Вторая жизнь Арсения Коренева книга третья (СИ)

— Можно?
— Пожалуйста, — пожала плечами Филатова.
Я взял письмо в руки, принялся читать. И чем дальше, тем хреновее мне становилось. Потому что это было не что иное, как донос на меня любимого. Причём не просто донос, а наглый поклёп, где некая гражданка Сомова Мария Петровна, жительница Пензы, утверждала, что ко мне на приём иглоукалывания, оказывается, можно попасть только по блату и за большие деньги. И то эффект больше основан на самовнушении, к настоящей медицине данная методика не имеет ровным счётом никакого отношения. Письмо заканчивалось просьбой к газете разобраться в данном вопросе, чтобы были приняты соответствующие меры.
Я посмотрел на Нину Васильевну.
— А кто это такая Сомова, вы уже виделись с ней лично?
— На конверте не было обратного адреса, его принесли на вахту и попросили передать в отдел писем.
— Тогда это, получается, анонимка, — хмыкнул я немного раздражённо. — Не думал, что такое уважаемое издание рассматривает анонимки и, более того, отправляет своего корреспондента в другой город. Сразу скажу, что какой-то недоброжелатель, который уж точно не какая-то Сомова, решил вылить на меня ведро помоев. Не знаю, кому я так насолил, — тут я бросил быстрый взгляд на Романовского, который чуть заметно вздрогнул, — но тут ни слова правды. Да вон спросите хотя бы у Герасима Ивановича.
— Я уже спрашивала, — повернулась она к Ардакову и тут же снова ко мне. — Товарищ Ардаков тоже говорит, что это ложь. Но разобраться нужно, во всяком случае, я не могу ослушаться задания главного редактора, поэтому я и с товарищем Романовским поговорила, а теперь вот и с вами хочу пообщаться, а заодно и посмотреть, как это у вас там происходит, с иглами.
— Да без проблем, — улыбнулся я, хоть и немного криво. — Давайте я при вас проведу сеанс иглоукалывания, и вы сами сможете сравнить, в каком состоянии пациентка была на начало сеанса, и в каком будет после.
— А что, я не против. — тоже краешком губ улыбнулась Нина Васильевна.
Вскоре мы впятером были в моём кабинете, где я проводил процедуры. Естественно, Ардаков с Романовским тоже увязались, очень уж волнительный момент был. Для каждого, наверное, по-своему волнительный. Пятой была жительница Колышлейского района Валентина Фёдоровна Пестрякова. Сегодня как раз я предполагал испытать на ней иглорефлексотерапию. Правда, обещал провести сеанс попозже, но раз уж такой случай… Тем более Пестрякова не протестовала. Но сообразить до конца, почему в неё собираются тыкать иглами, женщине было затруднительно.
— Это новая методика, Валентина Фёдоровна, — в который уже раз объяснял я, — когда без применения лекарственных препаратов здоровье человека приходит в норму. Одобрено Минздравом РСФСР.
И выразительно посмотрел на Филатову. Та пару раз мелко кивнула, мол, уже в курсе насчёт Минздрава. Видно, Ардаков в разговоре с журналисткой не забыл упомянуть эту немаловажную деталь. Или сама хорошо подготовилась к поездке.
— У пациентки, как я уже упоминал, стенокардия. Это заболевание относится к ишемической болезни сердца и возникает из-за нарушения баланса потребности кислорода и его поступления в сердечную мышцу — миокард, — стал я объяснять журналистке, так как Ардаков с Романовским и без того знали, что это такое. — В данном случае, как в целом и у подавляющего большинства поступающих в наше отделение, стенокардия вызвана образованием атеросклеротической бляшки, которая образуется в стенке сосуда и сужает его просвет. Данный процесс происходит обычно генерализованно, то есть во всех сосудах нашего организма. Поэтому обнаружение бляшки в одной области не исключает образования таких же бляшек в сосудах, питающих сердце, то есть в коронарных артериях. В конечном итоге образовавшаяся бляшка может разорваться, и на этом месте тут же возникает тромб.
— Доктор, это что, опасно? — подала голос Пестрякова.
— Могло бы быть опасно, не окажись вы вовремя в наших заботливых руках, — утешил я пациентку.
Для гостей пришлось принести дополнительные стулья, не стоять же им всё это время. Стандартный сеанс длился полчаса, хотя это минимальное время. Чем дольше игла находится в контакте с нервными окончаниями пациента, тем лучше ощущается оздоровительный эффект. Но из-за постоянного лимита времени и бесконечной очереди желающих стать моими пациентами приходилось ограничиваться минимальным сроком. Сейчас же я не планировал лишний раз утомлять зрителей, аккуратно вогнав иголки в кожу женщины, даже предложил им прогуляться, если скучно сидеть и наблюдать за мирно лежавшим на спине больным. Обычно я спину используя в качестве «подушечки» для иголок, но лежать на животе, создавая при этом давление и на грудь — человеку с таким диагнозом как-то не комильфо.
  
Естественно, тут не обошлось без использования ДАРа, слишком уж ответственным выдался момент. Хотя у журналистки появились вопросы, когда она увидела, как я держу правую ладонь на груди пациентки, ещё и закрыв глаза. Но ответил я только после того, как выполнил намеченное. Посмотрел на Нину Васильевну и сказал, что использую в лечение и фактор внутренней энергии, как это делают набирающие популярность в столице экстрасенсы, та же Джуна Давиташвили. Оказалось, что Филатова знает, кто такая Джуна, в их журналистском коллективе о ней много говорят. Я же, чувствуя небольшую усталость, предложил поинтересоваться у Пестряковой её самочувствием.
— Ой, я так хорошо себя давно не чувствовала, — выдохнула та, запахивая на себе привезённый из дома халат с аляповатыми цветами, то ли барвинок с флоксами, то ли космея с циннией.
— Сегодня и завтра с утра обязательно сделаем все необходимые исследования, и могу заверить, что показатели разительно будут отличаться от тех, что были у вас перед сеансом иглоукалывания. Естественно, в лучшую сторону. Мне кажется, что вы уже здоровы.
— Я вообще чувствую себя помолодевшей на двадцать лет!
— Ну тогда до палаты сами доберётесь, без посторонней помощи, — ободряюще улыбнулся я.
Когда дверь за Пестряковой закрылась, я повернулся к Нине Васильевне.
— Ну как вам демонстрация возможностей иглорефлексотерапии?
Та развела руки в стороны, покачала головой.
— Чисто визуально она и впрямь помолодела. А получасом ранее сюда заходила какая-то немощная бабуля.
Ардаков довольно ухмыльнулся, а вот Романовский, казалось, только что проглотил горькую пилюлю.
— Вы меня так заинтриговали, что даже захотелось испытать действие вашей методики на себе, — между тем продолжила молодая женщина.
— Почему бы и нет? Какие болячки вас донимают?
Она слегка замялась, прикусив нижнюю губу, бросила быстрый взгляд на Ардакова и Романовского, после чего подошла ко мне вплотную, встала на цыпочки и прошептала в ухо:
— Мастит. Левая грудь.
Отстранилась и снова покосилась на Ардакова с Романовским, словно они могли услышать, что она мне прошептала.
— Почему бы и нет? — сказал я. — У меня до вечернего обхода времени ещё вполне достаточно, могу хоть сейчас вами заняться. Не знаю, правда, хватит ли одного сеанса… Впрочем, я добавлю экстрасенсорики, чтобы усилить воздействие.
Через пару минут мы с Филатовой остались наедине, и я предложил ей снять кофточку. Ого, тут точно пятёрочка! И бюстгальтер весьма даже нарядный, чёрного цвета, кружевной, явно импортный. Как в анекдоте: «Что главное в женском бюстгальтере?» «Его содержимое».
— Бюстгальтер снимать? — спросила она, немного порозовев, видимо, от стеснения.
— Пожалуй, не стоит, — почему-то хрипловатым голосом сказал я. — Симпатичный он у вас.
— Из Польши привезла. Ездила в прошлом в Варшаву освещать визит советской культурной делегации, ну и не удержалась, пробежалась по магазинам. Понимаю, что вещизм не красит советскую женщину, тем более кандидата в члены партии, но не смогла удержаться. Тем более Польша — братская социалистическая страна, что-то там купить я не считаю зазорным.
— Жаль только, что в СССР никак не могут наладить производство удобных и красивых вещей, — заметил я, протирая иглы смоченной в спирте ваткой. — Впрочем, нам есть чем гордиться. Покорение космоса, возведение ГЭС и АЭС, балет у нас, опять же, лучший в мире.