Жемчуг в золоте (СИ)

Я задумалась. Лалли, как всегда, напориста. Мне придётся постараться, чтобы мои слова выглядели правдоподобно, потому что Лалли явно что-то знает, и ей хочется подтвердить или опровергнуть информацию.
— Ничего хорошего. Нас чуть не принесли в жертву морской нечисти. Эта нечисть помогала ему следить за Ингреном. Не бесплатно, как ты могла догадаться.
— О-о! Так это правда! — воскликнула Лалли, и я впервые увидела её такой потрясённой.
— Что именно правда?
— Сейчас расскажу…
О, это так угрожающе прозвучало!
Лалли села рядом со мной и придвинула своё лицо вплотную к моему. Пришлось отодвинуться.
— Принца Дайтарена лишили титула и почестей, — понизила она голос. — В одночасье вскрылось, что ему служила целая гильдия ловцов нежити, которые общаются с ней на равных. Ты можешь себе это представить? Принцесса сказала, что он не просто… он… — Лалли осеклась, что было на неё совсем не похоже. — В общем, вещи он хотел сотворить такие, что лучше о них ничего не знать и не думать. И всё это он хотел сделать ради Слезы Бездны и её могущества. А может, и не ради, а сначала завладеть ею, а потом уже всем остальным. Но это неважно. Важно, что он теперь без всего. Хуже простолюдина. Его сослали в крепость на острове Акулий Зуб. Там и будет коротать свой век.
Ловцы нежити? Ах, ну да. Как бы ещё он вышел на Ардвина, и Ардвин на него? Без знающих и умеющих людей это очень сложно.
Акулий Зуб, Акулий Зуб… вот так глухомань. На самом краю карты, на юго-западе. Говорят, климат в тех краях не сахар: сыро, промозгло и ветрено, и под напором непрестанных ветров деревья на этом острове скрючены и едва не стелятся по земле. Рассадник чахотки!
Представляю, как Дарн рвёт и мечет. Но без толку! Он уже не принц, а не пойми кто. Интересно, сможет ли он жить вдали от дворцов, роскоши и власти? Сможет ли на этом убогом скалистом кусочке суши расположить к себе новых сторонников?
Вряд ли.
Вряд ли там наберётся столько толковых людей, готовых встать на сторону изгнанного принца.
Я про себя злорадствовала. Дарн такая же сволочь, как и Ардвин, даже хуже. Ардвина хотя бы проклятие испортило, а Дарн сам по себе такой. Такой же слабак, только поддался не проклятию, а жажде власти. Вот и поплатился. Поплатились оба. Недаром они были так похожи.
— В общем, если бы не вы с рыжей, то, скорее всего, никто бы ни о чём не узнал. Или узнал бы слишком поздно, — подытожила Лалли.
И вид такой… удовлетворённый. Дурочка. Для тебя же это как опасное и увлекательное приключение, пережитое кем-то вдали, пока ты сама отсиживалась в тепле, уюте и без забот. Только в некоторые приключения лучше не попадаться.
Послышался тихий шорох. Это Эби-Ши пошевелилась. Она вскинула голову и опустила ноги на пол.
— Что же ты смолчала о главном, Лалли? — ухмыльнулась она. — Кронпринц, наследник Майнар, после истории с Дайтареном и нежитью отрёкся от своего места и уступил его единственному брату, который остался при своих правах. Угадаешь, кому, Жемчужинка? Ты осознаёшь, что произошло?
Кронпринц? Отрёкся?! Да что же происходит-то? Да, я слышала ранее, что наследнику Майнару тяжело нести бремя своего положения. Что же заставило его уступить своё место Ингрену именно сейчас? Солидарность ли с Дарном, ведь они от одной матери? Или, может, усталость? Страх за свою жизнь? Или же он решил, что без Дарна противостоять Ингрену он не сможет, и предпочёл уступить тому дорогу без борьбы?
Ладно. Как бы там ни было, но Ингрен теперь наследник, выходит. Для его невесты это меняет практически всё.
Я посмотрела на Лалли, и та кивнула, мол, это правда.
— Осознаю, — ответила я.
— Действительно? — ехидно фыркнула Эби-Ши. — Я всегда знала, кого выберет Ингрен. А уж после того, как он спас деву из беды, сомнений не осталось.
И снова-здорово!
— Прекрати! Окажись вы на моём месте, он бы вас выручил так же, как и меня, и ничего бы в его отношении не поменялось. А если бы поменялось, то уж точно не из-за факта спасения. И сдаётся мне, что вы обе мне завидуете, хотя зря. Завидуйте дальше, и пусть на зависти всё и остановится.
 
Дуры. Обе. Вот от шидро вообще не ожидала. Что у неё в голове произошло? Она всегда была такой благоразумной, спокойной и выдержанной. Что переклинило-то? С какой стати вдруг?
— Лалли, это ты виновата. Из-за тебя она такая. Глупость заразна.
— Что?! — вскинулась та. — Я-то тут при чём? Поверь на слово, я сама не понимаю, что она несёт!
— Ну-ну. Полагаю, до испытания нам с вами бесполезно общаться.
— Конечно! Зачем будущей королеве разговаривать с такими, как мы? Маури, ты просто не знаешь мужчин. Совсем. И не знаешь, что происходит, когда мужчина влюблён.
— Всё разрешит испытание. Прекрати сеять вражду. После отбора, возможно, нам всем придётся сохранить добрые отношения, и неважно, кто выиграет. Поэтому, пожалуйста, не порти всё, хорошо?
Эби-Ши с усмешкой качнула головой, встала и медленно, шатко ушла восвояси.
— Не надо на меня так смотреть! — возмутилась Лалли. — Она несёт чушь! Выиграю я. А тебе просто будет, что вспомнить, вот.
Ну, у неё ничего нового.
Мы — лишь песчинки на дне океана, и нам повезло спрятаться под защитой камней и кораллов, а где-то там бушуют и схлёстываются незримые течения, слишком масштабные, чтобы мы поняли смысл их игр. Происходит множество событий, пока мы защищены Дворцом-на-Утёсе, и очень скоро одна из нас окажется в самой их гуще.
…— Моё самочувствие на высоте, — ответила принцесса Айгви. — Если не считать того, что на меня напал мой брат, всё в порядке.
— Простите меня, ваше высочество. Простите, умоляю. Это из-за меня. Прошу, не держите зла. У меня не было дурного умысла, я просто…
— Довольно.
Я замолчала, хотя была готова молить о прощении бессчетное количество раз. Принцесса держалась прохладно, и общение со мной явно не доставляло ей большого удовольствия. Если ранее она относилась ко мне с долей симпатии, то сейчас я лишилась и этой малости.
Выглядела она неважно. Если прежде она казалась просто немного болезненной, то сейчас сквозь неё словно бы можно было рассмотреть узоры на стенах.
— Поверьте, Лори, я вхожу в ваше положение и понимаю, почему вы вынуждены были молчать. Более того, искусство лжи будет весьма полезно в случае вашей победы, но впредь старайтесь думать о её последствиях, чтобы не подставлять под удар тех, кто к вам расположен. Иначе вы можете их потерять навсегда.
— Я понимаю. Но я не могла представить, что такие последствия могут быть, не могла! Мы ведь…
— Этот нарыв на теле нашей семьи назрел давно, но всё никак не мог лопнуть. Очень жаль, что всё так резко изменилось, и так трагично. Тем не менее, мой брат попросил меня узнать ваше решение. Остаётесь ли вы на отборе?
О, я долго думала над этим. Завтра уже испытание, и если я до сих пор не ушла, как Аяри, значит, что-то меня всё-таки держит здесь. И я так не хочу признавать, что на самом деле меня держит.
Эби-Ши всё-таки права — я не знаю мужчин. И я не могу позволить своим желаниям поглотить меня. Это не тот брак, где есть место для любви. Однако после пережитого на пару с Ингреном во мне многое перевернулось, и я увидела в нём то, на что раньше не обращала внимания. Он по-прежнему оставался фигурой недосягаемой, скорее символом, нежели живым человеком — непреодолимая стена всё ещё отделяет его от нас, простых девушек, но за этой стеной скрывается нечто, за которое стоит побороться. Передо мной ворота этой крепости чуточку приоткрылись, и мне удалось заглянуть в щёлочку и увидеть, что за человек там скрывается. И падение крепости зависит только от меня, ведь крепость сама не прочь сдаться, и это искушает сильнее всего.
Но ведь мало крепость взять — надо крепость удержать, и самой в ней удержаться. А для этого нужно руководствоваться чем-то ещё, не только личными чувствами.
Ингрен говорил, что страх смерти также порождает бездействие. Возможно, у меня не получится. Возможно, на моём веку Миддуна не дойдёт до этого. Но если я не попытаюсь, то не попытается никто.