Pr-менеджер для Яги (СИ)
Я вспомнил про украшение в кармане, про то, что собираюсь договориться с этим человеком. Судорога перекосила его лицо и я засомневался, что маг находится в здравом уме. Если это так, то кольцо нам вряд ли поможет. В эту секунду над его головой сзади возник Грам и без предисловий проткнул нападавшего. Я с изумлением уставился на широкое лезвие, которое вышло из груди незнакомца.
«Сегодня не твой день, парень. Ты напортачил с демоном, прозевал меч, зато кое-что успел — умереть как в кино», — вот такую примерно ерунду я подумал. И, кажется, сообразил, что нужно закрыть рот. После я потрусил к ближайшим кустикам, над которыми меня и вывернуло.
— О, последний тоже готов, — удовлетворенно изрек кот. — Его ударило освободившимся заклинанием вызова. Смотри, тело исчезает. Выходит, есть хозяин, который подчищает за собой, чтобы не оставить следов.
— Да не убивайся ты так, — безжалостно припечатал меня хвостатый. — История про Локи — туфта полная, но Грам узнал, что так можно. И, значит, ты не соврал. Интересный эффект, надо бы поразмыслить над ним на досуге.
Я перестал его слушать. Ноги сложились, и журналист Андрей опустился на колени, а потом уткнулся головой в густую траву. События этого дня переплелись и закружились в песчаной буре, той самой которая унесла девочку Элли далеко-далеко, а мне наступила на грудь и мешала вдохнуть. Не предполагал, что в гудении бури будет слышаться кошачье мурлыканье.
Андрей: «Да не царевич я, отстаньте»
Обратную дорогу к избушке, как узнал позже, я преодолел по воздуху. Рядом со мной плыл Грам, а дирижировал все тот же КотоКот. Возможно, все выглядело иначе — кот щелкнул пальцами, и мы уже парили у входа в избушку. Детали я не выяснял, в сознание не приходил. Однако в доме меня стали донимать обрывки разговоров, мешавшие окончательно провалиться в сон.
— Что с ним? — спросила девушка голосом Василисы.
— Перенервничал. Может, мертвяков не видел раньше. Я надеялся, что он покрепче. В доме 98 более менее смертоносных артефактов. Так и головушку расшибет, коли падать всякий раз будет, — надо ли уточнять, что эти слова принадлежали моему хвостатому приятелю.
— Ты не забывай, что в его мире насильственная смерть — скорее исключение, а переход по заклинанию вызова — стресс для организма, не только для психики.
— Я вот не понимаю, почему вы с Ёжей не отменили для него гостевой фильтр. Дали бы ему семейный допуск, и парень не был бы привязан еще ни к самочувствию хозяйки, ни к сонным чарам. Она отключилась, как только увидела, что угроза миновала?
— Да, я едва успела помочь ей дойти до дивана.
— Ну вот, и он упал в это время, а так, глядишь, ногами бы дошел. Голубушку-то уложила?
— Спит наверху, давай ты его сам.
— Придется. В Голубую спальню?
— Ага, слушай, мне пора. Хорошо, что Кощей перенес заседание по тюленям на завтра, пользуясь тем, что остальные панели затянулись. У нас же разница с вами во времени, но все равно поздно.
— Повезло тебе с ним.
— Не ёрничай.
Хлопнула дверь, где-то ухнула сова. А меня приложило головой о перила, потому что лестница изгибалась, а левитатор из кота так себе.
*******************************
Я проснулся от того, что солнце светило прямо в глаза. Спиной ко мне стояла женщина, продолжавшая возиться с занавесками. Она подвязывала штору и формировала аккуратные складки, совершенно не заботясь о том, удобно ли мне спать под прямыми лучами.
— Ядвига, вам не кажется, что это… чересчур даже для вас? — хрипло произнес я.
Она повернула голову и я понял, что обознался.
— Меня зовут Марта, барин. Хозяйка сказала, что вас пора будить. Звиняйте, не подумала, что вы чувствительный.
Она смешно наклонила голову набок, видимо, сочтя этот жест изящным, и буравила меня взглядом.
— Эээ, тогда понятно, спасибо.
В ответ Марта захихикала:
— Ваша одежа на том стуле. Сейчас подам обед, у нас званые гости. В таком наряде вы тоже будете, как господин. И ничего что остриженный.
Она переминалась с ноги на ногу и не уходила. А я, сообразив, что Кот положил меня прямо в одежде, помятой и измазанной в земле и траве, начал вставать, не боясь шокировать новенькую. Да, я мог бы поклясться, что в прошлый раз прислуги в доме не было.
— Я оденусь позже. Не покажете, где здесь ванна?
Марта стрельнула взглядом так, будто я спросил, где у них сеновал. Хотя зачем он, вот же кровать с двумя перинами. Девушка решила так же, села на ее краешек и, по-прежнему не спуская с меня глаз, принялась расстегивать пуговицы на лифе.
— Я и не думала, что Яга молоденьких любит. Слухи разные про нее ходили, а я не верила, — доверительно сказала она и распахнула платье. Слава богу, под ним грубая сорочка. Так, пожалуй, хватит.
— Спасибо! Я понял, поищу сам, — крикнул я, выскакивая из комнаты. Уже в коридоре я сообразил, что второй этаж мне не знаком, и подумал, что для небольшой с виду избушки здесь слишком много комнат. И с чего я взял, что у них ванная, а не баня?
Одна комната, вторая, третья. А вот сразу две рядом. Узнаваемое расположение — еще бы таблички развесили, в какой что. С моим умением угадывать я сразу шагнул туда, где в нише стоял аккуратный каменный унитаз с сидением обитым кожей. Даже ручка для смыва имелась. Не могу сказать, что я расстроился такому открытию. Наоборот. Только не нашел, какое же использовано освещение — за исключением небольшого оконца под потолком. Наверняка, искусственное тоже есть.
Здесь же широкая раковина во всю стену… из гранита или малахита? В полумраке видно плохо. Кран вмурован, зато надежно. Осмотревшись еще раз, я отправился изучать, что там за второй дверью. И, распахнув ее, столкнулся не с кем-нибудь, а с Ядвигой.
— Вы?
— Тыыыы?
Волосы влажные, вьются, глаза полыхают. Мы же все это уже проходили, но на этот раз на ней просторный банный халат. И я снова не знаю, куда девать руки. Что будет, если взять ее за плечи? Не проверишь, не узнаешь.
У меня мелькнула мысль, что со стороны я и сам похож на Марту: смотрю в упор и улыбаюсь. Я аккуратно убрал прядь волос ей за ухо и, чтобы перестать пялиться, поцеловал в висок. Будет здорово, если я переживу это утро.
Андрей: инструкция «Как осторожно испытывать судьбу»
Она пахла корицей и травами, которые я ни за что бы не назвал; ассоциировались они с серединой лета. В этом аромате не было ничего головокружительного, скорее я шалел от собственной смелости. Эта женщина готовилась вспороть мне живот … какое-то время назад. Интересно, сколько я спал? И зажать ее у стенки (я осторожно, правда) при новой встрече наедине казалось опрометчивым шагом.
Тем не менее, руки жили собственной жизнью. Я продолжал прижимать ее к себе, но развернулся так, чтобы в стену спиной упирался я, а она, пускай, остается хозяйкой положения. Несколько почти воздушных поцелуев от уха к ключице и я отпущу — не абьюзер же я какой-нибудь.
Просто демонстрирую, что и на ковре в кабинете мне все понравилось, и такая Ядвига с ее постройневшей фигурой, с округлостями там, где положено — тоже по душе. Очень сильно, крепко. Черт! Я запутался, и какие одурительно нежные губы. Ух ты, по-моему, это она удерживает меня бедрами, закинув колено почти на талию. Я не мог оставить порыв без ответа, ладони сомкнулись на ее ягодицах и я почти усадил ее на себя.
Сказать что-то? Ничего не говорить? Она прерывисто дышала и тоже не делала попыток вести беседу. Ее язык ласкал мой: это лучший способ коммуникации. «Толко не останавливайся», — шептал я про себя, надеясь что никакие артефакты нас не потревожат.
Не повезло, людей в доме тоже стало слишком много. Краем глаза я заметил движение, из спальни вышла Марта и заорала через весь коридор:
— Барин, ну вы шутник, постелю я застелила!
Ни тот факт, что я был занят, ни тот, что меня целовала ее хозяйка — а ведь по словам самой же Марты, про нее чего только ни рассказывали — не остановили эту бодрую девушку. Ну вылитая фройляйн с рекламной открытки Октоуберфеста: пышная грудь, затянутая в корсет, щегольский фартук и готовность унести пять кружек пива, не моргнув глазом. В другой момент я бы зауважал ее за умение оставаться собой, несмотря на обстоятельства. Но окаменевшая спина Ядвиги не предвещала ничего хорошего.