Цой: черный квадрат
Его уже ждет машина.
Вечерний Токио сверкает огнями. В окнах автомобиля отражается неоновый свет рекламы. От ярких огней немного рябит в глазах. Кикудзи сидит на переднем сиденье и о чем-то оживленно рассказывает Виктору. Виктор его не слушает. Он и Акико расположились на заднем сиденье. Акико положила голову на плечо Виктора.
– Мне нужно тебе открыть какой-то очень важный секрет, – шепотом говорит Акико….
– Секрет? – спрашивает ее Виктор.
– Да. Наш общий секрет. У нас будет ребенок.
Акико улыбается. И Виктор улыбается ей в ответ.
Акико еще крепче прижимается к Виктору:
– А кого ты хочешь больше – девочку или мальчика?
– Я хочу девочку. А ты? – немного подумав, говорит девушке Виктор.
– Я тоже. – Они сходятся даже в этом…
И все начинается сначала. В редакции токийского музыкального журнала «Burrn!» Акико договаривается о размещении объявления, которое обещают опубликовать через две недели. Это долго. Но за срочность придется здорово переплатить. «Требуются музыканты для создания рок-группы», – эти слова написаны на бланке объявления, которое Акико передала секретарю журнала. Именно с таких вот простых слов иногда начинается новая жизнь.
Потом они идут выбирать гитару. Потом – на биржу, где в компьютерной базе данных можно найти море безработных музыкантов… И пока они ходят по Токио, все время лезет в глаза рекламный баннер: «Хит сезона – новая компьютерная игра. Две жизни Рудольфа Гесса». Эту фамилию Виктор уже слышал. У людей часто бывает несколько жизней. Две жизни – по сути не так уж много…
У них будет ребенок, помнит Виктор.
Они путешествуют вдвоем. Нужно обязательно побывать в Киото, говорит Акико, и они едут в Киото. Из поезда хорошо видна гора Фудзи. Ее белая вершина. Ее величественные склоны. Всю дорогу туда и обратно Виктор не сводит с горы глаз.
А еще он учит японский. Это забавно. Виктор сильно искажает выученные фразы, чем очень смешит Акико. Акико тоже хочет научиться русскому. И это не менее весело. Когда она говорит по-русски, очень трудно удержаться от смеха…
Но пора подумать и о делах. Тем более что выбрать музыкантов непросто – Виктор привередлив, да и сами претенденты пока далеки от идеала. Это не так-то просто – найти тех, кому можно доверить свою музыку. Вот говорят, в пригороде Токио кто-то слышал одну очень неплохую группу. Акико наводит справки, и уже на следующий день они едут на поиски…
Ведет машину Акико. Ее «Тойота» ловко скользит по запруженным транспортом улицам. Вскоре они добираются до окраины.
Это район одноэтажных домиков, почти хибар. Здесь располагаются репетиционные точки молодых токийских рок-групп, – вотчина свободных художников. Из разных домиков доносится отголоски разной музыки, – где-то слышна плачущая блюзовая гитара, где-то хардкоровый рев, где-то трип-хоповый скрэтч. «Тойота» Акико медленно едет по улице, привлекая внимание пестро одетых местных жителей. Удивительно, но на этой улице совсем нет машин. Япония – и без машин. Зато – какие экзотические прически…
Акико смотрит на номер очередного дома:
– Кажется, здесь.
Она аккуратно припарковывает машину.
– И как называется группа? – спрашивает Виктор.
– ОГНЕННЫЕ ДРАКОНЫ. Я была на их концерте в клубе «Котобуки». Кстати, на следующий день после твоего концерта. Правда, это было уже давно…
– ОГНЕННЫЕ ДРАКОНЫ? Что ж, неплохо звучит… Что играют?
– У них нет своего материала. Они делают кавер-версии THE CURE, но очень здорово. Не хуже оригинального.
Акико неплохо разбирается в музыке.
– Мне нравится THE CURE, – говорит Виктор.
– Я знаю, поэтому мы здесь…
– Думаешь, согласятся?
– А что им терять-то!? Все равно ведь сидят без работы…
Они выходят из машины и идут к дверям. Акико беременна, и сейчас это видно невооруженным глазом. Не спасает даже специальная одежда – круглый живот похож на арбуз. Тем забавнее слышать доносящуюся из дома музыку. Мелодию «Колыбельной» THE CURE Виктор узнает почти с первых аккордов. Акико громко стучит в дверь.
– Входите, открыто.
Самопальная репетиционная комната сразу напоминает Виктору прежние времена. Стены комнаты завешаны одеялами для звукоизоляции, четыре мрачных молодых японца с всклокоченными волосами сосредоточенно играют на музыкальных инструментах. Всё как полагается – гитара, бас, клавишные и ударные. Виктор улыбается – ребята ему нравятся, в них есть что-то очень живое, что-то такое неуловимо близкое. Что-то от раннего КИНО.
Представлять Виктора не надо. И когда Акико пытается сделать это, ее вежливо останавливает один из музыкантов.
– Не надо. Мы знаем, кто он.
Они знают не только, кто он. Они знают его музыку. И начинают репетировать сразу…
Токио. 25 декабря 1991 года
Уже через месяц – первый концерт. Решено петь сразу на двух языках. По крайней мере, несколько самых известных песен. Куплет на русском. Куплет на японском. Модный клуб «Котобуки» забит до отказа. Когда исполняется главный хит «Кончится лето», зал буквально сходит с ума. От визга молоденьких японских фанаток закладывает уши.
Это успех. Но не все идет гладко…
Кикудзи стоит за кулисами и наблюдает за обстановкой в зале, когда его вдруг вызывают по рации. Это начальник охраны клуба. И он недоволен.
– Почему вы начали концерт, в зал не вошло еще несколько сотен людей…
– Мы и так задержались с началом, больше ждать не могли…
– Вы понимаете, что происходит? Да тут давка началась, вся ответственность на вас…
У входа в клуб – невообразимая давка. Люди кричат, толкают друг друга локтями. Чей-то отчаянный возглас «Они уже играют!» заставляет толпу еще сильнее рваться к дверям. Это настоящее сумасшествие. Где-то к стене прижата беременная Акико, она одна. Ей страшно, люди всё напирают. Слышится звон стекол, крики о помощи…
Когда все немного успокаивается, Кикудзи с начальником охраны подсчитывают убытки. Уже никто не толпится у входа, но следы недавнего побоища видны повсюду. Вышиблены двери, на полу валяются осколки стекол, обрывки чьей-то одежды, видны следы крови. Теперь здесь царит тишина. И только из зала отдаленно доносятся звуки музыки и рев заведенной толпы.
По словам начальника охраны, есть пострадавшие. Им оказывается помощь в местном травмпункте. Была еще беременная женщина – она доставлена в госпиталь, и по дороге в госпиталь у нее случился выкидыш. Но это – единственная серьезная жертва. Могло быть намного хуже…
Кикудзи слушает начальника охраны, и у него темнеет в глазах:
– Беременная женщина? Кто она?
Начальник охраны включает рацию. Спрашивает, как зовут пострадавшую.
Кикудзи кажется, что он слышит имя прежде, чем его говорит вслух начальник охраны.
Это Акико Ватанабе.
Акико…
Он пока ни о чем не знает. В гримерной, после концерта, мокрый от пота, обнаженный по пояс Виктор еще переживает то, что было на сцене. Рядом стоит помрачневший Кикудзи. Его вид не нравится Виктору – что-то случилось. А где Акико? Виктор не видел ее в зале, хотя это странно – Акико так ждала этого дня…
Виктор встревожен:
– Акико? Ты ее видел?
Кикудзи переступает с ноги на ногу.
– Она попала в больницу, – после длинной паузы говорит он.
Ему тоже непросто. Плохие вести…
У Виктора опускаются руки:
– Ты знал об этом и ничего не сказал?
– Ты бы отменил концерт, и тогда они бы разнесли зал…
Он отвечает как есть. Честно. Ничего не придумывая. Но Виктору все равно. Он должен был узнать это страшное известие сразу. Даже сейчас ему трудно представить, что когда он пел свои песни, Акико уже везли в больницу. Нет, это невозможно… Кикудзи не должен был молчать. Виктор ненавидит этого человека.