Переломный момент (ЛП)

— Уэйд, — голос Харлана заставляет меня обернуться. — На пару слов.
Он наклоняет голову, и остальные ребята направляются внутрь, бормоча слова поддержки.
Тренер входит последним, похлопывая Харлана по плечу.
— Полагаю, здесь я должен поздравить тебя, — говорю я.
Мимо проносится официант, предлагая шампанское, и я отмахиваюсь от него.
— Ты почти романтик. Если бы я не знал тебя лучше, то предположил бы, что ты был слишком занят украшением этого места и поездками к своей семье, чтобы ответить на звонки из Лос-Анджелеса. — Я бросаю взгляд на его нагрудный карман, где видны очертания телефона.
Глаза его прищурены.
— Я не хочу продавать тебя, Клэй. Я верю в тебя и в то, что ты можешь сделать, даже если я — последний человек, которого ты хотел бы видеть в качестве группы поддержки.
— Я бы сказал, ты больше похож на кукловода, чем на чирлидера.
Мои глаза сужаются, когда я думаю о его манипуляциях.
— Я знаю, что ты не оценил мои попытки вмешаться в дела колледжа. Но я сделал это, чтобы защитить твое будущее. У тебя был сезон СЦИ. Я не хотел, чтобы кто-то помешал этому.
Музыка расплывается на заднем плане.
Я снова смотрю в окно. На этот раз там Нова со своей сестрой, и они обнимаются.
— Я видел, как вы с Новой танцевали, — Харлан меняет тему, и мои плечи напрягаются под пиджаком. — Несколько недель я был поражен тем, что она заинтересовалась спортом. Ее рисунки были замечательными. Но ее внимание привлек не баскетбол.
Я не отвечаю.
— Я уверен, ты знаешь, что ей предложили работу в Бостоне, — я вскидываю голову, и он сразу понимает, что для меня это новость. — У нее было чертовски трудное время, и она хотела начать все сначала. Я надеюсь, ты позволишь ей это сделать.
Я останавливаю официанта на обратном пути и беру бокал шампанского.
— Возможно, мне придется слушать тебя, когда мы будем на стадионе, но я больше не принимаю от тебя жизненных советов.
— Это не совет, а правда. У нее никогда не было шанса встать на собственные ноги. Ее бывший — кусок дерьма — исчез из поля зрения, и она может понять, кем хочет быть. Рядом с тобой она этого не сделает.
Слова застревают глубоко в моей груди, вонзаясь, как осколки стекла.
— О чем ты говоришь?
— Чтобы стать по-настоящему великим, нужно быть неумолимым. Отгородиться от всего остального. Единственная семья — это четыре других парня на площадке. Если хочешь славы, то за это надо платить.
Я залпом допиваю шампанское.
Внутри Нова смеется, и, увидев улыбку на ее лице, боль на мгновение рассеивается.
Она прекрасна.
Она оглядывается по сторонам, словно ища кого-то.
Меня.
Она ищет именно меня.
Я могу дать ей все.
 
Я куплю ей целую студию, где она хочет рисовать, полечу в любую точку мира, чтобы найти идеальную татуировку, и буду держать ее за руку всю дорогу туда.
— Приоритеты меняются, — я поворачиваюсь обратно к Харлану, ставя свой бокал на стол.
— Значит, баскетбол не на первом месте, — это не вопрос, а утверждение.
— Она важнее — говорю я вместо этого.
Это не ответ. Мы оба это знаем.
— Я рад это слышать, потому что это облегчает то, что я должен сказать дальше, — Харлан пристально смотрит на меня. — Чувства способны изменить все наши приоритеты, в том числе и мои. Я надеялся, что ты станешь здесь легендой, что ты дашь мне время убедить тебя. Но ты этого не хочешь. Ты хочешь играть за «Лос-Анджелес». Да, я знаю о твоем маленьком стороннем проекте, — продолжает он, заметив мое выражение лица. — Обычно мы обсуждали бы это на равных, но я вижу, что ты не в силах рассуждать. Поэтому, — он переводит дыхание, — если ты откажешься от Новы, я продам тебя в «Лос-Анджелес». Ты станешь чемпионом НБА. У тебя будет величие, а у нее — возможность жить своей жизнью.
У меня болит колено.
В груди все переворачивается.
Нет. Это слово на кончике моего языка.
«Лос-Анджелес» — это именно то, чего я хотел. Но мне кажется, что этого недостаточно.
Я хочу отказаться от его поедложения.
Я могу дать ей все.
 
Только не все, чего она хочет.
Я никогда не думал, что буду смотреть на вещи глазами Харлана, но в этот момент я понимаю его.
Он не может дать мне то, что мне нужно.
Я не могу дать Нове то, что нужно ей.
Что, если он неправ? Шепчет голос.
— Думаешь, я не помню, что случилось в колледже? — спрашивает он. — О том, что было после, о том, о чем ты не говоришь? Ты хочешь свалить это на нее?
Мои ладони начинают потеть.
Я был честен с ней, более откровенен, чем с кем-либо за долгое время.
И все же...
Есть секреты, зарытые так глубоко, что мы никогда о них не говорим.
Моменты настолько темные, что загораживают свет.
— Дай ей свободу, чтобы она могла строить свое будущее без твоего давления, — призывает Харлан.
Она хочет быть со своей сестрой, прощения, шанса встать на ноги.
Пульсация усиливается. В моем колене, в груди.
Харлан протягивает руку.
31
НОВА
— Ты розовая, — говорит Мари, проводя пальцем по моим кудрям, уложенным на голове.
— Ты пьяна.
— Я не пьяна, — протестует она, обнимая меня. — Я только навеселе, — шепчет она.
— Поняла, — смеюсь я.
— Это лучшая ночь в моей жизни.
— Ты самая красивая невеста, Мар.
Она сияет.
— Спасибо. Я попрощаюсь с остальными, затем мы с Харланом уезжаем в наш медовый месяц.
Она свистит Хлое, которая жестами и одними губами говорит мне:
— Бенгальские огни в десять?
Я киваю, удовлетворение и любовь переполняют меня.
Я просто взрываюсь от них.
Мое будущее еще далеко не определено, но сегодняшний вечер был потрясающим.
Я навеселе от вина и покачиваюсь в такт музыке группы, когда они играют старые любимые песни. Я осматриваю толпу хорошо одетых, красивых и, как правило, высоких людей в поисках кого-то особенного.
— Нова.
Знакомый голос заставляет меня обернуться.
— Харлан, — я обнимаю его, значительно более возбужденная, чем в прошлый раз, когда мы столкнулись, и он удивляется секунду, прежде чем обнимает меня в ответ. — Ты женатый мужчина, готовый новый начать с новыми обязательствами.
— И я не могу быть счастливее.
Он выглядит так, как будто говорит искренне.
— Когда ты был маленький, то когда-нибудь думал, что окажешься здесь? — спрашиваю я.
— Могу честно сказать, что мне это и в голову не приходило.
— Мне тоже. Весь этот месяц был настоящим приключением, — говорю я. — Рада, что мы семья. Что я узнала тебя получше.
Его глаза затуманиваются.
— Я тоже. Надеюсь, ты знаешь, что тебе здесь всегда рады, даже после того, как ты вернешься в Бостон.
Я сжимаю руки в кулаки, предвкушая удовольствие.
— Я еще не решила, вернусь ли.
— О?
— Я могла бы попробовать что-нибудь новенькое. Мне ведь еще не нужно продумывать всю свою жизнь, верно?
Я краснею и оглядываю толпу. По-прежнему никаких признаков Клэя.
— Конечно, нет, — голос Харлана звучит задумчиво.
Я достаю свой телефон, чтобы посмотреть, нет ли каких-нибудь сообщений.
Ничего.
— Нова...
— Прости, — я убираю телефон. — Я просто...
Я смотрю на листок бумаги в руке Харлана.
— Что это?
Харлан и Мари предпочти книгу листам бумаги в коробке, где гости могли оставить свои пожелания или советами для пары.
— Здесь мое имя? — спрашиваю я, замечая слова на сложенном вдвое листе.
Лицо Харлана напрягается. В моем счастливом, возбужденном состоянии я тянусь к нему, не дожидаясь ответа.
В тот момент, когда я чувствую бумагу под пальцами, у меня возникает внезапный порыв отдать ее обратно.
— Пора поджигать бенгальские огни! — кричит Брук, появляясь из ниоткуда с горстью этих штуковин.
Она сует их мне в свободную руку, и я быстро киваю.
— Я сейчас приду!
— Поторопись. Майлз чуть не обжег себе руки, когда в последний раз пытался их поджечь. Нам нужно больше людей.