Тринадцатые Звездные войны

— Да нет, вряд ли. Харри, ты не вызывал ее отдельно?
— Я сказал ей, что мы будем говорить после полуночи, когда все разойдутся по домам. Все могли это слышать.
— Значит у нее не было причин бросать меня,— сказал Мэт.— Впрочем, я не вижу оснований, для того, чтобы копать в этом.
— Странно,— сказал Худ.— Я думаю, что нам не вредно проанализировать твою жизнь.
— Ты очень обиделся? — спросила Лейни.
— Конечно. Кому понравится, когда с ним играют, а потом бросают, как ненужную игрушку.
— Ты не оскорбил ее?
— Конечно нет. Я напился уже потом.
— Ты говорил, что с тобой и раньше бывало такое.
— Да, черт побери. Каждый раз. Я не знал ни одной девушки до этой ночи.— Мэт затравленно осмотрелся. Все промолчали.— Вот почему я не понимаю, чему может помочь этот разговор. Для меня в поступке Полли не было ничего необычного.
Худ сказал:
— Но для Полли это было необычно. Полли никогда не была легкомысленной. Разве я не прав, Лейни?
— Да, она всегда серьезно относилась к сексу и никогда не стала бы кокетничать с тем, кого сама не хочет. Ты говорил о глазах охранника. А ты не заметил ничего странного в глазах Полли?
— К чему ты клонишь?
— Ты сказал, что каждый раз, когда девушка тебе нравилась и ты хотел лечь с ней в постель, она уходила от тебя. Почему? Ты не урод. И достаточно вежлив. И чистоплотен. Так было что-нибудь странное с глазами Полли?
— Черт побери, Лейни... Глаза...— Что-то изменилось в лице
Полли. Она, казалось, прислушивалась к чему-то, чего не слышал никто кроме нее. Она смотрела сквозь него и глаза ее были как у слепой...
— Она выглядела так, как будто о чем-то глубоко задумалась, а затем она повернулась и ушла.
— Это случилось внезапно. Может, она...
Мэт вскочил. Больше он не мог терпеть. Все нервы его натянулись до предела. Еще никто и никогда не вторгался так бесцеремонно в его интимную жизнь! Он не мог себе представить, что женщина, разделившая с ним постель, подарившая ему блаженство, может выслушивать все излияния его души и подвергать их бесстрастному анализу. Он ощущал себя так, как будто его препарируют для того, чтобы поместить в банк органов.
И он уже был готов сказать это в самых изощренных выражениях, когда вдруг заметил, что на него никто не смотрит.
На него никто не смотрит.
Лейни смотрела на искусственный огонь в камине, Худ смотрел на Лейни, Харри Кейн все сидел в лозе мыслителя. Все они были погружены в размышления и вряд ли видели что-либо перед собой.
— Остается главное,— сонно сказал Харри Кейн.— Как мы освободим остальных, если спаслось только четверо.— Он осмотрел всех присутствующих, а затем вновь погрузился в созерцание своего пупка изнутри.
Мэт почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Харри смотрел прямо на Мэта, но не видел его. Глаза Харри стали какими-то странными.
Мэт наклонился и заглянул в глаза Харри, как будто тот был восковой куклой.
Харри подскочил, как будто его стукнули. Он смотрел на Мэта с изумлением.
— Мммм... О! Ты сделал это с нами!
В этом не было сомнения. Мэт кивнул.— Вы все внезапно забыли обо мне.
— А как наши глаза? — Худ готов был прыгнуть на Мэта, так велико было его нетерпение.
— Что-то случилось с ними. Но я не понял. Я хотел посмотреть поближе и внезапно все кончалось. '
Харри Кейн употребил словечко, которое ваш редактор не рискнул оставить в этой книге.
— Внезапно? — сказал Худ.-— Я не помню ничего внезапного.
— А что ты помнишь?
— Ничего. Мы говорили о глазах... или о Полли? Да, о Полли. Мэт, тебе этот разговор не нравился.
Мэт откашлялся.
— Значит, поэтому ты и сделал все это. Ты не хотел, чтобы мы видели твое смущение.
— Возможно.
Худ довольно потер руки.
— Отлично. Значит, мы теперь знаем, что в тебе есть что-то, что не подчиняется твоему сознанию, что находится под контролем подсознания. Что еще осталось невыясненным? Глаза? — Худ смотрел на присутствующих, как преподаватель на не слишком способных и умных учеников.— Во-первых, какую роль играют глаза во всем этом? Во-вторых, почему охранник все же выстрелил в тебя? И в-третьих, почему ты используешь свою способность, чтобы прогонять от себя девушек?
 
— Черт побери, Худ!..
— Келлер!
Это был приказ. Харри Кейн снова был в позе мыслителя, глядя в пространство.
— Ты сказал, что Полли глубоко задумалась. Мы тоже задумались сейчас?
— Когда вы забыли обо мне? Да.
— И я тоже?
— Да. Погоди.— Мэт встал и обошел вокруг Харри, разглядывая его. Поза Мыслителя: подбородок на кулаке, локоть на колене, лицо опущено, брови сведены, глаза затуманены... Затуманены? Но нет, нет...
— Нет. Ты не такой. Что-то неправильно.
— Что?
— Глаза.
— Опять все то же,— разочарованно сказал Харри. Но ничего не понял. Что-то не так, но что именно? Он вспомнил, как они стояли с Полли, касаясь друг друга руками и коленями, всем телом... Он чувствовал, как теплая волна поднялась в нем... и вдруг...
— Слишком большие,— сказал Мэт.— Зрачки слишком большие. Когда человек забывает обо всем вокруг, у него сужаются зрачки.
— А глаза Полли? — спросил Худ.— Они тоже сузились?
— Да, превратились в точку. И глаза охранника тоже. Да, да. Именно поэтому мне их глаза показались странными. Зрачки превратились в точки.
Худ вздохнул с облегчением.
— Тогда все ясно,— сказал он и встал.— Я думаю, что нам пора подумать об обеде.
— Подожди! — тон Харри Кейна был повелительным. Худ рассмеялся.
— Прекрати смеяться,— сказал Харри.— Чем бы не обладал Келлер, он нам нужен. Говори все, что ты думаешь о нем.
Мэт хотел протестовать. Он вовсе не намеревался служить Сынам Земли. Но пока он решил помолчать.
— У него очень ограниченная форма телепатии,— сказал Худ.— И именно поэтому она чрезвычайно чувствительна ко многим фак
торам, от многого зависит.— Он улыбнулся.— Мы должны назвать этот феномен каким-то новым названием. Телепатия сюда не совсем подходит.
Три человека слушали терпеливо, но пока ничего не понимали.
— Мэт может с помощью своего разума управлять нервами и мышцами, которые сокращают зрачки других людей.— И он улыбнулся, ожидая реакции слушателей.
— Ну, так что из того? — спросил Харри.
— Ты не понимаешь? Ах, да, конечно. Ты знаешь что-нибудь об исследовании метизации?
Все трое сказали нет.
— Эти исследования были запрещены на Земле много лет назад, так как их результаты могли использоваться в преступных целях. Однако были обнаружены очень интересные вещи. Например, относительно расширения и сужения зрачка. Во-первых, по расширению или сужению зрачков можно судить об интересе человека к предмету, который ему показывают. Причем такая реакция зрачков абсолютно непроизвольна. Человек не знает о ней.
— Может именно поэтому,— продолжал Худ, улыбаясь,— в наиболее дорогих ресторанах обычно полутемно. Парочки, сидящие за столиками, не могут видеть глаз друг друга и не знают подлинных чувств партнера. Как вы думаете?
— Я думаю, что сейчас нам следует говорить о Келлере,— сказал Харри Кейн.
— Он же все сказал,— заметила Лейни.— Неужели ты не понимаешь, что Келлер боится, когда на него смотрят и тогда он непроизвольно воздействует на зрачки человека и, естественно, тот теряет интерес к Мэту.
— Точно,— Худ улыбнулся Лейни.— Но, Мэт, это не действует, если человек только слышит тебя, но не видит...
— Или если я не сконцентрируюсь на этом. Так случилось, когда охранник выстрелил в меня.
— Я все еще не понимаю, как это получается,— сказала Лейни.— Я немного занималась с тобой телепатией, Джей. Значит, Мэт воздействует на мозг!
— Мы этого не знаем. Но глазные нервы неотделимы от мозга.
Харри встал и потянулся.
— Сейчас дело не в этом. Главное, что это существует. Это, как шапка невидимка. Сейчас нужно думать, как лучше использовать этот дар.