Переломный момент (ЛП)

Я хочу рассказать ей о Клэе, потому что она моя сестра и разделить эти чувства кажется правильным, но мы все еще не восстановили хорошие отношения. У меня только что закончились годичные отношения с Брэдом. Встречаться с ворчливой звездой моего будущего шурина не похоже на способ продемонстрировать здравый смысл.
— Как работа? — спрашиваю я.
Мари корчит гримасу и сбрасывает туфли на каблуках, садясь на подоконник напротив меня. Ее ноги касаются моих.
— Мой босс запустила новую рекламную кампанию для крупного клиента. Я хочу руководить ею, но мы с ней конкурируем.
— Скажи ей, что ты могла бы сделать это лучше. Она повысила тебя. Это твой шанс напомнить ей почему. И если это не сработает, — продолжаю я, — девичник состоится в эти выходные. Массажи и релаксация.
Она медленно кивает.
— Ты права. Что ты рисуешь?
Я протягиваю ей блокнот.
На странице изображен рисунок алтаря и задней части платья Мари.
Губы моей сестры мягко приоткрываются.
— Это красиво, Нова. Я люблю эти цветы, — она указывает на те, что разложены поперек алтаря.
— Это ранункулюсы. Похожи на розы, но округлее, плотнее. Выглядят немного сплющенными, — имитирую их форму руками.
— Я все еще придумываю, чем заменить розы, которые я хотела. Они были бы идеальны.
Мы обмениваемся улыбками.
— Я помню, когда ты поступила в художественную школу, — продолжает она через мгновение. — Ты была так взволнована. Жалеешь, что не осталась?
— Иногда.
— Но ты продолжала рисовать все это время.
— Немного. Совсем недавно начала, — это приятно. Я чувствую, что часть меня, которую я похоронила, просыпается.
— Что изменилось? — спрашивает Мари.
Ты хочешь оставить меня при себе?
Да, я, блядь, хочу».
Увидев его с детьми в лагере, я поняла, какой он хороший парень, даже если он сам себя таким не считает. Я хочу, чтобы он был такой версией себя. Хочу наблюдать за тем, как он это делает. И хочу, чтобы я чувствовала себя так же, как он, когда мы остаемся одни, когда его глаза становятся черными и он шепчет мне на ухо грязные вещи.
Я не могу рассказать сестре о Клэе. Наконец-то она смотрит на меня так, будто видит меня хоть немного.
— Наверное, я поняла, что чувствую себя не в своей тарелке. Чувствую себя как дома, когда рисую.
Она не кивает, но, кажется, понимает.
— Мне нужно показать эти цветы флористу. Можно я возьму?
— Конечно, — я аккуратно вырываю лист из своего альбома для рисования и протягиваю ей.
Ее плечи радостно округляются, когда она берет его в руки.
— Хочешь поужинать позже? Есть одно итальянское заведение с потрясающей винной картой.
Впервые с тех пор, как я здесь, сестра предложила поужинать вдвоем.
Я отбросил все мысли о признании.
— С удовольствием.

— Ты уверена, что у тебя есть время забрать их сегодня? — спрашивает Хлоя по телефону.
— Без проблем! — говорю я в громкую связь «Вольво».
День девичника, возможно, и обещает быть дождливым, но мы направляемся в спа-салон, чтобы целый день побаловать себя.
Это была моя идея — заказать кексы. Когда их соберут, они будут повторять форму платья Мари. Надеюсь, ей понравится такая деталь.
— Привет. Кексы для Мари? — спрашиваю продавщицу в пекарне, когда прихожу, и она смотрит на меня.
Она разговаривает по телефону и кивает на закрытую коробку с кексами.
Я заглядываю, потому что хочу, чтобы они были идеальными.
Они великолепны.
Я расплачиваюсь за них и осторожно несу обратно к машине.
Когда я добираюсь до машины, приходит сообщение от Клэя.
Ворчун: Что ты делаешь сегодня?
Нова: Раздеваюсь с кучей женщин.
Ворчун: Фото, или этого не будет.
Я ухмыляюсь.
Нова: Это девичник Мари. Я забираю кексы, потом мы идем в спа.
Ворчун: Ей повезло, что у нее есть ты.
Его слова придают моей походке дополнительную бодрость, когда я направляюсь в «Четыре сезона».
Последние несколько дней он был в отъезде, играл на выездной игре, которую я смотрела по огромному телевизору Харлана и Мари вчера вечером. Было странно слышать, как комментаторы говорят о нем, словно он знаменитость, но так оно и есть.
 
Когда «Кодиакс» выиграли, я прыгала вверх-вниз так, что рассыпала попкорн повсюду.
После этого я написала ему смс с поздравлениями, не ожидая ответа. Но ответ пришел почти сразу.
Ворчун: Спасибо, Пинк. Жаль, что тебя здесь не было, чтобы увидеть это.
Сегодня нас шестеро: я, Хлоя, Брук, Мари и еще две ее подруги, которых я не встречала.
Персонал спа-салона регистрируют нас и отправляют на первые сеансы.
Массаж пролетает на волне удовольствия, плюс несколько стонов, когда мастер попадает в особенно чувствительное место. Мы заказали Мари дополнительную процедуру для тела, чтобы помочь ей расслабиться, пока остальные делают маникюр и педикюр.
Хлоя настояла на том, чтобы оплатить счет, хотя я и протестовала.
Я целую вечность не чувствовала себя такой избалованной. Я и не осознавала, сколько стресса накопилось в моем теле из-за работы и Брэда.
К тому времени, когда мы снова собрались в халатах, в нас было уже две бутылки шампанского. Третью мы открываем для Мари.
Она берет ее, сияя, и мы произносим тост.
— И еще кое-что! — я вскакиваю на ноги, разделители все еще между пальцами, и, спотыкаясь, направляюсь к столику в углу.
Я раскрываю кексы, и девочки охают и ахают.
— Они прекрасны.
— И веганские, — с гордостью говорю я.
Мари морщит нос.
— Я не могу есть такое до своей свадьбы.
— Она через десять дней, Мар. И это мини-кексы.
Нехотя она берет один и отправляет его в рот.
— Вкусно, — признает она, запивая шампанским. — Я не ела углеводы уже шесть месяцев.
Она тянется еще за одним.
— Вы с Харланом в восторге от медового месяца? Целых две недели только вы вдвоем, — говорит Хлоя.
Мари улыбается.
— У нас было не так уж много времени наедине, несмотря на то, что мы жили под одной крышей. Мы всегда работаем.
— Теперь даже не нужно одеваться, — замечает Брук между глотками.
Мы все смеемся.
— Выживет ли команда без него? — Мари спрашивает Хлою.
— Они будут в порядке.
Она кивает.
— Я не хочу быть той, кто несет ответственность за проблемы в его первый год.
— Мар, у него своя жизнь, — замечаю я, потянувшись за кексом.
Она поворачивается.
— Может, ты и права.
Мы возвращаемся к сплетням, и через тридцать минут она раскраснелась.
— Все в порядке? — спрашиваю я, когда она поднимается, нахмурившись.
— Да, мне нужно в туалет.
Она слегка покачивается.
— Давай я помогу. Это шампанское смертельно опасно, — иду за ней, держа ее за руку.
Я жду у кабинок несколько минут, прежде чем слышу стон.
— Мар? Ты в порядке?
— Я не очень хорошо себя чувствую.
— Что ты ела, кроме шампанского?
— Сегодня ничего, кроме кексов.
— Может, тебе стоило позавтракать?
— Я никогда не завтракаю.
Еще один стон.
Я возвращаюсь к другим девушкам.
— Эм, не пугайтесь, но кто-нибудь еще чувствовал себя странно после кексов?
Качают головами.
— Это была лучшая глазурь из сливочного крема, которую я когда-либо пробовала, — говорит Брук.
— Нет, они были веганскими. Ни масла, ни яиц, — настаиваю я.
Она смотрит на меня.
— Черт.
Я бегу обратно в туалет, останавливаюсь у кабинок, чтобы порыться в сумке в поисках чека. Конечно, на нем написано, что он веганский, но доказательства говорят об обратном.
— Мар, возможно, кексы оказались не такими веганскими, как мы думали.
Звуки рвоты, доносящееся из кабинки, заставляет меня вздрогнуть.
Унитаз смывается, и из туалета выходит моя сестра, согнувшись.
В дверях появляется Хлоя с бутылкой в одной руке и стаканом воды в другой.