас? — обратился ко мне Лукас и я сразу же согласилась.
— Да, конечно. Благодарю вас.
Я взяла его под руку и обратила внимание, что Эрлинг сопровождает дочку баронессы — Эмму. Она вся порозовела от смущения или от радости, а может от всего вместе и так смотрела на него, что мне чуть не стошнило — масло-масляное…
А Ханна похоже, радовалась такому положению дел и я подозревала, что у них есть планы на герцога. Интересно, Эмма хоть понимает, что этот мужчина совсем не прост, что у него тяжелый, своеобразный характер или для них с матерью имели значение только титул, положение в обществе и деньги? Нет, ну девушка, конечно, могла очароваться внешностью Эрлинга…
— О чем вы думаете, ваше сиятельство?
— Что? — я вынырнула из своих мыслей и повернулась к маркизу, который внимательно наблюдал за мной.
— О чем вы думаете? — повторил он, и я растерянно пожала плечами.
— О том, что в такую погоду лучше ужинать дома.
— Не могу не согласиться с вами, но разве дома вы сможете насладиться такой компанией? — шепнул Лукас и я тихо засмеялась.
— О да, ради этого стоило преодолеть километры грязи.
Герцог видимо услышал мой смех и посмотрел на нас через плечо долгим, пристальным взглядом.
Стены столовой были выкрашены в светло-розовый цвет и на них висели живописные полотна — натюрморты, картины на исторические темы и даже фамильные портреты. Все дамы на них были белокуры и кудрявы, а мужчины пузаты и короткоруки.
В двух буфетах-горках гордо белели предметы из фарфора, поблескивало стекло и сиял хрусталь. Но хозяйка видимо посчитала, что этого мало и такое же «добро» заполонило маленькие консольные столики, прикрепленные к стене. Я даже пожалела бедных слуг, которым приходилось постоянно вытирать пыль с этих пафосных наборов.
Посреди комнаты стоял овальный стол, накрытый белоснежной, накрахмаленной скатертью и кроме пары ваз с цветами и столовых приборов, на нем пока ничего не было.
Хозяйка заняла место во главе стола, по правую руку от нее устроилась дочь, а герцога усадили рядом с ней. Заняв свое место, я оказалась напротив Эммы, Лукас напротив Эрлинга, а остальные расселись, на оставшиеся стулья..
В столовой появился слуга с тележкой, на которой стояла дорогущая супница, и принялся разливать суп по тарелкам. Вдохнув приятный аромат, я поняла, что это нечто сливочно-рыбное и даже обрадовалась — рыбу я любила, да и блюдо вполне знакомое, напоминало крем-суп с семгой. Не хотелось бы нарваться на какой-нибудь кулинарный изыск, после которого прихватит живот.
После супа подали нечто, похожее на хамон в окружении тушеных овощей и с первого кусочка я определила баранину.
— Как вам феналор*? — поинтересовался Лукас и я медленно кивнула.
— Очень вкусно…
Он, наверное, имеет в виду мясо.
— Да, здесь всегда подают вкусную баранину, — подтвердил он мои догадки и жестом подозвал слугу. — Вина?
— Да, спасибо.
Слуга наполнил бокалы и оторвавшись от тарелки, баронесса обратилась ко мне:
— Ваше сиятельство, мне не дает покоя ваш дом. Он произвел на нас с Эммой неизгладимое впечатление.
Я натянуто улыбнулась, раздражаясь от того, что Ханна явно пыталась завести разговор о проклятиях и привидениях имения «Вит Миднатт». Жена виконта тут же всполошилась, а глаза ее дочери превратились в щелки — она пыталась сфокусироваться на мне и так напрягала шею, что я даже испугалась, как бы ее не заклинило.
— Жуткое место! — сказала Камилла и виконт закивал головой.
— Да, мы как-то проезжали мимо и решили заглянуть за закрытые ворота, — он промокнул усы салфеткой и оглядел всех возмущенным взглядом. — И что бы вы думали? Они напоминают кладбищенские! А эти вороны на них, будто живые! Ужас!
Меня покоробило такое сравнение, и не удержавшись, я сказала:
— Это прекрасная работа, настоящее произведение искусства и странно, что вы не заметили этого.
— И как вам живется в этом месте? — судья поправил очки, и я вдруг подумала, что такие же очки не помешали бы бедняжке Монике. — Не страшно засыпать?
— Под звуки цепей убиенного маркиза? — насмешливо поинтересовалась я. — Нет, все в порядке.
Я заметила, что Эрлинг не сводит с меня глаз и окинула его ледяным взглядом, но он лишь насмешливо улыбнулся, и мне захотелось швырнуть в него солонкой. Эмма тоже обратила внимание на то, как он смотрит на меня и на ее лице появилось злобное выражение, а губы сжались в тонкую полоску. О Боже… Только этого мне еще не хватало.
— Давайте продолжим наш интереснейший разговор в гостиной! — предложила баронесса и поднялась. — Нас там уже ждут вино, коньяк и сладости!
Мне ужасно захотелось домой, но я не могла себе позволить встать и уйти, поэтому собрала нервы в кулак и пошла за всеми, чувствуя, что раздражение нарастает, как снежный ком.
--------------
* Феналор — просоленная и высушенная в естественных условиях баранья нога, напоминает испанский хамон. Перед подачей нарезают тонкими пластинами.
_______________
* Чокер — короткое ожерелье, которое плотно прилегает к шее.
** Слова героя оперы сэра Овена. Валлийская опера — пьеса Генри Филдинг.
Глава 10
— Неужели вы не знали страшную историю этого имения, что так легко согласились перебраться туда? — спросила Камилла, стоило всем устроиться в гостиной. — Вы бесстрашная женщина, ваше сиятельство.
— Странно, что вас это удивляет, — Сесиль окинула ее быстрым взглядом, в котором сквозила неприязнь. — Ее светлость переехала в «Вит Миднатт» не по своей воле. Все, чем владел ее супруг, перешло новому графу Расмуссен.
Камилла промолчала и схватив бокал с вином, углубилась в созерцание всевозможных сладостей, от которых ломились столики.
— Мне кажется, что верить во все эти мистические проявления — верх невежества, — лениво протянул герцог и все головы повернулись к нему. — Не существует никаких привидений, призраков, гномов и троллей — это сказки, которыми пугают маленьких детей.
— Я тоже так думаю, — деловито произнесла Эмма, с обожанием поглядывая на Эрлинга. — Образованные люди не должны верить во все эти глупости.