Вид на счастье (СИ)
— Чаю попью с пирожками. Не смогу удержаться — так пахнут, будто и не уезжал никуда. Остальное завтра. Можно?
— А сейчас?..
— Если в дедов дом собрался, так там Машка. Пустил ее пожить…
— Знаю уж. Приехал сегодня ночью, перепугал до чертиков. Чуть собаку на меня не натравила.
— Да там такая собака, что разве только залижет до смерти… — отец махнул рукой.
— Поговорили хоть?.. — Мать теперь смотрела, с одной стороны, тревожно, а с другой — с отлично читаемой надеждой.
— Поговорили, — Денис засмеялся, уловив материнский явно матримониальный настрой, который в кои-то веки абсолютно не раздражал. — Спасибо вам за нее. Если завтра с ней вместе придем, вы как?
— Да ты только рады, Дениска! Чего спрашиваешь? Конечно… Любит она тебя. Уж так любит! Знаешь?
— Знаю, — невольно начиная улыбаться, кивнул Денис и поднялся. — С Новым годом и… до завтра?
— Я пирожков еще напеку…
— Только с мясом. А то вечно навертишь этих своих с творогом да с яблоками… — заворчал отец, и Денис, зная, чем обычно кончаются эти препирательства, тихонько сбежал.
Уже вечерело. Улицы были пустыми, а в окнах домов сияли гирлянды и мелькали суетливые тени.
— Куда тебя черт унес? Столько дров пожгла впустую — в бане всё градус поддерживала…
— Ничего, не оскудела покуда Русь-матушка лесами, блин. Не все за границу вывезли. Кончится в дровнике запас, еще купим, — отмахнулся Денис и принялся выгружать на стол покупки: свежий хлеб, копченую колбасу, маленькие пупырчатые огурчики и микро-помидорки, а главное, готовый, уже замаринованный шашлык и салаты из вполне приличной с виду кулинарии, в которой их разметали под Новый год так быстро, что пришлось ждать, пока новый оливье настрогают.
— Ты, что ли, на неделю запасы?.. — начала было Машка и замолчала, вдруг уставившись на Дениса с надеждой, которая самым забавным образом походила на ту, которой давеча светилась мать.
— На пару дней. Новый год тут встретим, завтра мои нас в гости ждут, а послезавтра, если ты не против, ко мне в Москву рванем — мастерскую свою покажу, с друзьями познакомлю.
— А потом?
— А потом то ли ишак сдохнет, то ли шах. То ли ты от меня сбежишь, то ли я от тебя.
— Я не сбегу, — заверила Машка, по-прежнему улыбаясь все той же зыбкой, неверящей, но полной надежды улыбкой.
— Не говори «гоп»! — велел ей Денис, взлохматил и без того встрепанную шевелюру, чмокнул в давно примеченную родинку на виске и потащил за собой. — Сначала баня, потом еще баня, после жрать, президент, шампанское и в люлю. Как тебе план?
— Надо только дверь припереть, а то Тузло, если в дом заберется, все сам сожрет — нам не останется.
— Припрем.
— И президента не будет — телика ж нет.
— Ваще круто!
Презики лежали во внутреннем кармане, намекая, что Денис озвучил не все пункты плана. Да и подарок, припрятанный в крузаке, ждал своего часа. И от мыслей обо всем этом было приятно. Но все же не так, как от осознания, что грудки у Машки действительно задорные, а попа розовая, и березовый листик ей очень и очень идет. Денис сначала отмыл Машку до скрипа, потом со смаком отстегал веником, а уже после, в предбаннике, отжарил, так сказать, собой.
В прыгающем оранжевом свете огня, горевшего за распахнутой дверкой печи, Машкина кожа будто пылала, да и сама она плавилась от возбуждения. Хотелось, чтобы их первый настоящий, лишенный глупой суеты раз запомнился как-то особо, так что в ход пошло все. Даже то, что никогда и ни с кем. Вот никогда не возникало желания целовать кому-то там, между ног, а тут как-то само собой. Денис закинул Машкины ноги себе на плечи и едва не помер от восторга — так все показалось красиво и нежно. Да и на вкус будто бы сладко, но с легкой кислиночкой. Ммм…
— Готова?
— Тебе виднее, — ответила, чуть задыхаясь, Машка и рассмеялась.
— Как хочешь?
— Так, как хочешь ты.
— Ах ты ж…
Денис поднял Машку с лавки, на которой все это время и ласкал, а потом улегся на нее сам.
— Иди сюда.
Машка послушалась, перекинула длинную стройную ногу через Дениса, уселась ему на бедра, наклонилась и поцеловала.
— Люблю тебя. Можешь ничего не говорить. Я пойму. Просто… хочу, чтобы ты это услышал… сейчас.
— Глупая, — Денис обнял, прижал. — И я тоже глупый, потому что хочу сказать, а не могу. Все кажется, что будто наигранно выйдет, как в кино каком-нибудь бабском. Не появлялся десять лет — и вот те нате, хрен в томате. Но я дозрею, Маш, дай только время.
— Дам, — шепнула та в самое ухо и, отстранившись, сползла с лавки на пол.
Волосы у нее начали подсыхать, и теперь где-то пушились, обрамляя голову подсвеченным алым нимбом, а где-то торчали бодрыми заостренными рожками. То ли юный дьяволенок, то ли ангел…
— Машка, — простонал Денис, когда та склонилась над его животом. — Только не торопись. Пожалуйста, не торопись!
— А как же президент? Да и Тузло там, наверно, уже все съел…
— Тогда мы, за неимением другого, съедим Тузло, а президент вообще перебьется! Ну!
Сосала Машка увлеченно и умело. Даже захотелось спросить, где научилась, но вопрос этот Денис засунул куда поглубже. Научилась — и слава богу, потому что, ну, очень хорошо! Горячо, страстно и красиво. Настолько, что даже непонятно, отчего больше прет: от кайфа, который дарили Машкины губы и язык, или от той гаммы ощущений, взрывавшихся будто бы мелкими фейерверками просто оттого, что Денис смотрел, как его ласкают.
Вверх-вниз, вверх-вниз. Пухлая губа задирается, обводя выскользнувшую изо рта головку, томный взгляд будто выстреливает из-под ресниц, острый кончик языка пытается погрузиться в уже приоткрытую дырочку уретры.
Ахххх!
Машка улыбнулась и протянула серебристый квадратик с презервативом. Руки тряслись, но Денис все-таки отказался от смешливо предложенной помощи. Да и то: большой мальчик, поди, справится сам. И с долбаной резинкой, и с Машкой, любить которую оказалось так сладко, что и словами не передать. Оргазм, как показалось, опять накатил слишком быстро — если б не он, торопыга, еще б трахался и трахался, длил и длил удовольствие.
В голове плавали огненные, видимо, особые банные медузы. Где-то в отдалении жахнул салют, будто в честь только что случившемуся…
— Блин! Времени-то сколько? — Денис, вдруг осознав себя в пространстве и во времени, подхватился, полез с лавки, а потом шлепнулся на нее обратно и засмеялся. — Хотя какая, к херам, разница?
Машка тоже смотрела смешливо. Захотелось обнять, прижать. Денис потянул ее к себе на колени. Между ногами у Машки было горячо и скользко, коснувшиеся щеки волосы пахли баней. Господи, хорошо-то как!
— Спасибо тебе, Дедушка Мороз, — от всего сердца поблагодарил Денис куда-то в пространство и расслабленно откинулся спиной на теплую стену позади. — В этом году я был не очень хорошим мальчиком, но ты меня все равно без подарка не оставил.
— Блин! — Машка вдруг замерла и глянула искоса.
— Что?
— А у меня для тебя подарка ведь нет…
— В Новый год сбываются все мечты, — очень серьезно ответил ей Денис внезапно всплывшей в памяти цитатой из «Ну, погоди!», потом, примерившись, чмокнул в родинку на виске и признался совершенно искренне: — Лучший мой подарочек — это ты…