Императрица Ядов (ЛП)

 Как ты узнаешь, что кто-то тебя любит?
 Роман Малахов и Даника Балтача имеют многолетнюю историю. От подростков до взрослых эти двое вступали в ожесточенное соперничество и неохотно принимали друг друга как семью.
 Но когда призраки из прошлого угрожают тем, кого они любят, они должны отложить свои разногласия в сторону, чтобы обезопасить их.
 Когда их решения рушатся, Роман и Даника должны взглянуть правде в глаза, которой они оба избегали, и разобраться в своих чувствах друг к другу... но всегда ли правда того стоит?
Serpents & Peace
Книга 3.5 серии «Империя Тарханова»
 Присоединитесь к Константину и Елене Тархановым снова, когда они будут растить свою семью и справляться с трудностями, связанными с управлением Братвой. Секреты и давнее
соперничество будут угрожать паре и их близким, и иногда «долго и счастливо» достичь труднее, чем вы думаете...
 Тизер 
Весна 2026 года
 Маслянистый солнечный свет медленно согревал весеннее утро, пробуждая птиц и бабочек. Роса прилипла к траве, воздух был насыщен ее запахом. Ветер доносил покой и смех, пока мы с семьей бродили по зеленым холмам и радужным лугам.
 Мой муж и старшие сыновья ушли вперед, их громкие голоса доносились до меня. Время от времени Константин поворачивался ко мне, его волосы отражали солнце и взрывались золотым сиянием. Его улыбка была беззаботной и теплой, полной любви и обожания.
 Я всегда улыбалась в ответ.
 — Твой старший брат хотел, чтобы ты увидел это поле, мой мальчик, — сказала я Казимиру. Двухлетний малыш ковылял рядом со мной, вцепившись в мою свободную руку. — Он сказал, что это лучшее место для пикника в мире.
 Казимир посмотрел на меня снизу вверх, в зеленых глазах появился интерес. Точная копия своего старшего брата — и, в свою очередь, своего отца.
 — Нико?
 — Тот самый.
 Холодный ветер танцевал над холмами, заставляя дрожать. Я попыталась еще плотнее закутаться в кардиган, но выпуклость моего беременного живота затрудняла это.
 Вдалеке Нико окликнул меня.
 — Мама! Мы сядем здесь!
 К тому времени, как мы с Казом догнали их, Константин уже расстелил одеяло для пикника и начал доставать еду. Они выбрали участок мягкой травы под старой ивой. Николай попытался взобраться по стволу, но Севастиан сказал, прежде чем мы с Коном успели:
 — Не делай этого, Николай.
 Мы с Коном обменялись улыбками поверх белокурых голов.
 — Не ругай своего брата, Севастиан. Это наша работа.
 Николай бросил на брата самодовольный взгляд, Севастиан выглядел невозмутимым. По крайней мере, раз в день мы с Коном напоминали Севу, что он не был родителем.
 Я согнула колени, в попытке сесть, но мой муж сразу же оказался рядом со мной, нежно положив руку мне на локоть.
 — Тебе нужна помощь, lyubimaya — любимая? — спросил Кон.
 Он знал, что да; я знала, что да, но в последнее время некомпетентность на поздних сроках беременности привела меня в дурное настроение. На прошлой неделе Кон пытался помочь мне подняться по лестнице, а я набросилась на него, сказав, что я не ребенок и не глупая.
 К сожалению, все трое детей слышали меня, поэтому, когда я попыталась помочь Казу почистить зубы в ту же ночь, он повторил мои слова, сказав, что он не ребенок и не глуп и может почистить свои кровоточащие зубы сам. Теперь я прилагала усилия, контролируя свои гормоны, даже если суета Кона заставляла мои коренные зубы скрежетать.
 — Я в порядке. — я сказала.
 Брови Кона поползли вверх.
 — Я все равно помогу тебе.
 — Если ты должен.
 Я оперлась на него всем весом, когда он опустил меня на одеяло. Сразу же все трое мальчиков забрались ко мне на колени.
 — Он слишком велик.
 Казимир толкнул меня в живот, поняв, что это не позволит ему занять свое обычное место у меня на коленях.
 
 — Будь добр к своему младшему брату, — предупредила я его.
 — Сестре, — поправил Кон, садясь рядом со мной.
 Я рассмеялась.
 — Я уверена.
 Кон предсказывал девочку каждую беременность и ошибался. Я была мамой мальчиков и даже не представляла, что буду делать с дочерью.
 — Кто голоден? — спросил Кон.
 Мальчики разразились припадком.
 — Я, я, я. — в то время как я откинулась назад, наблюдая за ними.
 Николаю через несколько месяцев должно было исполниться девять, совсем не тот маленький белокурый малыш, которому я помогала лазить по деревьям и кормила черникой с ладони. Он учился в школе — хотя постоянно попадал в неприятности — и с каждым днем все больше и больше погружался в себя. Он не был злобным ребенком, у него просто было много энергии и любопытства к миру, что приводило к отстранению по крайней мере раз в месяц.
 В отличие от Севастиана, которому сейчас было шесть, и он был гордостью всех своих учителей. Когда они узнали, что он родственник Николая, никто из них не мог в это поверить. Меня даже спросили, усыновлен ли он — Кон схватил меня прежде, чем я успела броситься.
 Потом был мой ребенок, Казимир. Ему было всего два года, он копировал все, что мы говорили и делали, и был счастлив ходить за мной весь день, пока его старшие братья находились в школе. Он был огромным маменькиным сынком, которого я сдерживала перед Коном, но втайне была очень довольна.
 И Константин, мое сердце, мой муж. Я наблюдала, как он передавал бутерброды нашим сыновьям, ухмыляясь всякий раз, когда они говорили что-то смешное, и вежливо напоминая им об их манерах. Его терпение было неизмеримо, когда дело касалось мальчиков, и я не могла бы и мечтать о лучшем отце для моих детей.
 Я вдруг почувствовала, что у меня на глазах выступили слезы. Чертовы гормоны.
 Как будто ребенок услышал меня, сильный удар пришелся мне в живот. Я потерла место, молча успокаивая. Глаза Кона уловили этот момент, в них читались вопросы.
 Я покачала головой и одними губами произнесла:
 — Просто пинок.
 Он заметно расслабился.
 Мы с мальчиками должны были убедить Константина пойти пообедать на любимое поле Нико. Только потому, что это было так далеко от цивилизации, и я знала, что Кон беспокоится о моем комфорте. Для мужчины, обычно такого спокойного, беременность выбила из него все дерьмо. Он пытался скрыть это, но я чувствовала на себе его взгляд, пока спала, чувствовала, как расслаблялись его плечи, когда врачи заверяли нас, что все в порядке.
 — Держи, lyubimaya — любимая.
 Кон передал мне тарелку с фруктами и бутербродами.
 — Спасибо. Вы, мальчики, поблагодарили папу за приготовленный им обед?