Вмерзшие в S-T-I-K-S 2. Клейменые холодом (СИ)

Варик выскочил на улицу, оглянулся по сторонам и помчался к машине.
– Он все еще в бегах? – едва сдерживая улыбку, спросил Воронцов.
– Ага.
Оказалось, когда десять дней назад он дотащил Литра до дома, то снова обнес его хату и еще парочку соседних. Теперь вот от каждого столба шарахается, а ну как там притаился какой-нибудь рейдер.
– Здорова! – бросил он. Несмотря на жару на парне был шарф.
– Здоровей видали, – ответил я.
Варик открыл дверцу, поднялся по ступенькам, запрыгнул в салон и тут же вывалился наружу, увидев ощерившегося пса.
– Злыдень! – рявкнул я. – Кончать людей до инфаркта доводить.
Пес, развалившийся на двух пассажирских креслах, даже ухом не повел. Эта своенравная скотина обожала пугать людей до смерти. Всех кроме Дары, к ней он относился даже лучше ко мне. Она единственная кому он позволял себя гладить.
– Залазь не бойся, не тронет он тебя, – поторопил я мнущегося товарища.
Тот встал на первую ступеньку и с сомнением покосился на собаку. Затем все же набрался смелости и залез внутрь. А вот Васе его хладнокровия не хватило. Злыдень его больше всех не любил, может за то зловоние, что приходилось терпеть, когда они были соседями по клетке, поэтому бомж ехал в транспортном отсеке.
– Вы че так легко оделись? – спросил Варик.
– Так жара же.
– А ну как Срань начнется?
– Она у меня и не прекращается с тех пор как я в этот мир попал.
– Что за Срань? – спросил Воронцов.
– Вот вы темные, – покачал головой Варик. – Перед ней как раз в прошлый такое потепление было. Я еще тогда пешком под стол ходил.
– Заноза я Береза, – раздался в рации веселый голос Дары.
– Я щас приеду и кого-то выпорю за нарушение дисциплины связи, – с напускной строгостью заявил я.
– Ути-пути какие мы стлогие, – по-детски исказив голосок запоясничала Дара. – Я надеюсь на моем квадроцикле приедешь.
– На Бурлаке, а это большая машина, могу и не разглядеть одну маленькую хрупкую девчонку с языком без гостей и головой без мозгов.
– Давай быстрее.
– Обязательно. Мчусь на всех порах. Вон у Злыдня аж уши на ветру хлопают, – сказал я и отключился.
– А вы друг друга стоите, – заметил Варик, в первый раз услышавший наше с Дарой общение.
– Толи еще будет, – сказал Воронцов.
Бурлак собирал удивленные взгляды. Не часто в районе нимф такие машины показываются, еще реже они подруливают к женскому общежитию.
– Нифига себе девчуля, – поразился Варик. Но стоило ему услышать сухой щелчок предохранителя как весь романтический настрой улетучился без следа.
– Дверь открой, – буркнул я. Парень спохватился и толкнул тяжелую дверь. Она не поддалась. Все еще иногда заедала после всего, что с ней приключилось.
– Ногой вдарь, – посоветовал я.
От удара дверь распахнулась. Дара забралась внутрь. Злыдень завилял хвостом и уткнулся в нее лобастой башкой.
– Ну фу, Злыдя, – с трудом отпихнула она пса, который уже все лицо ей облизал. Дара встала и потыкала пальцем в дыры от пуль на потолке. – Это типа специальный рейдерский дизайн?
– Это вентиляция, – сказал я. – Сегодня тепло, позаботился вот, чтоб тебе жарко не было. Жопу приземляй.
Я дождался, когда она плюхнется на сиденье и продолжил петлял по узким улочкам района нимф. Осталось только забрать Алису.
Моя рыжеволосая красотка уже ждала у подъезда. Варик распахнул дверь и подал ей руку. Знахарка поздоровалась со всеми и чмокнула меня в щеку. На нее Злыдень реагировал нейтрально, без особого энтузиазма, но и агрессии не проявлял. В то время как сама Алиса боялась его. Вот и сейчас она робко прошла мимо собаки и села.
– Уважаемые пассажиры, просьба не отрывать задницы от сидений, – шутливо объявил я. – Если почувствуете сильную тряску и резкое снижение скорости, значит нам пробили колеса. Следующая станция Промзона.
Перед въездом в Промку я остановился. В прошлый раз местные аборигены подложили мне шипы прямо здесь. Уроды не перестают гадить, впрочем это было предсказуемо. Одного я даже в задницу подстрелил, но ему удалось уползти, а ночью гоняться за ними не стал, слишком опасно.
 
Ехал не торопясь. Воронцов то и дело приподнимался в кресле и выглядывал вперед, но ни он не я ничего не видели. До поворота добрались без происшествий. Это очень странно. Такого еще ни разу не было. Даже как-то пугает. Неужели на самой базе что-то напакостили?
– Да ты шутишь? – испуганно уставился на меня Воронцов, только сейчас сообразивший куда я всех везу.
– Нет, дружище. Я очень серьезен.
На повороте еще больше пришлось снизить скорость. Но и тут никакой подляны не обнаружилось. Подозрительно. Я переключил частоту радиостанции и вызвал Танка.
– Заноза Танку.
– На приеме.
– Как обстановка?
– Все путем. Уже слышу вас. Выхожу встречать.
– Принял.
Я поддал газу и уже без опаски проехал остальную часть пути. Кваз распахнул неказистые одностворчатые ворота наскоро сколоченные из старых брусков и десятка разномастных листов сайдинга. Бурлак с трудом протиснулся в проход и остановился перед двухэтажной постройкой.
– Конечная, – объявил я. Впрочем, это и так было всем понятно. – Васю выпустите и жратву с напитками из машины заберите.
Я заглушил движок. Прыгнул в снег и поздоровался с квазом.
– Здорова, верзила, – бросила ему Дара.
– И тебе привет, языкастая.
– Как прошло? – спросил я у Танка.
– Тихо все сегодня. Скучно даже, я бы сказал, – пожаловался здоровяк. – Я тогда поеду, в душ сгоняю и через пару часиков вернусь.
– Добро.
Танк прыгнул на снегоход, дал движку прогреться и уехал. Он единственный, кто не боялся здесь кататься в одиночку.
Злыдень обходил территорию, проверял не поменялось ли тут чего с его последнего визита. Обнаружив чьи-то желтые отметины на снегу он тут же задрал лапу и пометил территорию. Друзья уже занесли все внутрь и осматривали здание. Один Воронцов топтался у входа. Посещать свою бывшую пыточную ему не хотелось.
– Чего мнешься. Погнали. Мы там прибрались, – сказал я, положив руку ему на плечо.
За десять дней, что мы тут трудились здание и прилегающая территория сильно изменились. По периметру теперь шел забор из бетонных плит. Кучу мусора во дворе рассортированы. Метал к металлу, дерево к дереву, непригодное дерьмо к непригодному дерьму. У входа стоял небольшой генератор. От него внутрь здания уходил удлинитель.
Окна теперь были заколочены деревянными щитами, разумеется, с щелями в которые можно просунуть дуло пистолета. Весь мусор выброшен, а кровь оттерта. На первом этаже справа от входа появился стол с деревянными табуретами и лавками. Спереди у стены стоял обшарпанный диван.
Я сходил в машину, принес оттуда телескоп и затащил его на пока пустующий второй этаж. Давно хотел полюбоваться местными звездами. Интересно же какие они из себя. Такие же как земные или совсем не похожи. Можно, конечно, у институтских спросить, но зачем, если сначала можно самому посмотреть.
– Вась, давай на пост, – скомандовал я бомжу.
Тот кивнул и отправился на крышу. Совсем расслабляться тут нельзя. Местные мне покоя не дают. В первый же день изрисовали бетонный забор непристойными надписями и мужскими половыми органами.
И все бы ничего, но на этом они не остановились. Подкидывали шипы на дорогу. Преграждали путь самодельными баррикадами. Кидались в стекла камнями. А пару дней назад закинули несколько коктейлей Молотова. Вот тогда я и подстрелил одного из них.
Варик уже включил музыку на большой блютус-колонке. Девчата молча расставляли на столе бутылки, посуду и продукты. Воронцова нигде не было. Похоже спустился в подвал. Я последовал за ним. Друг смотрел на пустое помещение. В нем не осталось и следа от совершенных здесь деяний.
 
Таким мне Воронцова видеть не доводилось. Лицо перекошено от злобы. В глазах столько холода, сколько во всем северном участке Улья не наберется. Мы молча стояли несколько минут, затем он нарушил тишину: