Вампирская роза

Впрочем, это были лишь мои догадки.
– И что, ему никто не подошел? – спросила я тогда, неожиданно ощутив что-то вроде укола ревности.
Хотя с Вальдером мы были знакомы двое суток, но я уже почему-то считала, что он мой. Вот мой – и все тут.
А нечего было говорить ту фразу, которая до сих вызывает мурашечные покалывания в основании позвоночника, стоит только вспомнить слова… И тембр бархатного голоса, с которым он это сказал:
“Все, что однажды стало моим, навсегда остаётся только моим…”
Раз я стала его, то и он будет моим, пусть он там хоть самый древний вампир в мире.
– Никто, представляешь? – хмыкнула Летиция. – Ну, это и неспроста. Я все понимаю. Наш Вальдер – мужчина особый, думаю, ты уже успела убедиться в его особом пунктике.
– Пунктике? – что-то я не на шутку напряглась при этом слове. – Вообще-то мы с ним знакомы-то всего два дня. Даже чуть ме…
– Сколько?! – ахнула вампирша, схватившись за мощное такое, но очень даже красивое декольте. – И он уже представил тебя как свою подругу и дорогую гостью?
Она чуть отстранилась и взглянула на меня внимательнее. Затем вдруг произошло что-то невероятно странное.
 
2-5
 
Она резко наклонилась ко мне и оскалилась. Из-под верхней губы показались острые клыки, а глаза сделались ярко-красными, как последний кровавый закат. Кажется, она еще шипела.
– Эм… – отшатнулась я назад и кашлянула в кулак. – Скажите, вы часом, не слюнями подавились? У меня так бывает… иногда.
Летиция перестала шипеть, удивленно на меня глядя, пару раз моргнула, а затем громко расхохоталась. Когда смех прекратился, оказалось, что ее глаза снова просто черные, а клыков и след простыл.
– Прости, милая, нужно было проверить. Теперь все конечно ясно.
– Что именно?
– Ты не боишься.
Моя чуть дернувшаяся бровь должна была дать понять веселой вампирской мадам, что я не совсем поняла ее пассаж.
– Ты опасаешься. Ты внимательна и осторожна. Но ты не боишься, – объяснила Летиция. – Я должна была проверить, прости если тебе это показалось неуместным, – глотнула немного вина и продолжила: – но Вальдер не терпит страх. Это не совсем нормально среди вампиров.
– Не совсем нормально?
– Да, – кивнула она. – Скажем так, часть вампиров не любит страх. Мы чувствуем его запах, это как… аромат цветка. Но некоторые из нас считают, что этот аромат неприятен. Другие же обожают его запах, как самое вкусное из того, что может быть в жизни. Страх – это то, что выделяется в воздух и в кровь человека, когда он боится, – продолжала женщина, и ее голос стал гораздо серьезнее прежнего. Словно она говорила о чем-то, что гораздо важнее простых пристрастий Вальдера, с которых начался разговор. Как потом оказалось позже, так оно и было. – Многие вампиры очень жестоки. Они предпочитают мучить людей, заставляя их испытывать как можно больше страха перед тем, как выпить их кровь.
Мои глаза становились все шире и шире.
– Многие своих жертв даже убивают, хотя это незаконно… Но твой Вальдер, дорогая, относится к третьей категории, – спокойно поясняла Летиция. – Он настолько ненавидит страх и все, что с ним связано, что наоборот может убить человека не для того, чтобы тот испытал это чувство. А чтобы он его НЕ испытывал.
– Кажется, моя картина мира в процессе этого рассказа поломалась аж несколько раз, – отрывисто произнесла я, краем глаза находя на другом конце зала невозмутимого Черного воина. Он стоял сцепив руки за спиной и слушал Мираса с красивым, уравновешенным и невозмутимым лицом, словно у опаловой статуи. – Получается, он мог убить меня за то, что я испытываю страх?
Летиция несколько мгновений молчала, но потом кивнула:
– Хотела бы я сказать, что не мог бы. Но он мог.
И тут я вспомнила обстоятельства попадания в этот сумасшедший, но не лишенный определенной харизмы темный мир.
Я кричала. Я была в ужасе.
Я ободрала пальцы о черный асфальт рядом с полумертвым псом по кличке Джейкраш. Псом, из которого торчали кости…
Посмотрела на свои пальцы. Они были идеально здоровы.
  
А я была жива.
– Что ж, значит мне повезло, – пожала плечами я. – Что было – то было. По крайней мере сейчас мне кажется, что Вальдер не похож на убийцу.
Летиция качнула головой.
– Это и хорошо, дорогая, это и хорошо. Мы хоть и вампиры, но принадлежим той части нашего сообщества, которое считает, что с людьми следует жить в мире. А это означает, что убивать их нельзя.
– Неужели? – неловко усмехнулась я, но летиция только улыбнулась в ответ, а потом тихо добавила:
– Я и сама не так давно была человеком. И все еще склонна считать себя больше живой, чем мертвой…
Я не успела ей ответить, хотя спросить хотелось еще о многом. Но мой непростой спутник уже вернулся и совершенно неожиданно забрал с этой прелюбопытной домашней вампирской вечеринки, уведя во тьму ночного города.
– Эй, а я думала мы вот-вот переоденемся в пижамы и будем на кроватях драться подушками! – воскликнула я, выходя на широкий тротуар, залитый лунным светом.
Несмотря на позднее время, вокруг была масса народу. Те самые призрачные колонны освещали витрины магазинов, по дороге рядом то и дело проезжали мрачные готические автомобили с совершенно невероятными дизайнами в виде рогов, крыльев летучих мышей, когтистых лап и злых глаз-фар. Люди хохотали, прогуливаясь за руки, или просто спешили по каким-то ночным делам.
– Драку на кровати я обеспечу тебе чуть позже, – спокойно ответил Вальдер низким уверенным голосом, от которого у меня чуть ноги не подогнулись. – А сейчас мы с тобой прогуляемся, а ты расскажешь мне о том, как появилась в Ихордаррине. Потому что я чувствую, что ты не отсюда, но не могу понять, откуда именно. И почему вчера на тебе был столь сильный след темного портала, при том, что ты явно ничего не знаешь о некромантии.
– Я потеряла нить твоих мыслей еще три вопроса назад, – хихикнула я.
Вальдер бросил на меня странный чуть прищуренный взгляд, и пришлось признать, что вообще-то он дело спрашивает.
 
2-6
 
– Да не знаю я ничего ни о порталах, ни о некромантии, ни о вампирах, ни о Ихор-чего-то-там. Не местная я. Да и вообще, сдается мне, что я либо сплю и все это мне снится, либо…
– Либо? – напряженно повторил мужчина.
– Я стояла у себя в ванне, – вздохнув, начала говорить я, пока ноги сами несли вперед по темной мостовой. – А затем услышала смех. Низкий, полный какого-то напряженного эха… Это был мужской голос и он задал мне один вопрос.
Вальдер молчал, но я видела, что он слушает крайне внимательно, не подвергая мой сумасшедший рассказ сомнению.
– Он спросил: “Почему скелеты не любят черный?..”
Вальдер остановился, словно врос в брусчатку. Я замерла вслед за ним.
– Вопрос повторился несколько раз, – продолжала я.
– И что ты ответила? – тихо спросил вампир.
– Что они любят белый! – воскликнула, разведя руки в стороны. – А голос рассмеялся и сказал: “Верно, потому что черная кость – это диКОСТЬ!”
Я закрыла лицо ладонями, потому что все рассказанное казалось абсурдом. А затем закончила:
– В общем, как только он это произнес, как я провалилась в черноту и выпала к твоим ногам, в город, полный всего того, чего в моем мире никогда не было. Разве что в сказках.
– Тебя перенес Бьельндевир, – спокойно сказал Вальдер, и его размеренные шаги возобновились.
– Бье… Кто? – поспешила я за ним.
– Это древний иллишарин, костяной дракон, который дважды мертв уже много веков. Он почти Темный бог.
– И что это значит? – не поняла я. – Если я хочу отправиться домой, надо найти его и попросить?
Вальдер перевел на меня самый мрачный из взглядов, которые я у него видела. Но меня этим не проймешь. Теперь я стала чуть ближе к пониманию того, что моим сумасшествием здесь и не пахнет! Это все произошло на самом деле!
– А ты хочешь вернуться туда, откуда пришла? – протянул вампир, вдруг шагнув ко мне так близко, что по всему телу прошел ток. Обхватил пальцами мой подбородок и резко поднял голову вверх.