Pr-менеджер для Яги (СИ)
На ее голос меч и сковородка отозвались тут же: меч засветился холодным зеленым огнем и поднял мою руку вверх, а сковородка спроецировала передо мной экран-сеточку, состоящий из множества ячеек, каждая из которых подмигивала, как новогодняя гирлянда. Получалось, я угрожал и одновременно защищался, что фурии, определенно, не понравилось.
Она резко вдохнула воздух, ее грудь вздыбилась так высоко, что мои глаза стали шире раза в два, а защитный экран пополз вверх (это потому, что у меня непроизвольно поднялся подбородок). Вокруг нее заклубился туман — или она все-таки выпустила пар? Мадам подняла над головой обе руки с неестественно растопыренными пальцами и одновременно дернула их вперед. Мне показалось, что я успел увидеть два светящихся полупрозрачных шара, перед тем как меня хорошенько тряхнуло, а предметы вырвало из рук.
Я стоял посреди комнаты в чем мать родила, показывая самым мирным из всех возможных жестов, что сдаюсь. Сзади впечатало в стену меч и сковородку.
— Подними меня. Я вознегодовал, хррр, сожгу злодеев, кххх-кххх, сожгу немедля. Какая молодежь пошла, на хозяйку силу активировать, — это скрипел у противоположной стены побитый жизнью посох.
Женщина выглядела ошеломленной, она прислушивалась к чему-то, что я слышать не мог и не обращала на меня внимания. А ведь я три года ходил в качалку и мнил, что посмотреть есть на что. Хотя бы одним глазком. И тут я тоже услышал приближающийся шелест.
— Отдача. Этого не может быть, — успела выдохнуть она перед тем, как получить удар в спину.
— Грхххх, — это уже кряхтел я, придавленный сверху. Она сбила меня с ног, во рту оказался вельветовый бант, глаз не открыть. Но аромат перебивал остальные импульсы. Мята вперемешку с ванилью, возможно, чабрец. Я все-таки попробовал вздохнуть и еще глубже прижался лицом к ее груди.
— Я бы очень хотел узнать… Как тебя зовут, — я услышал, как мой голос дрогнул, зато контролировал свои руки, прижав их к полу. Чтобы не показать, что я отстраняюсь или что пытаюсь привлечь ее к себе. И главное, я и сам не знал, что бы делал, дай я себе волю.
Ядвига, она же Яга, она же хозяйка волшебного арсенала
Невероятно. Второй раз подряд Яга, которая не удивлялась несколько столетий, не могла прийти в себя: это что, все наяву? К ней вернулась сила, вот так запросто; и какая разница, что этой силой она столько раз клялась не пользоваться. Сопротивляться ей — то же самое, что дышать через задницу.
Кстати, о задницах. Прямо сейчас она лежит на во многих отношениях милом молодом человеке, чрезвычайно напряженном — похоже, его мозговая активность блокирована и большей частью тратится на то, чтобы контролировать дыхание. Плюс ее сорочка забилась ему в рот, а он мужественно изображает статую. Если прыснуть со смеху, то вряд ли он ей когда-либо простит, хотя какая разница — если расхохотаться, то точно задохнется.
Нельзя сбрасывать со счетов вот что: наверное, это куда более странно, чем внезапный удар силы. Совершенно инстинктивно, не рассмотрев как следует, она очаровала мальчишку — до того, как успела испытать к нему симпатию, до того, как узнала о возвращении способностей.
Да, от природы сильная ведьма в активной фазе, и в отличной форме, становится желанной для того, к кому испытывает склонность. Это такой подарок стихии, чтобы гарпии, точнее дамы со сложным характером, могли продолжить род. Потому что няшки и всеобщие любимицы— это не про них.
А Ядвига пятнадцать минут назад напоминала старое трухлявое гнездо, над которым расплакались бы что маг, что ведьма. Способности усохли под гнетом зелья, необходимого ей теперь для работы с предметами.
Не знай она механизмов ведьмовства, то пришла бы к выводу, что крупицы силы, которые еще теплились в ней, среагировали на чужака, ну как угли на жидкость для розжига. Он попал под воздействие с первых же секунд, а сила продолжала просыпаться.
Неужели состояние паники после того, как сработала сигнализация, подействовало детонатором и силу уже было не остановить. А она, дура, все надеялась пробудить магию.
В череду бессвязных мыслей Яга впустила Василису, которая спешила к дому. Дочь за минуту преодолела границу между Семиречьем и остальным миром, но, так как портал она предусмотрительно открыла подальше от избушки (охранны чарые и перенесеные из дргугих миров технологии делали зону вокруг сейсмически опасной), то несколько километров ей пришлось идти пешком.
«Кто у нас Премудрая, а кто — тупая и злая колдунья? Чем быстрее Васька войдет в курс дела, тем быстрее мы разругаемся по поводу ее очередной блестящей идеи и тем больше времени останется на поболтать после того, как помиримся», — рассудила Яга.
На самом деле думать становилось ой-как непросто, и на этот раз зелье не при чем. Сила концентрировалась в кончиках пальцев, резонировала от напряженного мужского тела; Яга могла слышать, как кровь расходится по нему толчками. От этого энергия в ней взмывала еще выше, но не по направлению к небу, а глубоко в землю, где тревожились и бились другие струи, огненные, под тяжестью камня и скольки-то веков почвы.
Впрочем, это не значило, что взглянуть наверх у нее не получилось бы. В отличие от многих товарок, признававших только мать-сыру землю, Яга чувствовала верхние слои так же привычно, как и нижние. Тучи сгрудились сильнее, чем обычно, и порывистый ветер так и приглашал подняться нал облаками, чтобы передать привет луне. Спасибо, не в этот раз.
Она коротко вздохнула где-то в районе ключицы молодого человека, которого есть нельзя, а разговаривать придется.
Глава 2
Опять Яга, которую мы оставили лежащей на Андрее
Как же все непривычно, давно позабыто. И сомнительно, чтобы ощущение силы раньше достигало такой острой чистоты. Она бы непременно узнала его снова. Бабка же сколько раз говорила, что ведьмы с такими задатками, как у юной Ядвиги, ей встречать не приходилось. В этот раз страха не было. Она больше не боялось того, что рождалось в ней и расходилось далеко за пределы избушки. Интересно, если выдохнуть эту сладость, получится ли расшевелить листья на осинах в другом конце леса.
В благодарность всему миру Яге захотелось приободрить бедолагу, который под ней застыл и не шевелился. Медленно провести внутренней стороной лодыжки по его бедру и ниже. Силу не нужно копить в себе. Тем более что серьезность его намерений настойчиво упиралась ей в бедро. Не замечать — тяжело, шутить — глупо, а погладить и посмотреть, что дальше…
— Я бы очень хотел спросить… Как тебя зовут, — прервал он охрипшим голосом движение, которое она начать не успела.
— Какой смелый парень, — вздохнула про себя Яга, но вслух сказала другое. — Добрый молодец, сейчас сюда зайдет девица юная и впечатлительная. Давай придумаем, во что тебя одеть, там и познакомимся.
Она ободряюще похлопала его по бедру.
— Я встаю, отворачиваюсь и не смотрю. А ты иди к шкафу у самой двери. Ни за что руками не берись, только за ручку дверцы. Это важно, не то еще какой фокус выкинешь. Неизвестно, с каким предметом разбираться будем. Иди медленно, спокойно. Понял ли?
— Да, леди. Слушаюсь и повинуюсь.
В этот момент его правая рука все-таки сжала ей запястье. Яга услышала, как радостно зажужжала энергия в ее ладонях, отзываясь на пульсацию его крови. Резкие толчки. Как тиканье ходиков. В комнате вдруг засобирался туман: не холодный, а теплый и влажный, как в бане.
Но даже пары секунд тишины, чтобы разобраться, нравится ли ей лежать вот так, — парень вроде бы привык и не жалуется, — в этом сумасшедшем доме не предвидится.
Грам, психованный меч Сигурда, который когда-то принадлежал Одину, забился в конвульсиях на стене и намеревался повторить недавний подвиг: соединиться со своим новым героем и доказать ей, что в собственной избе она не более чем недоразумение.
Ох, и Василиса все ближе. Перешла через ограду, и маячки над печкой приветливо мигают зеленым — пройди ее посторонний, то эта сатана разразилась бы иллюминацией плюс выдала сирену, которую Яга уже прослушала в ванной.