Мажор Vs Провинциалка (СИ)

После окончания моего повествования Зоя еще минут десять выдавала какие-то нечленораздельные, алогичные фразы, а потом и вовсе изрекла тост:
— Женька, а давай за опыт? Любой опыт — плохой или хороший — это опыт. Давай за то, чтобы весь негатив остался в твоих девятнадцать, а твои двадцать дарили тебе только веселье и радость.
Когда бутылка настойки была на половину прикончена, а колбаса и вовсе съедена, начинает трещать сотовый Зои. После короткого разговора она обещает перезвонить.
— Жень, сегодня в клубе наши все собрались. Может, и мы… — она в нерешительности закусывает губу и несмело смотрит на меня.
А я в этот момент чувствую себя душевнобольной, с которой боятся нормально общаться, чтобы не вызвать приступ. Я не жалела, что поделилась своей историей с подругой. Я жалела только об одном, что не сделала этого раньше. Стало легче, действительно, легче. Но, чего я не предусмотрела, так это сочувственное отношение ко мне. А вот, что мне сейчас совершенно точно не нужно, так это этого. Я не хочу замыкаться, я не хочу погружаться в это еще глубже.
— Зой, кто звонил?
— Это Мишка. Они в «Тайфуне» все собрались. Зовут присоединиться.
— Ну так какие проблемы? Если хочешь, пошли, — подтверждая свою речь бодрой улыбкой, предлагаю я.
— Правда? — немного удивленно переспрашивает девушка.
— Правда — правда. В конце концов у меня день рождения. Так чего сидеть тухнуть?
— Вот это разговор!
И Зоя тут же вскакивает со стула и несется к шкафу, потом на полпути останавливается и поворачивается ко мне.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Жень, ты же не так пойдешь? — подозрительно оглядывает мои джинсы и кофту.
— Нет, конечно. Я в душ, а ты давай собирайся, освобождай плацдарм у шкафа.
Еще через час мы наконец-то вывалились из общаги. Я бы и за двадцать минут справилась. Но Зойка вмешивалась в мой процесс сборов, отвешивая не самые лицеприятные комментарии по поводу вещей, что появлялись в моих руках. Все же в тот раз, когда мы в первый учебный собирались в клуб было лучше — она хотя бы оставляла свое мнение по поводу моих шмоток при себе. Но сейчас, почему-то мне не хотелось спорить. И даже позволила нацепить на себя ненавистные каблуки. А по фиг! Пусть все мужское население дышит в пупок!
  
54
 
— Какие люди и без охраны! — воскликнул Мишаня, поднимаясь и неловко чмокая меня в щеку.
— Привет, привет, — приветствовали мы сидящих за столом.
Дальше я выслушала ряд комплиментов моему внешнему виду. Петя особенно расстарался в этом направлении. Правда, после высказал мне все, что думает по поводу моего исчезновения и эгоизма. Но тут же вмешалась Зоя, за что ей огромное спасибо, объявив собравшимся о моем дне рождения. Настроение вмиг полярно поменялось — претензии ушли, уступив место поздравлениям, тостам и объятиям. Памятуя о том, как бывает нехорошо на утро после выпитого, на спиртное не налегала, предпочитая алкоголю воду. А впрочем, всем было не до того, пью я вообще или нет.
Мы танцевали, мы общались, мы смеялись. Я всеми силами заглушала чувство уныния, что поселилось внутри меня. Наблюдая за беззаботными студентами, что окружали нас, я в который раз задавала себе вопрос: «И как я так смогла вляпаться? Как?». Но тут же себя одергивала, вливаясь в разговор.
— Жень, — громко позвала меня Зоя, стараясь перекричать музыку. Я вопросительно посмотрела на нее. Она наклонилась к моему уху. — Там КЗМ, — кивнула куда-то в сторону сцены и добавила, чуть помедлив, — в полном составе.
Я перевела взгляд, но никого не увидела. Танцующие полностью загораживали обзор. Но предательское сердце забилось чаще, выдох замер где-то в груди, а руки, что держали стакан с водой дрогнули. Мне необходимо его увидеть, просто увидеть, просто издалека. Это выше меня, это сильнее меня. Ни слова не говоря, поднимаюсь и двигаюсь вдоль стены в сторону сцены, внимательно рассматривая сидевших за столами.
 
Леснов. Мои глаза выхватывают Леснова, который стоит с бокалом в руке и что-то говорит собравшимся. Стараясь слиться со стеной, толпой, лучами, что прорезают темноту, я жадно разглядываю сидящих за столом. Пока мои глаза не натыкаются на Богдана, который откинув голову, хохочет. Его рука перекинута через плечо какой-то девушки. Мне плохо видно, но вроде она наклонилась к нему, закрыв своими длинными волосами обзор, и, по-моему, они поцеловались. Больно! До одурения больно! Больно и мерзко! А еще я злюсь. До зубовного скрежета, до сведения челюсти, до пульсации в висках. Пока я склеиваю себя, пока пытаюсь научиться жить без него, Богдан в легкую уже имеет другую. А впрочем, у него всегда так было — все играюче, все набегу, все не вдаваясь. А зачем ему трудности или головная боль? Зачем ему провинциалка с «деланием мозгов»? Если есть вот такие, на все готовые, такие как эта, что не отлипает от тела Макарова, или…или такая как я, — на удивление спокойно закончила монолог. Но привкуса горечи от этого спокойствия меньше не стало. Сжав руки в кулаки, я уверенным шагом направилась обратно к своему столику.
— Петь, пошли потанцуем? — подошла к парню со спины, положила руки ему на плечи, наклонилась и проговорила на ухо.
— Не вопрос.
Тут же отставил бокал и поднялся со своего стула. Взял за руку и, пробираясь сквозь толпу, повел меня, выискивая полметра свободного пространства. А мне захотелось, чтобы Богдан увидел, чтобы знал, что и мне все равно, что и я живу! А потому, направляю Петю чуть левее, чтобы обозрение улучшить для себя….для него. Играла ритмичная музыка, но не настолько, чтобы невозможно было прижаться к партнеру и совершать безумные, провокационные движения. Не настолько, чтобы не заставить Петечку захлебнуться слюной и забыть о том, где он находится. Не настолько, чтобы остаться незамеченной в толпе. Я стерва? Да, сейчас совершенно точно я стерва по отношению к Пете. Но мне почему-то не стыдно. Меня несет.
***
Идти тусоваться вот совсем не хотелось, но дав себе мысленно подзатыльник, заставил-таки собраться и поехать в сторону «Тайфуна».
И почему опять именно этот захудалый клуб? — размышлял, выходя из такси. — Нельзя в заведение поприличнее пойти? А впрочем, какой праздник, такой и клуб, — зло одернул себя. — Что ж, Швед, с днем рождения! Надеюсь, тебе так же погано, как и мне.
Вся честная компания была в сборе. Слава богу, Ливановой нет, — пронеслась мысль в голове. — Не хотел ее видеть. Не хотел с ней общаться. Да и, в принципе, ее не хотел. Надо сворачивать с ней этот цирк шапито. А потому, сев за столик, и, оценив обстановку на наличие свободных дам, тут же выделил для себя Юлю — симпатичную девушку с длинными светлыми волосами, пухлыми губами и весьма неплохим парфюмом. Не яблочным конечно, как у Жени… да какая разница какой у той парфюм, — злится сам на себя Богдан, бесцеремонно кладет руку на спинку дивана, пальцами притрагиваясь к обнаженному плечу девушки.
Юля поворачивается к нему, наклоняется и на ухо говорит, как ей приятны его прикосновения и какие у него теплые пальцы. Богдан хмыкает про себя. Ничего нового.
Спустя еще час девушка смелеет, думается причиной этому является шампанское, а ее рука смело ложиться на его бедро, легонько поглаживая. Сама же она продолжает поддерживать разговор за столом, как ни в чем не бывало. Актриса, однако. Мастерица, мать ее итить. Макаров — нормальный здоровый парень, а потому, когда ладонь девушки поднимается выше, понятным образом реагирует. Притягивает ее к себе и целует. Уже неплохо. Но до тех ощущений, что с Женей далеко. А вот Женька бы сейчас губу бы ему зубками прикусила, его язык губками обхватила… — мысли пронеслись на подсознании, заставив издать утробный звук. Но Юля скорее почувствовала, чем услышала, отстранилась и, посмотрев в глаза Богдана, предложила:
 
— Дан, поехали отсюда?
Не давая себе ни минуты на размышление, кивнул, отодвинул девушку от себя, и позвал Макса. Но тот был, видать, очень занят, чтобы среагировать с первого раза.