Искушение

– Ради бога, Динь, слезай уже оттуда, – пробормотала я. Светильник раскачивался. – Нет у тебя никакого инсульта. Забудь, что я сказала.
– Терпеть не могу, когда ты зовешь меня «Динь»!
Я ухмыльнулась.
– Знаю.
– Зараза. – Помедлив, Динь все-таки опустился на стол, уселся и прищурился на меня. – Значит, в тебя стреляли?
Я закончила собирать хлопья и кивнула.
– Причем стрелял эльф.
– С каких это пор они пользуются оружием?
Я взяла коробку из-под хлопьев, миску и выбросила ее содержимое в мусорное ведро. Не буду же я это есть после того, как Динь там спал. И нет ничего странного в том, чтобы обсуждать с домовенком работу. Кажется, он воспринял новости спокойно.
– Понятия не имею. А еще у него кожа была не серебристая.
Динь ничего не ответил, я обернулась, решив, что он упал в обморок, но домовенок был в сознании и удивленно таращился на меня.
– И пистолет у него в руке появился словно из ниоткуда, – добавила я.
Динь сглотнул.
– И я проткнула его железным прутом, а ему хоть бы хны, – закончила я и подошла к Диню.
Он вскочил на ноги.
– Да это же…
– Старейшина?
Динь закивал.
– Они крутые. Страшные, но крутые. – Он на цыпочках подошел к краю стола. – Он был рядом, когда стрелял в тебя? Но так, будто бы далеко?
Странный вопрос, но Динь есть Динь.
– Нет, он был достаточно далеко. Если бы он был близко, я бы сейчас тут не стояла.
Динь побледнел.
– Никогда не видел здесь старейшину.
– А сколько ты уже в этом мире?
Динь дернул плечиком. Не то что бы я ожидала услышать ответ, по крайней мере толковый. Динь даже не знал, через какой портал попал сюда и как вообще здесь очутился. Сказал, что очнулся уже в нашем мире, на кладбище, и понятия не имеет, как это произошло. Судя по его состоянию и повадкам, подозреваю, что его избили и вышвырнули вон. Динь мне так и не сказал, как его зовут на самом деле, потому что тот, кто знает настоящее имя любого существа из Иного мира, получает власть над ним, даже над эльфами. Так что я знала лишь то, что эльфов он ненавидит так же сильно, как члены Ордена. Насколько я поняла, эльфы практически истребили его народ в Ином мире, убили всю его семью. А раз Динь ненавидит эльфов, значит, мы с ним союзники, пусть даже остальные члены Ордена со мной не согласятся.
– Я видел старейшин в Ином мире, – заявил Динь театральным тоном. – Я даже видел их принца.
– Да ну?
Он кивнул.
– Принц… – Динь раскинул руки и завертелся на месте, да так, что у меня голова закружилась на него смотреть. – Принц великолепен.
Хм.
– Как и большинство эльфов. Они ведь очень красивые, хотя и смертельно опасные, надменные ублюдки. – Динь замолчал. – Принц действительно опасен.
Я прислонилась к столу, не обращая внимания на то, что у меня снова разболелся живот.
– Ты видел принца? Настоящего повелителя Иного мира?
– Ага. Целых три раза. – Брауни оживился. – Один раз на лугу. Там такой луг, как в том фильме про светящегося вампира, у которого волосы торчат во все стороны. [5]
Ишь ты.
– Слава богу, он меня не заметил. Второй раз я видел его у их дворца. Он похож на тот, что в этом сериале, который ты смотришь, ну в том, где все умирают.
– В «Игре престолов», что ли? – предположила я. – В Королевской Гавани?
Динь так энергично кивнул, что аж подпрыгнул.
– А в третий раз… он занимался тем, чем ты никогда не занимаешься.
Ну, я много чем не занимаюсь.
– И чем же это?
Динь приставил ладони рупором ко рту, выпрямился и расправил крылья:
– У него был секс.
– Динь. – Я покачала головой.
– С тремя женщинами. Тремя. – Динь снова уселся на стол и озадаченно покачал головой.
Я и сама изумилась. Один с тремя тетками? Хотя, впрочем, чему тут удивляться. Эльфы обожают секс. Еще одно оружие, которое они используют против смертных.
– Как такое вообще возможно? – задумался Динь.
– Тут талант нужен. – Я уставилась на домовенка. Он снова закружился в танце. – Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы старейшины жили в нашем мире?
 
Динь остановился и взглянул на меня.
– Нет.
– А о том, чтобы старейшина вдруг решил обнаружить себя?
Домовенок покачал головой.
– Никаких предположений.
– Ты ведь не стал бы меня обманывать?
– Нет, – ухмыльнулся Динь. – У тебя же премиальный аккаунт на «Амазоне».
Я фыркнула.
– Приятно знать, чем именно можно заслужить твою преданность. – Я отошла от стола и направилась к рюкзаку. – Кстати, пока ты дрых, тебе тут посылки пришли. Я положила их на табуретку у двери.
– А! – Динь взмыл в воздух. – Так чего же ты молчала? – Он устремился было в гостиную, но остановился рядом со мной. – Но с тобой точно все в порядке? Ты не умрешь во сне? Ведь обо мне же никто не знает, а значит, и искать не будет, а все зефиринки из «Талисманчиков» я уже съел.
Я негромко рассмеялась и покачала головой. О Дине не знала ни одна живая душа, даже Вэл. Каждый раз, когда ко мне кто-то приходил, брауни прятался.
– Все в порядке. Побаливает немножко, но на этот случай мне дали таблетки. Так что я приму душ и, пожалуй, лягу поспать.
– Сейчас же только четыре часа.
– Когда я пришла, ты дрых без задних ног, так что кто бы говорил. – Я выудила из переднего кармана рюкзака пузырек, вытряхнула из него одну таблетку и запила шипучкой из холодильника.
– Смотри не привыкни. Мне как-то не хочется оказаться под одной крышей с наркоманкой, потому что потом ты перейдешь на более сильные стимуляторы и кончишь тем, что подсядешь на соль для ванн [6] и обглодаешь мне лицо. – С этими словами брауни вылетел из комнаты.
Динь… Динь странный.
Пока я брела в спальню, мимо меня пролетел Динь в обнимку с куклой-троллем какой-то психоделической расцветки. Динь их коллекционировал, и, положа руку на сердце, мне совершенно не хотелось знать, что он с ними делает.
Оказавшись наконец в спальне, я поставила шипучку на тумбочку и включила ночник. И если в комнате у меня обычно темно, то обстановка была самая что ни на есть яркая: наволочки цвета фуксии, темно-фиолетовое одеяло из шенили, в изножье кровати – розово-голубая скамеечка в «огурцах». Даже два комода и тумбочка были голубые.
Раз уж мне, в отличие от Вэл, не идут яркие цвета в одежде, я старалась окружать себя ими в интерьере.
Я разделась, бросив вещи кучкой у дверей в ванную, вход в которую был из спальни. Слава богу, ванн у меня две, потому что во второй, в которую можно было попасть из коридора, Динь любил плескаться, как в бассейне. Моя же была роскошной и скромной: мне нравилась старинная ванна на львиных лапах и карниз для шторы.
Я включила воду погорячее, насколько могла вытерпеть, проверила, не сползла ли повязка, прикрывавшая швы, и встала под струю, от которой шел пар. Едва вода коснулась кожи, я издала вопль блаженства. Как будто не мылась несколько дней.
Вода окрасилась в густо-розовый цвет, потом стекла: я смыла засохшую кровь. Дважды вымыла голову и, стоя под душем, медленно припоминала все, что случилось прошлой ночью.
Я шлепнула себя по щекам, но в душе моей росла горечь, и в горле стоял ком. Крепко зажмурилась, так что заболели глаза, я старалась не расплакаться.
Я не плакала с той ночи, когда убили моих приемных родителей, с той самой ночи, когда убили Шона. Тогда я пролила столько слез, что, наверно, на всю жизнь хватило бы. А этот выстрел будто бы вскрыл тупым ножом мои старые раны. Уж не знаю, почему так, разве что как напоминание о том, что человек смертен. Но я снова видела, точно наяву, мертвые глаза Холли и Эдриана, так ясно, словно стояла над их телами. И как покрывается мертвенной бледностью лицо Шона…
Я коснулась символа свободы, вытатуированного у левого бедра, повернулась к струе воды спиной и заставила себя дышать ровно и глубоко, пока ком в горле не исчез и не поблекли образы той черной ночи.