Переломный момент (ЛП)

Если бы только он мог смириться с тем, что останется в Денвере.
Я поискала в Интернете и убедилась, что команда из Лос-Анджелеса — лучшая в лиге. У них самый большой бюджет, самый гламурный профиль, и они побеждают.
Я могу понять, почему они привлекательны. Но я бы хотела, чтобы он был счастлив здесь, с тем, что у него есть, и дал ребятам из команды шанс увидеть в нем нечто большее, чем просто количество очков, которые он может набрать за ночь.
— Привет, Нова. Ты не видела Брук? — меня остановил раздраженно выглядящий Майлз.
— Она вон там, — я показываю рукой. — Все в порядке?
— Отлично, — он потирает рукой гладко выбритую челюсть. — Кто этот парень?
— Парень с Брук? Она знает его со школы.
— Она не ходила в здешнюю школу.
Я пожимаю плечами.
— Думаю, он хотел ее увидеть.
Майлз выглядит отчаявшимся.
— Так вот почему она сказала, что не может сесть со мной сегодня? — он ворчит что-то, чего я не могу расслышать, и уходит.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Видимо, не только у меня драма с парнем.
На красивых столах разложены товары с аукциона, которые будут проданы через несколько минут. Может, я куплю себе лакомство.
— Нужны ли мне Apple Watch? — спрашивает меня пожилой мужчина в костюме с седеющими волосами.
Я не сразу узнаю в нем тренера «Кодиаков». Я впервые вижу его вблизи.
— Я не тот человек, которого стоит спрашивать, — показываю свое оголенное запястье. — Но я слышала, что они отслеживает всевозможные данные и показатели.
— Ну, я не хочу, чтобы помощники тренера остались без работы, — его глаза морщатся, и я смеюсь.
— Я Нова, будущая невестка Харлана.
— Зови меня Билл. И я знаю, кто ты, — говорит он, сверкая глазами. — Я видел, как ты рисуешь в ложе.
Мой взгляд устремляется на Клэя, но тренер продолжает идти вдоль ряда выставленных на аукцион вещей.
— Кажется, ты хорошо вписалась.
— Я здесь только до свадьбы. Странно узнавать людей только для того, чтобы снова расстаться с ними.
— Это относится почти ко всем профессиям в НБА, — сухо говорит он.
Мне это никогда не приходило в голову.
— Но, конечно, люди могут построить карьеру в городе, если захотят. Харлан здесь надолго — у него есть дом, офис и пять машин.
— Пять, да?
Тренер смеется, а я краснею. Возможно, это не было достоянием общественности.
— От скаутов до генеральных директоров и игроков, мы тащим свои задницы через всю страну и весь мир, чтобы получить возможность быть частью этого спорта, который мы любим. В тот момент, когда ты думаешь, что контролируешь ситуацию, ты понимаешь, что находишься в зависимости от прихоти чего-то большего.
Я думаю о стрессе Клэя из-за его травм, о его желании играть там, где он сможет сделать себе имя. Или развить то, что у него есть.
Все в команде хотят одного и того же, но им нужно это осознать.
Я осматриваю зал и отправляю сообщение.
Нова: Мне нужна твоя помощь.
Не прошло и минуты, как я чувствую, что он подошел ко мне сзади.
— Привет.
— Привет.
Я поворачиваюсь и улыбаюсь, глядя в красивое лицо Клэя. В костюме он выглядит невероятно.
— Мы с тренером как раз разговаривали...
Я поворачиваюсь и делаю жест мужчине, стоящему позади меня, и Клэй понимает, что его раскусили.
— Он интересовался этими Apple Watch. Я подумала, что раз уж ты так увлечен технологиями, с твоим электромобилем и всем остальным, ты мог бы ему посоветовать.
Глаза Клэя сужаются. Я тебя раскусил.
Я невинно пожимаю плечами. Что?
Но двое мужчин начинают разговаривать, и во мне поднимается удовлетворение. Я дала ему прекрасную возможность помириться. Может быть, даже поговорить о своем будущем здесь.
Я продолжаю спускаться к аукционному столу, гордясь своей хорошо выполненной работой.
Мое внимание привлекает витрина с рамами.
Их содержимое мне до боли знакомо, и сердце начинает колотиться.
Подождите, что это...?
Мои рисунки.
Пять штук.
По одному для каждого из стартеров, включая Клэя.
— Они потрясающие, — говорит женщина рядом со мной. — Хорошая идея — дать подписать их игрокам.
 
Потому что, как я понимаю, они подписаны игроками.

После ужина и аукциона я все еще нахожусь в шоке.
Кто-то выставил мои картины на аукцион. И люди покупали работы одну за другой.
Более семидесяти тысяч долларов на благотворительность.
До тех пор, пока не было запланировано выставление картины Клэя, и аукционист не посовещался с коллегой, прежде чем вернуться к микрофону.
— Мне сообщили, что это произведение было приобретено частным коллекционером за неназванную сумму.
Толпа застонала.
Робин находит меня после того, как все закончилось.
— Нова, это был очень щедрый вклад.
— Как я могла не знать, что ты рисуешь? — спрашивает Мари. — Это то, чем ты занималась тайком, пока проводила все это время с командой?
— Это замечательно, — Харлан кивает в знак признательности.
— Но… как тебе удалось их подписать? — спрашивает Мари.
— Я помогла, — Брук обнимает меня за талию, на ее лице застенчивая улыбка.
Тогда кто это сделал?
Я не могу спросить, не здесь.
Она возвращается к своему кавалеру, а я пробираюсь к бассейну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ночью во внутреннем дворике пусто, мерцают ярко-голубые огни бассейна.
Я вдыхаю кислород, благодарная за то, что могу побыть одна.
Я никогда не осмеливалась выставлять себя на всеобщее обозрение. Со времен художественной школы у меня не было ни одной выставки. Это было незапланированно. Нахлынувшие эмоции, надежда, благодарность и волнение, переполняют меня.
— Ты коварна. Пытаешься заставить меня и тренера снова быть в хороших отношениях.
Знакомый голос и шаги за спиной заставляют меня обернуться.
Клэй стоит в дверном проеме в дюжине футов от меня.
Кончики его татуировок выглядывают из-за воротника. Он похож на животное, играющее в приручение.
— Это выгодно для тебя и для команды. Ты злишься?
Он неторопливыми шагами пересекает бассейн, пока не останавливается рядом со мной, засунув руки в карманы смокинга.
— Я это переживу.
Его улыбка словно секрет между нами.
— А что насчет тебя? Ты там женщина часа.
Я прижимаю руки к груди.
— Эти рисунки были одними из первых, которые я сделала за сто лет. Теперь они принадлежат людям, которых я никогда не видела. Благодаря тебе.
Никто другой не знал о моих рисунках и не имел мотива.
— Ты злишься, — он не пытается отрицать это.
— Да. Нет, — я люблю свое искусство и была бы польщена и взволнована, если бы кто-то проявил интерес к моим рисункам. — Невероятно, что люди готовы платить столько за подписи.
— Они заплатили столько за твое искусство, — поправляет он. — Ты видишь людей лучше, чем они видят себя сами. Я бы хотел, чтобы ты могла видеть себя такой, какой вижу тебя я.
— Какой?
В воде наши силуэты отражаются от фонарей позади нас, его темные глаза держат в плену мои в нашем общем отражении.
— Когда я вижу твои рисунки, я вижу тебя. Ты смелая, добрая и такая чертовски красивая, что на тебя больно смотреть.
Мое сердце стучит у меня в ушах.
— Никто никогда не делал для меня ничего подобного.
— Крал твои вещи и продавал их с аукциона?
— Именно. Спасибо, — я смотрю на огни, сияющие над бассейном, чувствуя, что меня видят и что я принадлежу этому месту. Меньше всего я ожидала, что я буду чувствую себя своей. — Даже Харлан выглядел счастливым, — продолжаю я. — Он подходит Мари. Я не могу представить себе лучшее парня для нее, даже если вы с ним не сходитесь во взглядах.
Его улыбка исчезает.
— Помнишь девушку в колледже, которая изменила мне, а вся команда солгала об этом? Харлан был тем, кто сказал им держать это в тайне.