Любовь по смете не проходит (СИ)

— Да.
Шершнева пожевала губу, раздумывая, и, наконец, тихо произнесла.
— Давай только твоему брату об этом не скажем.
Я не успела придумать ответ — из машины вышли Женя и Красавицкий. Первый — хмурый и явно злой, второй — довольный и с улыбкой до ушей.
— Так что, Шершень? Оформим завтра, а попробовать можно уже сейчас? — громко спросил Стас.
Евгений вскинул руку и что-то перебросил собеседнику. Красавицкий это что-то ловко поймал и, раскрыв ладонь, снова присвистнул.
— Супер! Не твои девочки, конечно, но тоже сойдет.
— Мы, кажется, договорились, — злобно напомнил ему Шершнев.
— Да, прости. Ни к кому не лезу, заяву заберу. Честно-честно.
— Женя… — позвала Марго.
— Такси вызывайте, — бросил он. — Сейчас его приведу. Аня, жди здесь.
— Но я…
— Здесь подожди! — рявкнул Шершнев, и я так и застыла с открытым ртом.
Какого лешего он на меня орет?!
— Пойдем. Я вызову такси, — Маргарита потянула меня за руку. — Сказала же, Женя все уладит.
Я не стала сопротивляться.
Через несколько минут мы сели в подъехавший ситроен. Ещё минут через пять появился, таща за шкирку пьяного Пашку, Евгений. Под визги Маргариты запихнул дебошира на заднее сидение и, хлопнув дверью, махнул водителю, мол, поезжай.
Я сидела на переднем, но тут же обернулась и злобно уставилась на Пашку, который в ответ не менее злобно воззрился на меня.
— Че этот хмырь тут забыл? Да я ему!
— Сядь! — грохнула я так, что даже водитель вздрогнул. — Заткнись и сиди. Завтра же позвоню отцу, а ещё Сашке и Витьке. Пусть забирают тебя отсюда. Это уже ни в какие ворота!
Пашка присмирел. Облизал разбитые губы и отвернулся. Отца он так не опасался, как старших братьев. Эти церемониться не будут.
— И че? — но пьяные последнее слово всегда оставляют за собой. — Расскажешь им про своего взрослого тра…
— Паша, пожалуйста! — взмолилась Маргарита.
— Тихо, женщина! Анька, на меня посмотри! Ты с ним спала?!
— Остановите машину, пожалуйста, — попросила я водителя. Тот тут же прижался к обочине.
— А ну стой! Стой, я сказал! — разорался Пашка, но я уже выскочила на тротуар и хлопнула дверью. Отвернулась, доставая телефон, и тут передо мной, будто по мановению волшебной палочки явившись на смену такси, затормозил черный мерседес Шершнева.
— Привет, дерзкая, — вот только за рулем теперь сидел Красавицкий. — Покатаемся?
Я отступила назад.
— Нет, спасибо.
— Да ладно, не ломайся! Садись! Не обижу.
— Не хочу, благодарю. Всего доброго.
Я повернулась спиной к проезжей части и, опустив голову, заторопилась вверх по неосвещенной улице, обратно к полицейскому участку.
— Ах, какая строптивая! — неслось мне вслед. — Я же и выйти могу! И догнать тоже!
— Стас, катись к чертям! — из темноты мне навстречу шагнул Шершнев. Поймал за руку и толкнул себе за спину. Я вцепилась ему в локоть и прижалась к плечу.
Красавицкий тихо ругнулся, а потом заорал так, что эхо повторило его слова.
— Передай быдлу спасибо за тачку!
Рев двигателя огласил улицу и, посигналив на прощанье, мерс исчез в темноте.
— Ты… — ошарашено пролепетала я. — Отдал ему машину?
— Не отдал, — глухо ответил Евгений. — Продал.
— Дешево?
— Нормально.
Я вздохнула. Ничего себе — влипли.
— Мы с тобой теперь век не расплатимся.
Шершнев проигнорировал мои слова. Развернулся и хмуро посмотрел на меня.
— Почему ты не поехала с братом?
— Не могу слушать пьяные бредни.
Женя прищурился, вглядываясь в мое лицо. Я не отвела взгляда — ждала нового вопроса. Но Шершнев молчал. Тогда заговорила я.
— Спасибо тебе. И… Мне очень жаль, что так вышло. Ты не должен был отдавать машину. Мы бы что-нибудь придумали.
— С Красавицким? — Женя покачал головой. — Вряд ли. Это нам ещё повезло, что у меня было, чем отвлечь его внимание. Поверь, от подобного сорта людей легче откупиться.
Я закрыла глаза.
— Ужасно. Ты не должен был…
Он коснулся рукой моей щеки и провел пальцами от виска до подбородка. От этой незамысловатой ласки мне захотелось мурлыкать, как кошке. Я непроизвольно потянулась за его рукой, а он прижал меня к себе. Ощутив тепло его тела, мне вдруг почудилось, что мы уже век знаем друг друга. Ни с чем несравнимое чувство уверенности, защиты и уюта в объятьях моего мужчины радовало и пугало одновременно, ведь я могла ошибаться, воображая, что заняла место в его сердце. И словно угадав мои мысли, он тихо произнес:
 
— Не делай поспешных выводов.
— Я слишком мало о тебе знаю, чтобы вообще делать выводы.
Он вдруг напрягся и отстранился.
— Уже поздно, я вызову тебе такси.
Теперь настал мой черед вглядываться в его лицо в попытке понять, что же я сказала не так. Но Шершнев достал сигарету и, отвернувшись, закурил.
— Завтра я дам тебе одно задание. Довольно сложное, но интересное. С утра зайди ко мне.
— Хорошо, Евгений Александрович. Первым делом загляну к вам.
Он посмотрел на меня и едва заметно кивнул.
  
Глава шестая
 
Утром, подходя к офису, я по привычке поискала взглядом черный мерс. Увы, но парковочное место босса занимала какая-то древняя девятка вишневого цвета. Всё это было очень неприятно. Ко всему прочему я жутко хотела спать, поэтому сразу направилась к Маше с ресепшена, чтобы вместе попить кофе перед началом рабочего дня.
Стоя у автомата, мы жевали крекеры, дули на кофе и поглядывали в окно.
— Так ты идешь на корпоратив? — спросила Маша.
— Да, — я кивнула. Интересно будет посмотреть, какую тактику поведения выберет для мероприятия Шершнев. Ежу понятно, что на работе наша связь останется в тайне. — Надо же укреплять связи в коллективе.
Маша в ответ усмехнулась:
— Сразу хочу сказать — без драки не обойдется.
Драк-то мне как раз хватает с лихвой.
— Ладно, — я быстро допила кофе и, выкинув пластиковую чашку, приготовилась удрать. — Побежала дальше. Надо ещё к боссу успеть заглянуть.
— Будь осторожна, — предупредила Маша. — Он приехал на девятке, злой, как черт. Кажется, жена отобрала у него тот редкий мерседес, который он с таким трудом сюда гнал.
— Кошмар, — прошептала я.
Маша сочувственно покивала.
— Ведьма жадная — вот кто она! Тьфу!
Секретарша Шершнева пила чай. Я остановилась у ее стола.
— Привет. Шеф у себя?
— Да, — девушка недовольно покосилась на двери кабинета. — В образе.
— В смысле?
— Строит из себя тирана и деспота. Мой совет — не порти себе утро.
— Он мне сам сказал утром прийти.
Секретарша сочувствующе свела бровки.
— Удачи.
Я постучала и вошла, не дождавшись ответа.
— Я занят. Сколько можно говорить, — он злобно глянул на меня.
Свирепость во взгляде поугасла, но не настолько, насколько я рассчитывала. Эта его злость подействовала на меня, как красная тряпка на быка. Не отворачиваясь от шефа, я осторожно заперла дверь, повернув нижний замок.
— Привет, — произнесла тихо, с придыханием.
Шершнев вскинул одну бровь.
— Аня, я помню о вчерашнем разговоре, но я пока занят.
— Я только поздороваться. Можно?
Он настороженно следил за тем, как я иду через кабинет, обхожу его стол, мягко, но уверенно вцепляюсь в кожу кресла.
— Слушай, это все очень мило, но…
— Обернись ко мне, — пропела я на манер русалки, завлекающей моряка в свои смертельные объятья.
— Аня, я сейчас… Черт…
Я резко дернула кресло, разворачивая его к себе, и Шершнев, от неожиданности выронив ручку, вцепился в подлокотники.
— Ты что делаешь? — растерянно спросил он.
Я склонилась над ним и, взяв за галстук, притянула босса к себе.
— Здравствуйте, — выдохнула я ему в губы. — Евгений Александрович.
 
А в следующий миг подалась вперед и поцеловала, почти сразу, без прелюдий, коснувшись его языка своим.
Не прошло и минуты, как Женя притянул меня к себе. Я уселась ему на колени и, не прерывая поцелуя, стала расстегивать его рубашку.