Соучастник (ЛП)

─ У него твои глаза, Пол, ─ говорит другой голос где-то на заднем плане. ─ Такие темные. С такими глазами он будет наводить ужас на дам.
Моя мама поворачивается к камере ─ она знает, что их снимают, ─ и высовывает язык перед снимающим.
─ Ой, заткнись, Ди. Мне невыносимо это слышать. Он никогда не вырастет. Он навсегда останется моим маленьким мальчиком.
Ди, кем бы она ни была, смеется.
─ Ты будешь самой заботливой матерью, да? Твой ребенок не приведет домой женщину, пока не женится на ней, боясь, что ты возненавидишь ее с первого взгляда.
На заднем плане ребенок плюхается назад, приземляясь на попу. Из трещин на бетоне, где он сейчас сидит, пробивается трава, зеленые стебли тянутся к небу. Малыш сосредотачивается, обхватывает горсть маленьким кулачком и пытается вырвать их с корнем.
─ Нет, Зет. Это не еда, малыш.
Моя мать высвобождается из объятий отца и поднимает ребенка ─ меня ─ с земли. Затем поворачивается, и я предстаю перед камерой, словно трофей, который она не может перестать демонстрировать миру. Уже тогда мои глаза были темнее обычного шоколадно-коричневого цвета. Я протягиваю грязные, перепачканные руки и пытаюсь шлепнуть ими по объективу камеры.
─ Нет, детка. Это новая камера Герцогини. Ты не можешь ее сломать. Психопат Чарли разозлится.
─ Эй, пожалуйста, не называй его так. И не называй меня Герцогиней. Меня это бесит.
Мама обращает свои огромные, широко раскрытые глаза на камеру, глядя прямо в объектив.
─ Чарльз Холсан, ты высокомерный придурок и дерьмово обращаешься с моей лучшей подругой. Надень ей кольцо на палец и заделай ребенка или оставьте ее, к чертовой матери, в покое.
Она смеется, и серьезное выражение лица сменяется широкой улыбкой, которая озаряет ее лицо. Она выглядит точь-в-точь как Лэйси. Красивая.
─ Он совсем не так плох, как все о нем думают. Тебе стоит узнать его получше. Вы оба ему очень нравитесь.
─ Я ему не нравлюсь. Он меня ненавидит, ─ говорит мой отец. ─ По мнению этого человека, я все делаю неправильно.
─ Просто у него никогда раньше не было бухгалтера, Пол. Не волнуйся. У него тонкий английский юмор. К нему нужно привыкнуть. Ладно, мне пора. Тебе, ─ обращается к моей маме женщина, Герцогиня, и ее наманикюренные ногти вдруг становятся видны на экране, когда она указывает пальцем, ─ нужно не забывать проявлять любовь к своему мужу. А то он начнет думать, что у тебя появился любимчик.
Мама улыбается Полу через плечо, крепко прижимая меня к своей груди.
─ О-о-о, детка. Ты же знаешь, что я тебя люблю, правда? ─ Она расплывается в лукавой улыбке. ─ Но Зета я люблю больше. Он создание от нас с тобой. Он совершенство. Я никогда не полюблю ничего и никого на свете так сильно, как этого маленького мальчика.
Сердце словно совершает кувырки в груди. Глаза горят словно в огне. Я пытаюсь принять вертикальное положение, но мое тело очень сильно болит. Мне нужно встать. Мне нужно найти Слоан и Майкла. Я стискиваю зубы, используя комбинацию силы верхней части тела и импульса, чтобы подняться.
Чей-то голос раздается в темноте, почти надо мной. Я чуть не обделался.
─ Это всегда было ее гребаной проблемой, понимаешь? Она всегда любила тебя больше всего на свете.
Чарли Холсан сидит справа от меня, удобно откинувшись в мягком кресле. Он поворачивается и окидывает меня оценивающим взглядом.
─ Неважно выглядишь, мой мальчик. У тебя болит голова?
─ Иди на х*й, придурок.
─ Ха! Мне, бл*дь, это нравится. Ты всегда был охренительным сквернословом.
Чарли возвращается к просмотру видео на экране, словно меня и не существует. Я оглядываюсь по сторонам. Телохранителей нет. Ни Слоан. Ни Майкла. Ни Лэйси. Никого. Только он и я в пустом кинотеатре. Это старая комната, традиционная. С парчовыми занавесками, которые раздвигаются в начале фильма, открывая новый, фантастический мир, в который вы собираетесь погрузиться. На сиденьях нет подставок для напитков, и они не откидываются. Судя по искусно вырезанному карнизу на потолке и большой арке над экраном, это место определенно было построено в двадцатые годы.
 
Я с трудом поднимаюсь на колени, а затем снова опускаюсь в кресло слева от себя.
─ Где остальные, Чарли? Где, черт возьми, Слоан? Что, мать твою, ты задумал?
Чарли поднимает руку, указывая одним пальцем в воздух. Видеозапись со мной и моей мамой начинается сначала. Ее смех. Ты готов, детка? Боже, Пол. Смотри. Смотри. Я делаю свои первые неуклюжие шаги по неровной дорожке.
─ Я полюбил твою мать с первого взгляда. Ты знал об этом? ─ Чарли говорит, игнорируя мой вопрос.
Хочу отрезать этому ублюдку язык только за то, что он говорит о ней. Я не буду с ним разговаривать. Я найду своих друзей, а потом прикончу этого жалкого ублюдка.
─ Где. Они?
Чарли снова смотрит на меня, на его лице едва заметная улыбка.
─ Боюсь, они смотрят другой фильм. Этот им не очень понравился. Особенно твоей сестре. У нее было несколько тяжелых дней.
─ Потому что ты убедил ее, что Герцогиня ─ ее мать, хотя это не так, черт возьми. А теперь эта женщина мертва.
─ А теперь эта женщина мертва, ─ соглашается Чарли, медленно кивая головой. Он постукивает указательным пальцем по подбородку, похоже, размышляя о чем-то. ─ Полагаю, с моей стороны было довольно дерьмово так поступить. Но жизнь ─ это замкнутый круг, если уж на то пошло. Герцогиня очень хотела детей. Но она не могла их иметь. А твоя мать забрала у меня Лэйси еще до того, как я успел на нее взглянуть. Поэтому я решил, что, в конце концов, будет разумно забрать Лэйси у нее. Отдать ее Герцогине.
─ Герцогиня мертва. Моя мать мертва. Ты не можешь мстить мертвым, Чарли. И уж точно ты не сможешь компенсировать свои человеческие неудачи, подарив мертвой женщине фальшивую дочь.
─ О, но тут ты ошибаешься, Зет, мой мальчик. Я верю в загробную жизнь, и верю, что твоя мать присматривает за своими детьми. Так что ей определенно может быть больно из-за того, во что я заставил поверить Лэйси. И она определенно обиделась, потому что ее драгоценный мальчик знает, что она была гребаной проституткой. Я забрал у нее все. Сделал так, что они остались без работы. Видишь ли, ни один человек, которого знали твои родители, не стал бы им помогать из страха перед тем, что произойдет, если я узнаю. Я сделал так, что у нее оставался только один выход, и постарался, чтобы это разрушило брак твоей матери, ─ он усмехается. ─ Именно так, как я и хотел. Конечно, это было до того, как я узнал, что она беременна моим ребенком, но все равно. Все хорошо, что хорошо кончается, верно?
Понятия не имею, в какой я форме ─ предполагаю, что в плохой, раз меня так далеко отбросило взрывом, ─ но это неважно. Если я умру, то заставлю этого человека заплатить за то, что он сделал. За то, что он сказал. Но сначала я должен узнать правду.
─ Ты ведь не мой отец, верно?
Чарли смотрит на меня холодным, каменным взглядом. Он лезет в нагрудный карман своего пиджака, достает маленький серебряный пузырек и отвинчивает крышку. Я знаю, что в нем находится. Он высыпает на тыльную сторону ладони немного мелкого белого порошка, подносит его к носу и резко вдыхает.
─ Свою первую дозу кокса я принял в тот день, когда ко мне пришла Герцогиня и сказала, что ее лучшая подруга залетела. Я был так чертовски зол. Тогда же я впервые дал пощечину этой глупой корове. В общем, день, полный открытий, ─ он ухмыляется, словно рассказывает смешной анекдот.
Это наркотики на него так действуют. Он делает вид, что счастлив, что кайф еще достаточно силен, чтобы поднять ему настроение, но на самом деле он становится злым. Недовольным. Агрессивным. Мерзким.
─ Герцогиня вбежала в комнату, вся в предвкушении радостной новости, и затараторила о том, что у Селии и Пола будет ребенок. Селия и Пол. Селия и Пол. Селия и еб*ный Пол. Он не ошибся, знаешь ли. Я на самом деле ненавидел этого ублюдка.
Чарли принимает еще одну дозу. На этот раз он не пытается скрыть улыбку.