Любовь по смете не проходит (СИ)

— Я не одна, — уклончиво ответила я.
— Ясно, — он выпрямился, поправил бейдж и, повернувшись ко мне спиной, бросил через плечо. — Счастливо оставаться.
Я склонилась к воде. Ее тихий, мирный плеск успокаивал. Макса было жаль, но с его отношением к учебе, да и в принципе к жизни, ничего хорошего у него выйти и не могло. Он всегда считал, что удача сама должна прилететь к нему в руки, надо просто ждать и жить, как хочется. Не раз он насмехался над моей увлеченностью учебой, злился, что я меняла его на книги и лекции, говорил, что ко всему надо относиться проще.
Вот итог. У Макса этот принцип явно не сработал.
— Кто это был?
Я вздрогнула и обернулась. Заслонив свет, струящийся из ресторана, передо мной возник Шершнев.
— Сокурсник, — ответила я и отвернулась.
— Которого ты подтягивала по начерталке?

Я вскинула брови. Надо же, запомнил.
— Да.
— И что ему надо?
— Встретились и перекинулись парой слов.
— Вот так? — Шершнев сделал шаг ко мне и провел ладонью по спине. Я вздрогнула и подалась назад, прижимаясь к поручню. Сейчас мне не хотелось его ласк.
— Чуточку перешел границы, — равнодушно ответила я.
Женя встал рядом, лицом к палубе. Спиной оперся о поручень и, оглянувшись на реку, спросил:
— Ты хочешь уйти?
Не просто уйти. Убежать. Подальше и только с тобой.
— Да, — чуть повернув голову в его сторону, коротко ответила я.
Шершнев пристально посмотрел на меня. Потом выпрямился и, раздраженно одернув пиджак, протянул мне руку.
— Пойдем на яхту, — сказал сухо и утомленно, как если бы я окончательно и бесповоротно его доконала. Холодный взгляд не выражал ничего, кроме вселенской усталости. Видимо, от меня.
Это уже было слишком.
— Пожалуй, я пойду домой, — оттолкнувшись от поручня, я отвернулась и вышла за ширму. Замерла на мгновение, ожидая, что меня хотя бы окликнут, но Шершнев молчал. Не позвал, не поругал, не попытался догнать.
Я опустила глаза, чтобы никто не видел, что я готова разреветься, проскользнула через зал, к столу за сумкой, и, оставшись незамеченной (все отплясывали под "Хуторянку"), спустилась к трапу.
На пристани было шумно. Отдыхающих развлекали уличные музыканты, фокусники, мимы. В тире поблизости один за другим лопались шарики, а на площадке у летнего кафе визжали дети.
Мне захотелось стать частью этого пятничного летнего вечера, слиться с шумом и чужим весельем, перестать думать, размышлять, анализировать. Всё, к чертям, выкинуть из головы. Я крепко прижала к себе сумку и шагнула в толпу. Только среди людей одиночество стало ещё ощутимей. И кололо больней.
Что-то я сделала не так, где-то ошиблась или свернула не туда. Получила работу своей мечты, к которой так стремилась, которой могла гордиться, и теперь просто хотела её бросить. Потому что не понимала, чего от меня ждал Шершнев. Не умела я играть в эти игры. Не знала, что следует сказать или сделать, где схитрить, а где промолчать, чтобы раз и навсегда привязать к себе мужчину своей мечты.
Как же проще было строить отношения, контролируя свои чувства, осознавая, что ты любишь меньше! Ведь влюблялись всегда в меня, а я… Я благосклонно смирялась и даже любила в ответ. Совсем чуть-чуть, чтобы не было скучно.
Прижав к себе сумку, я тихо плакала на заднем сидении такси. Нет, то была не ошибка. Я любила Шершнева. По-глупому — ни за что, не вопреки, а просто потому, что он был в моей жизни. Просто потому, что он был мне нужен. Сейчас и до самого счастья.
Пашки дома не оказалось. Я приняла душ и, налив себе стакан домашнего вина, заперлась в спальне. Положила мобильный на тумбочку перед собой и изредка, а, может, и слишком часто, бросала тревожный взгляд на темный экран. Женя молчал.
Я уснула с пустой бутылкой и больной головой. А утром проснулась от звонкой трели, сообщавшей, что кто-то вспомнил о моем существовании и решил чиркнуть пару строк.
"Доброе утро. Диск у тебя?"
Такое пробуждение меня не обрадовало. Тоску-печаль как рукой сняло, осталась только злость. В первую очередь на саму себя. Нашла из-за чего лить слезы и страдать! Мне же нужна эта работа, значит, стоит принять правила игры, раз сама в нее влезла.
 
— Диск?! Ах, ну хорошо! Получишь ты свой диск! — шипела я, роясь в сумке. — Сам теперь делай свой хренов… Кхм…
А диска-то в сумке и не оказалось.
Рассеянно пошарив по карманам, я села на кровать и вытряхнула все содержимое своего "саквояжа" прямо на одеяло.
От диска остался одинокий шнурок.
На мгновение меня охватила паника — я принялась с остервенением трясти сумку. На пол шлепнулась одинокая монетка и укатилась под кровать. Сумка полетела туда же.
— Да где же ты… — я огляделась по сторонам, потирая виски. Тут же пришла спасительная мысль — оставила на работе. Торопилась и забыла.
Логично?
Более чем.
Быстро собравшись, взяв с собой только мобильный и ключи, не проверив, вернулся ли Пашка, я через приложение вызвала такси и выскочила из квартиры.
Ситуация казалась катастрофической.
Всю дорогу я теребила не пойми откуда взявшийся на руке браслет с разноцветными бусинами. Только забежав в холл офиса и увидев свое отражение в зеркале, поняла, что браслет была резинкой для волос, которые я забыла закрепить. И расчесать, кажется, тоже. Поздоровавшись с охранником, я метнулась наверх и… налетела на Шершнева.
— Доброе утро, — Женя поймал меня за руку. — Зайди ко мне на минутку.
Мне захотелось его ударить, потому что говорил Шершнев совершенно будничным тоном, да и смотрел равнодушно, без тени заинтересованности или тревоги.
— Мне нужно поработать, — я дернулась, но он держал крепко. Бусинки браслета беспомощно легли на его пальцы. — Пустите меня, пожалуйста.
— Зайди позже. И не забудь про диск.
— Да, конечно, — процедила я, выворачиваясь, потому что отпускать мою руку Шершнев не спешил. Выручил меня его мобильный, который, кажется, впервые зазвонил как раз вовремя. Босс отцепился от меня, и я, резко отвернувшись, поспешила прочь, протирая покрасневшее запястье. Сердце колотилось, как бешеное, то ли страха, то ли осознания того, что это, похоже, конец. И отношениям, и работе.
В кабинете было светло, тихо и как-то сонно. Я перевела дух, немного успокоившись, подошла к своему столу и только тут отчетливо вспомнила, как вчера вечером на этом самом месте убирала в сумку диск. Возможно, выложила потом? Я решила все тщательно осмотреть — порылась в бумагах, заглянула в ящики, даже на подоконнике проверила.
Бесполезно. Диска здесь не было.
Я села за стол и, схватившись за голову, затравлено заозиралась по сторонам.

Чертовщина какая-то. Куда диск мог деться из сумки? Сперли его, что ли… Но почему тогда не взяли мобильный, он же в разы дороже…
Стоп.
Макс.
Проект.
Вот урод!
Я выскочила из кабинета, на ходу вызывая такси и моля Бога, чтобы Шершнев снова не встал у меня на дороге.
Сработало. В коридоре было пусто.
Когда я выбежала на улицу, такси уже ждало меня у кармана парковки.
— Комарова семь? Это где магазин игрушек? — спросил водитель, что-то проверяя по навигатору.
— Да! Быстрее, если можно.
У меня руки чесались дать Максу по роже. Всегда знала, что он козел, но чтобы откровенный мерзавец…
— Девушка, у вас такое лицо, как будто вы убивать кого-то едете, — решил поболтать водитель. — Помощь не нужна?
— Нет, — резко ответила я и отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.
Телефон в кармане джинс изредка жужжал, но мне было не до него. Я копила злость и решительность, понимая, что если включу голову, то неминуемо оплошаю. Нет, Макса надо было бить с порога и сразу в челюсть. Пусть пальцы сломаю, но он свое получит. Вор и врун.
 
— Сюда сверните, пожалуйста.
Я прекрасно помнила, где живет Макс. Помнила и то, что родители его летом переезжали жить на дачу. Это здорово, это мне на руку. Тетя Света сроду не поверила бы, что её драгоценный уникум — та ещё сволочь.