Ради милости короля
– Не пошатнет ли женитьба его позиции?
– Нет, если внушить Генриху, что это его собственная идея.
Госселин бросил на сестру взгляд, полный удивления и настороженности:
– Похоже, вы немало размышляли об этом.
– Да, – ответила она. – Я должна позаботиться о себе, если не хочу, чтобы Генрих в конце концов выбрал мне мужа на свое усмотрение.
Госселин вздохнул и встал со скамьи:
– Я ничего не обещаю, сестра, но попробую что-нибудь предпринять.
Ида поцеловала брата в щеку на прощание. Ей было страшно, но одновременно и легче на душе.
– Спасибо!
– Благодарить будете после, – скривился он. – Я ведь могу потерпеть неудачу.
* * *Генрих размышлял о молодом человеке, которому только что велел подняться с колен. Госселин де Тосни был суетлив и нервозен, он еще не обучился придворному искусству притворства и самообладания. Наблюдать за ним было так же интересно, как за щенком, познающим опасности охоты на ос. Он преподнес Генриху в дар золотой букет с сапфирами. Генрих был восхищен и подумывал оставить букет в своей спальне, не передавая его церкви, как он обычно поступал с подобными предметами.
– Полагаю, у вас ко мне просьба, – сухо произнес он, проведя указательным пальцем по кончику жесткого блестящего листа.
Юноша огляделся, прикидывая, кто еще услышит его слова. Генрих сдержал улыбку. Епископов Байё и Винчестера вряд ли заинтересует то, что собирается сказать этот желторотый юнец.
– Сир, я хотел бы поговорить о своей сестре.
– Неужели? – удивленно поднял бровь Генрих.
Де Тосни покраснел:
– Я хотел бы узнать, как вы намерены распорядиться ее рукой.
Это застало Генриха врасплох. Он не ожидал, что подобная мысль придет юноше в голову, хотя, возможно, Госселин просто поигрывает мускулами. Настоять на своем в семейном вопросе – неплохая проверка сил. Генрих был заинтригован и решил узнать, чего Госселин намерен добиваться.
– Я подумываю об этом время от времени, – доверительно произнес Генрих. – Глупо было бы не понимать, что многие мечтают взять ее в жены.
Разумеется, король подумывал отдать ее в награду тому или иному придворному. В последнее время Ида редко делила с ним постель. После того как она погрузилась в материнские заботы и утратила былую простодушную девичью невинность, он стал искать других побед, но все равно наслаждался ее обществом. Ему нравилось, когда она сидела и шила в его спальне, – все равно что любимая гончая у ног; и никто не умел так хорошо разминать его плечи.
– Несомненно, сир, но мне кажется, что один претендент достойнее прочих и она подходит ему как нельзя лучше.
Генрих сделал поощрительный жест.
Госселин переступил с ноги на ногу:
– Сир, я прошу разрешения переговорить по данному вопросу с Роджером Биго.
Заинтригованный и слегка удивленный, Генрих откинулся на спинку кресла и прижал указательный палец к губам. Предложение было вполне здравым, с точки зрения де Тосни. Действительно хорошая партия. Биго отсутствовал при дворе, он отплыл за Узкое море после рождественской трапезы в Ле-Мане, так что не мог подговорить Госселина. Любопытно.
– И почему же Роджер Биго достойнее прочих? – напрямик спросил он.
Госселин покраснел:
– Его земли граничат с моими в Восточной Англии. Он хороший солдат и знает законы. Он будет обращаться с моей сестрой уважительно.
– Несмотря на репутацию его отца в отношении земель и женщин? – цинично спросил Генрих. – На вашем месте я задумался бы об этом.
– Сыновья не во всем подобны отцам, сир.
Генрих с горечью хохотнул:
– Если вы правы, это свидетельствует в пользу Роджера Биго, но не в мою. Сестра беседовала с вами?
– Она не станет противиться, если вы дадите разрешение.
– А Роджер Биго? – прищурился Генрих.
– Он пока ничего не знает, сир. Бессмысленно говорить с ним без вашего согласия.
– Это полностью ваша идея?
– Да, сир.
Генрих скептически разглядывал красные уши Госселина. Он подумал об Иде, тихо сидящей с шитьем в его спальне. Подумал о ее улыбке и ямочках на щеках, о лукавом остроумии и ласковых руках, разминающих напряженные мышцы. Не хотелось думать, что она больше не окажет ему этой услуги. И определенно не хотелось представлять, как она оказывает ее другому, более молодому мужчине. Роджер Биго исключительно терпелив, спокоен и трудолюбив, несмотря на то что дело с наследством тянулось уже четыре года. Он не возмущается, что треть доходов графства попадает в казну, а не в его сундуки, и не сокрушается о потере доходов от спорных земель, которые составляли несколько сот фунтов в год. Его флегматичность казалась несокрушимой, но Генрих подозревал, что под ней тлеет огонь, готовый вспыхнуть. Если отдать Иду Роджеру и Роджер восстанет, она будет втянута в мятеж, а король не желал ей подобной судьбы. С другой стороны, отдав Иду Роджеру, он сможет заткнуть ему рот, особенно если добавит несколько восточноанглийских поместий, находящихся под властью короны, в качестве свадебного подарка. Генрих пристально посмотрел на Госселина, который тщетно пытался казаться учтивым придворным.
– Интересное предложение, – произнес Генрих. – Но весьма серьезное, и его нужно хорошенько обдумать, прежде чем принять решение. Я не отказываю вам, но и дать разрешение немедля не могу.
– Сир, я все понимаю, – поклонился Госселин.
Генрих взглянул ему за спину где ждали другие просители с дарами в обмен на внимание.
– Мы еще поговорим, – пообещал он и на время забыл о беседе.
* * *Под наблюдением Годьерны Ида растирала в ступке сушеные лепестки роз и водяной кресс, мускатный орех и корень калгана. От смеси поднимался чудесный аромат, свежий и чистый, но с ноткой душной, пряной теплоты.
– Теперь добавьте воду, – наказала Годьерна, – но осторожно, не больше ложки зараз.
Ида повиновалась. Подобная работа ей нравилась и давалась легко, поскольку Ида была педантичной и искусной во всех практических делах. Годьерна многому научила ее, хотя Ида не собиралась часто готовить зелье, содержащее дохлую ящерицу, пусть оно и обещало придать темным косам блеск и густоту. Снадобье, над которым она корпела сейчас, представляло собой духи, которые следовало втирать в чистые сухие волосы.
– Да-да, вот так, превосходно, – сказала Годьерна. – Теперь нужно… – Она подняла взгляд. – К вам посетитель, госпожа.
Обернувшись, Ида увидела, что к ним приближается Госселин, и у нее перехватило дыхание. Годьерна присела в реверансе и тактично отошла, чтобы поговорить с одной из женщин.
Ида с величайшей осторожностью процедила снадобье в чистую миску через кусок тонкого полотна. Она притворялась спокойной, хотя уже прочла ответ на лице брата.
– Он отказал, верно? – безжизненно спросила она.
Госселин поглядел на полотно и понюхал ароматное бурое месиво.
– Нет, заявил, что ему нужно подумать.
Ида потыкала ложкой в осадок.
– С тем же успехом он мог отказать или ответить, что будет размышлять очень долго. – Вдруг защипало глаза, Ида с трудом сглотнула.
А что она рассчитывала услышать?
– Полагаю, он не лукавил, – убежденно произнес Госселин. – Предложение застало его врасплох… и он сомневается в Роджере Биго. Не доверяет ему. – Его лицо чуть просветлело. – Однако король не прочь, чтобы я нашел вам мужа. Не беспокойтесь об этом.
Ида сжала губы. При дворе имелось несколько холостых баронов и рыцарей, которые внушали ей мысль, что лучше быть любовницей, чем женой любого из них.
– Я рада, что он считает нужным выдать меня замуж, – произнесла она через мгновение, – но мне бы не хотелось попасть из огня да в полымя.
– Роджер Биго не единственный мужчина на свете, сестра. – Госселин расправил плечи. – Другие тоже могут украсить наше родословное древо.
– Несомненно, но я не выйду замуж только потому, что жених подвернулся под руку.
Брат выглядел уязвленным.
– Разве не вы говорили, что недовольны своей долей? Если единственный, на кого вы согласны, – Роджер Биго, вы можете прождать очень долго.