Обещание грешника (ЛП)

Его слова приятны, трогательны, но я слишком практична. И не могу позволить себе стать зависимой от него. Да и вообще от кого бы то ни было. Как бы легко ни было просто жить беззаботной, роскошной жизнью, которую предлагает Джио, я не могу позволить себе привыкнуть к этому.
— Как дела с Ханной? — Спрашивает Джио.
Я закатываю глаза. Мне очень не нравится дизайнер по интерьеру, которого он нанял, а потом сразу же сбросил на меня, но он прав. Она знает толк в своем деле.
— Хорошо. Надеюсь, к следующей неделе мы сможем окончательно покончить с ней.
— Она тебе действительно не нравится, да?
— Да, — вежливо говорю я.
— Почему?
— Она по уши влюблена в тебя.
Джио наклоняет голову и ухмыляется мне.
— Ты милая, когда ревнуешь, но у тебя нет причин для этого.
— Я не ревную. — Хмуро смотрю я на него.
— Хорошо. — Его улыбка становится шире.
— Я не ревную, — повторяю я.
— Я тебе верю, — говорит он, хотя его игривый тон говорит мне об обратном.
Я игнорирую его и вместо этого решаю сменить тему.
— Знаешь, это очень мило. Мне нравится, что ты сделал это для нас.
— У меня также запланирован десерт. Но для этого нам нужно зайти внутрь.
— Пойдем. — Я кладу вилку на тарелку и встаю.
Джио делает то же самое и подходит ко мне. Он наклоняется, а уже через секунду я оказываюсь у него на плече. Всего несколько его широких шагов, и мы заходим в дом. Я пытаюсь высвободиться, но он шлепает меня рукой по заднице.
— Отпусти меня. — Смеюсь я, и Джио ускоряет шаг. Я вижу, как комнаты проносятся мимо в виде размытых перевернутых картинок. Он преодолевает две ступеньки за раз, а затем все вращается, и я лечу по воздуху, пока не приземляюсь спиной на облако, которое является кроватью Джио. Нашей кроватью. — Я думала, будет десерт?
Джио смотрит на меня сверху вниз, расстегивая рубашку.
— Передо мной самый сладкий, блять, десерт, что я когда-либо ел, Элли. Раздвинь для меня ноги.
— Ну, если ты так вежливо просишь… — Я ухмыляюсь, запускаю руку под платье и спускаю трусики с ног. Я поднимаю ноги и раздвигаю бедра.
— Черт, Элли. — Джио тихо ругается и забирается на кровать, между моих ног. — Я люблю тебя, — говорит он, но не смотрит мне в лицо. Он смотрит на мою киску.
— Меня или мою вагину? — Спрашиваю я его.
Джио поднимает голову и смотрит на меня.
— И то, и другое, — говорит он, а затем скользит языком снизу вверх по моему входу.
— О черт. — Я вцепляюсь пальцами в одеяло, пытаясь не слететь с кровати.
Язык Джио кружит по кругу, его рот смыкается на моем клиторе, и он сосет. Все мое тело горит от удовольствия, в то время как его пальцы впиваются в плоть моих бедер. Он сосет и облизывает меня, словно я действительно его любимый десерт в меню.
— Джио, черт, о боже мой! — Стону я, мои бедра поднимаются вверх и прижимаются к его лицу.
Одну руку он убирает с моего бедра, а затем его пальцы скользят в мой вход, изгибаясь вверх, после чего вынимаются и снова входят. Все это время его язык продолжает кружить вокруг моего клитора. Холодный пот покрывает мою кожу, а глаза зажмуриваются, пока я катаюсь на американских горках ощущений. Мои ноги дрожат, пытаясь сомкнуться вокруг головы Джио, но он не позволяет мне сдвинуться с места даже на самую малость. Одной рукой он прижимает мое правое бедро к матрасу, его предплечье проделывает то же самое с левым. Его пальцы двигаются быстрее. Жестче.
— Черт, Джио, я не могу… — Моя голова вертится из стороны в сторону.
Джио отвечает рычанием. Его зубы скользят по моему клитору, и новое ощущение отправляет меня за край, в бездну, где не существует ничего, кроме удовольствия, которое Джованни Де Беллис снова выжимает из моего тела.
Глава 25

Девять дней. Этого мудака пытали девять гребаных дней, и он не дал нам ни единой полезной информации, которая указала бы, кто, черт возьми, издевается над нами. Большую часть дней я просыпаюсь и слышу смех отца в своей голове. Он издевается надо мной, в каком бы аду ни находился.
 
За последнюю неделю напали на пять наших предприятий. Начиная от разгрома и заканчивая перестрелками. На данный момент мне пришлось закрыть три ресторана и два бара на ремонт. Гейб занимается уборкой, но это дерьмо требует времени, а Санто занят самолечением от крови, которую он пролил, пытаясь выудить информацию из нашего маленького друга, запертого на пустом складе.
Единственное, что, кажется, сейчас происходит в моей жизни правильно, — это Элли. Вот почему я только что разговаривал по телефону со своим другом-ювелиром, чтобы заказать для нее камень.
— Почему пятьсот тысяч только что перевели в Smith's Jewellery? — Гейб заходит в мой кабинет с озадаченным выражением лица.
— Я кое-что купил, — говорю я ему. Мне следовало догадаться, что у него установлены уведомления обо всем, что связано со счетами.
— Ты что-то купил. У ювелира. За 500 тысяч? Что? — спрашивает он.
— Не твое собачье дело, — ворчу я.
— Ни хрена себе. Нет. Что случилось с парнем, который всего несколько месяцев назад говорил о том, что никогда не женится и не остепенится? — У Гейба отвисает целюсть от шока.
— Он встретил Элли, — невозмутимо заявляю я.
— Блять, Джио, это безумие. Ты только что встретил эту девушку.
— К чему ты клонишь?
— Убедись, что она знает, что если выйдет за тебя замуж, присоединится к этой семье, то не сможет уйти, разве что в гребаном мешке для трупов.
Я моргаю, считая до десяти, чтобы не пырнуть брата ножом для вскрытия писем, который лежит у меня на столе.
— Ладно, я вижу, что ты выглядишь убийственно и все такое, так что я пойду. У меня есть дела, о которых нужно позаботиться. Но сделай одолжение и проверь Санто сегодня, — ворчит Гейб.
Я ничего не говорю. А все еще пытаюсь выкинуть гребаный образ Элли в мешке для трупов из своей чертовой головы.
— Блять, как же здесь воняет, — ворчу я. Джеймс и Дэн прикрывают рты и носы руками, когда мы входим на склад.
— Босс, хотите, чтобы мы подождали снаружи? — спрашивает меня Дэн.
Я смотрю на него.
— Идите. Я ненадолго. — Киваю я. Затем отступаю и наблюдаю за Санто.
Мой брат сидит на стуле лицом к парню, который определенно знавал лучшие дни. Кем бы, блять, ни был этот мудак, в данный момент он раздет догола, его лодыжки привязаны к ножкам другого стула, а руки — за спинкой. Его лицо опухло. Все его тело покрыто синяками, а также красными пятнами, как свежей, так и засохшей крови. Как я уже сказал, он знавал лучшие времена. Удивительно, что он до сих пор не раскололся и не выдал Санто нужную ему информацию.
Если, конечно, этот ублюдок ни черта не знает.
Я делаю шаг вперед и захожу ему за спину, не сводя глаз со своего брата. Как я уже сказал, прошло девять дней. Значит, если бы этот парень собирался заговорить, он бы уже это сделал. Достав пистолет из кобуры на груди, я направляю его ему в затылок и нажимаю на курок. Кровь и мозговое вещество заливают все вокруг в радиусе брызг. Я опускаю взгляд на себя и тут же жалею о своем сегодняшнем выборе наряда. Теперь мне придется сжечь эту одежду, а мне чертовски нравился этот костюм.
Санто не двигается, не вздрагивает. Он просто сидит и смотрит. Только смотрит не на меня, а сквозь меня. Тот, на кого или что он смотрит, находится в его собственной голове.
Я обхожу стул и опрокидываю его вместе с обмякшим телом на землю. Затем становлюсь на колени перед братом и обхватываю его лицо в ладонями.
— Санто, пора возвращаться домой, — говорю я ему.
Он медленно моргает, словно выходя из оцепенения. Его глаза озираются по сторонам и кажутся растерянными.
— Джио? — спрашивает он. — Что случилось?
Блять, он был настолько выбит из колеи, что даже не знал, что я здесь.