Весенние дни (СИ)
- Вот видишь! Мы не зря уже завтра идём в город! Ну-ка, посмотри… Есть ли тут адреса лавок, в которых продаются все эти чудные вещички?
- Они, наверное, очень дорогие! Инесса, давай купим только полумаски!
- Прежде чем говорить – дорого, нет ли, надо походить по магазинам и посмотреть на цены, - твёрдо сказала Инна и засмеялась: - Мелинда, не бойся! Если хочется, мы точно попадём на бал-маскарад!
Чтобы успокоиться, Мелинда отошла от окна и снова принялась трогать гитарные струны, с восторгом поглядывая на газету, оставленную на подоконнике.
Через полчаса Инна предложила девушке забрать гитару и унести её к себе, чтобы ещё немного побренчать на ней. И проводила её – те несколько шагов по коридору, что отделяли предложенную гостье комнату от комнаты девушки, чтобы открыть ей дверь. Так она проникла к Мелинде, чтобы втихаря узнать, чем ещё занимается девушка, кроме работы по дому. Длинные полки с книгами – художественными – восхитили её и заставили намотать на ус, что надо бы заглянуть не только в лавки с платьями и писчебумажными товарами. А пока… Она распрощалась с Мелиндой и ушла к себе, чтобы лечь пораньше и выспаться: следующий денёк всё-таки предстоял тот ещё!
…Утром Инна привычно встала рано, быстро привела себя в порядок, оделась и побежала вниз. Услышала звуки в кухне, подсказывающие, что Мелинда (а, возможно, и её тётушки) тоже просыпается довольно рано, но тревожить её не стала, а вышла из дома. Свежесть весеннего утра: влажной земли, трав и мокрых после ночного дождя деревьев – заставила вдохнуть полной грудью. После чего Инна неторопливо обошла дом: помнила, что за небольшим двором располагался небольшой сад, в котором и предполагала погулять.
Пройдя несколько шагов по плиточной тропке, кружившей между деревьями, она заметила небольшую скамью, которая располагалась, кажется, под яблоней и на которой кто-то сидел. Удивлённая, она поспешила к скамье. Улыбнулась.
- Доброго утра, господин Дарем!
- Доброе утро, барышня Инесса, - откликнулся старик и, кивнув на скамью, предложил присесть рядом.
Их разговор отличался от беседы, что вела Инна с Мелиндой. Старика Дарема больше интересовало, в каких местах путешествовала его дальняя и молодая родственница и что повидала.
Зато и Инна живо заинтересовалась его библиотекой – правда, несколько меркантильно. Но старый Дарем того не заметил. Девушка поспрашивала старика о его увлечении магическими книгами, желая знать, в чём оно выражается. То, что она услышала, её несколько обескуражило: в библиотеке старика Дарема хранятся ценнейшие книги – раз; дед настолько стар, что уже не может пользоваться содержимым этих книг ради блага семьи, – два; но продавать их, несмотря на сильное желание знакомых семейству магов приобрести их, он не собирается.
- Поймите, барышня Инесса! – горячился он после её намёка, что в доме после продажи книг можно было бы подлатать некоторые финансовые дыры. – Поймите! Эти книги – реликвия рода Даремов! Они бесценны!
Инна осторожно покивала, вспоминая ветхие одёжки его трёх дочерей и внучки и перевела разговор на другое.
«Я-то пойму, - вздохнула она про себя. – А вот ты сам вчера в голодный обморок хлопнулся – это как? И всё из-за того, что не хочешь хоть что-то практически сделать ради живых! Фанатик, что ли? Надо же… Готов помереть ради книг!»
Довольный обстоятельным рассказом Инны о путешествии и её расспросами про его увлечение, старик легко воспринял её просьбу о прогулке с его внучкой по городу. Он даже был рад, посетовав, что сам не может выводить Мелинду не только в свет, но и на дальние прогулки. Так что, получив разрешение, Инна, пребывая всё-таки в замечательном настроении, привела дедушку Дарема в дом: дойти-то он до садовой скамьи дошёл, а вот даже встать с неё ему пока трудновато. Слабоват ещё.
В доме очень удивились, когда старый Дарем и кузина под руку появились с улицы. Инна сразу завела старика в столовую комнату, и тот, воодушевлённый столь занимательным утром, тут же объявил о разрешённой им прогулке девушек в город.
Тётушки тоже оживились. Неспешно, с удовольствием поедая сытный и вкусный завтрак, они начали вспоминать самую короткую дорогу в город. Чаще этой дорогой одно время ходила младшая из них, Дэби (наконец-то запомнила её имя Инна), которая как раз и сдавала в мелочную лавку своей дальней родни предметы обихода из дома. И эта же госпожа Дэби пообещала проводить девушек до конца сада, чтобы они увидели городскую окраину, к которой надо идти сначала лесной полосой, а затем уже дорогой с двумя лесистыми невысокими холмами.
Поглядывая на восторженно приоткрытый рот Мелинды, Инна прятала улыбку, а про себя вновь качала головой: город – вот он, рукой подать; по уверениям тётушки, идти к нему – где-то минут сорок. А девушка ни разу там не была. Ну и ну…
Через полчаса после завтрака взволнованная Мелинда стояла перед зеркалом в комнате Инны, и та рассматривала её въедливым и даже критичным взором. Кроме вчерашнего светло-кремового плаща-накидки и шляпки-капора, пока отложенных на стулья, Мелинда получила новенькое бледно-зелёное платье с рассыпанными по нему мелкими цветочками цвета экрю. Поверх платья должен красоваться короткий жакет-болеро с длинными рукавами. Сначала испуганная девушка наотрез отказалась надевать новёхонькие вещи и даже проявила уже непривычное для Инны упрямство, но Инна спокойно сказала:
- Я знаю, что домой на обед мы опоздаем. И хорошо ещё, если придём вовремя к ужину. Это значит, что, будучи в городе, голодать мы не будем и наверняка зайдём в какое-нибудь заведение. Плащ-накидку тебе просто придётся снять там. И после этих моих предупреждений скажи мне, Мелинда, хочешь ли ты, чтобы под твоим плащом все увидели бы это ветхое чёрное платье?
Мелинда таращилась на неё умоляюще (прогулка с заходом в заведение – против нового платья, которое тоже хочется надеть, но... стыдно?!), но правоту кузины признала, а потому только вздохнула и побежала к себе переодеваться.
…И вот она одета и готова к прогулке. Инна придирчиво осмотрела её волосы, по старинке приподнятые и плотно заколотые. Затем она вооружилась ножничками из своей косметички. Мелинда ахнуть не успела, как по вискам закрутились в локоны две прядки, вытащенные из общей причёски и выстриженные кузиной. А к простеньким заколкам присоединилась шпилька, с которой свисали короткие цепочки с небольшими, но блестящими камешками.
Пока обомлевшая Мелинда хлопала глазами на себя в зеркало, Инна деловито перечислила:
- Сумочка. Перчатки. Веер. Зонтик. Список господина Дарема.
Мелинда рассмеялась от неожиданности: так смешно прозвучал список от деда в общем перечне предметов для светской прогулки. Может, именно поэтому она не стала возражать, обнаружив в своих руках тот самый зонтик – цветастый, с висюльками извивающейся тончайшей бахромы. А когда она повернулась спиной к Инне, собираясь выходить из комнаты, Инна мягко прижала пузырёк со здешними духами к её открытой коже на шее. Матерчатая штучка на выходе духов из флакончика удержала жидкость и не дала разлиться: кожи Мелинды флакончик коснулся лишь на мгновение, оставив на ней лишь махонький след. Девушка, ощутив неожиданное прикосновение прохладной влаги, резко обернулась к Инне. И машинально принюхалась, начиная улыбаться.
- Нравится? – смеясь, спросила Инна и дотронулась флакончиком до своей шеи. - Всё. Теперь мы одинаково благоухаем. Идём?
Внизу, в холле, их ждала госпожа Дэби. При виде Мелинды она охнула и чуть не заплакала от восхищения. На её оханье высунулись из кабинета старого Дарема другие две тётушки. Сначала они тоже едва не пустили слезу, любуясь смущённой Мелиндой, которая осторожно надевала шляпку-капор перед зеркалом.
Но вот Инна буквально прочувствовала тот момент, когда глаза всех трёх тётушек перевели взгляды на неё саму. И в этих глазах… В этих глазах зажглось странное, трудно определимое… страстное желание? Горячее чувство? Ощущение, что давняя мечта в шаге от воплощения? Как будто все три старенькие дамы хором прошептали: «А вдруг наша девочка, пока эта кузина у нас гостит, замуж выскочит?!»