Искушение

По моему телу пробежала дрожь. Я закрыла глаза. Я ласкала его медленно, толком не зная, что делать: я ведь сто лет ничем таким не занималась. Рен уткнулся мне в шею и застонал. Его палец скользнул по моей промежности. Низ моего живота напрягся от возбуждения.
– Я все правильно делаю? – спросила я тихо.
– Ну конечно, Айви, ты все делаешь замечательно. – Рен отстранился, покрыл поцелуями мою щеку и прижался губами к моему рту. – Все, что ты делаешь, прекрасно. Абсолютно все.
Ободренная его признанием, я отклонилась назад, посмотрела вниз – и тут же подняла глаза и уставилась на Рена, как идиотка. Он хотел меня, а я хотела его. Я забыла, каким сильным бывает желание, да и, пожалуй, никогда толком не понимала – по крайней мере до этой минуты.
– Я хочу тебе кое в чем признаться. – Рен обхватил мою руку своей, а другой рукой продолжал меня ласкать.
– В чем? – выдохнула я.
Он остановил мою руку.
– Я сделал это прошлой ночью, когда вернулся домой. Я так тебя хотел, что не мог иначе.
Ого.
Ошеломленная признанием Рена, я подняла голову и поцеловала его. Я крепче сжала его член. Он терся о мою ладонь. Мы оба часто дышали. Одной рукой Рен обхватил меня сзади за шею, а другая снова проникла ко мне в белье. Когда его палец коснулся моих влажных губ и вошел в меня, у меня замерло сердце.
– У тебя там так туго, – пробормотал Рен, – ты не…
Я мотнула головой, но он почему-то остановился. Я прижалась к его руке, чтобы заставить его дальше проникнуть в меня и ощутить, как его ладонь коснется комочка нежной кожи.
– О боже, – вздохнула я. Это было единственное, что я могла сказать, пока Рен ласкал меня.
Я словно в огне горела. Все мое тело покалывало от удовольствия. Мы целовались взасос, я терлась о руку Рена и гладила его член. Мы двигались в унисон. Напряжение нарастало, и вот его уже невозможно было терпеть. Я лихорадочно прижималась к его ладони. Рен стонал. На кончике его члена выступила капля влаги, и я догадалась, что Рен вот-вот кончит. Я тоже готова была кончить – нет, я уже кончала. Я запрокинула голову и застонала: напряжение оставило меня, и наслаждение охватило все мое существо. Меня била дрожь. Рен вскинул бедра. Его член напрягся в последний раз и опал.
Не знаю, сколько времени прошло, пока кто-то из нас нашел в себе силы пошевелиться, убрать руки: мы так и сидели, не в состоянии отпустить друг друга. Рен обнял меня, прижал к себе. Сердце мое билось спокойнее. Рен дышал судорожно, глубоко. Он поцеловал меня в висок.
– Побудь еще немного, а потом я отвезу тебя домой, – предложил он.
Умнее было бы отказаться и поскорее сбежать, раз уж я добилась, чего хотела. Да и Рен уже не грустил. Мы оба получили свое. Но мне было так тепло в его объятиях, что совершенно не хотелось бежать. Я чувствовала, что обо мне заботятся, что я не одинока, и была не готова отказываться от этого прекрасного ощущения.
Я понимала, что накосячила и сделанного уже не исправить, но все равно свернулась калачиком в объятиях Рена.
– Хорошо.
* * *
Поздно вечером Рен отвез меня домой – на сей раз это был не мотоцикл, а пикап, поскольку начался дождь. Когда мы уже были на месте, мне не сразу удалось выйти из машины.
Но я тут была ни при чем.
Я попыталась выскользнуть, но не успела дотронуться до ручки двери, как Рен обвил меня рукой за талию и прижал к себе. Капли дождя стучали в стекло, струились ручейками. Парень взял меня за запястья.
– Ты чего?
Он улыбнулся и прижал мои руки к своей груди. Я почувствовала, как бьется его сердце под моей ладонью.
– Хочу тебе кое-что рассказать.
Я приподняла брови, стараясь ничем не выдать волнения, хотя пульс у меня участился.
– О чем? Что ты любишь телячьи нежности и постоянно распускаешь руки? Я это и так уже знаю.
– Язва, – усмехнулся Рен и потянулся ко мне. – Без поцелуя не выпущу.
У меня перехватило дыхание.
– Да ну.
– Ну да.
В этом замечательном пикапе с запотевшими стеклами Рен положил мои руки к себе на грудь и целовал меня так, словно умирал от жажды, а я была его личным ведром воды. Рен издавал брутальный гортанный рык, от которого меня бросало в жар. Сперва мы целовались, потом принялись ласкать друг друга. Рен гладил меня по груди, плечам, спине. Я запустила руки ему под рубашку, касаясь впадин его плоского живота. Казалось, я не контролирую свои движения: мои пальцы словно сами собой попытались проникнуть под ремень его джинсов.
 
– Остановись, – глухо попросил Рен, с трудом отрываясь от меня. В тусклом желтом свете лампочки на потолке пикапа я увидела, что губы у него распухли. Судя по тому, что я чувствовала, у меня тоже. – Или нас арестуют за непристойное поведение.
У меня пылали щеки, горело все тело, и мне было трудно перестать, но я все-таки нашла в себе силы попрощаться. Мы договорились встретиться завтра после университета и поговорить с Джеромом.
– Завтра?
Рен сглотнул и кивнул.
Я вышла из машины под холодный дождь и побежала к калитке. В голове у меня билась мысль: зачем мне все это нужно? Ну, оргазм, понятное дело, но речь не только о сексе. Все намного серьезнее. По-хорошему, я должна шарахаться от такого, как от огня, а я вот радуюсь и надеюсь, что смогу пожить как все нормальные люди, несмотря на все окружающее меня безумие.
Да имею ли я вообще на это право? Сегодня впервые за много лет я снова почувствовала себя обычным человеком. Мы валялись на диване, заказали еду на дом и смотрели какое-то реалити-шоу по кабельному каналу. Мы не говорили ни о работе, ни о старейшинах, ни о порталах, хотя до равноденствия оставалось каких-то три дня, и именно это должно было нас заботить больше всего. А мы… просто отдыхали, как все наши ровесники, и я бы не променяла…
Тяжелые шаги за спиной вывели меня из задумчивости. Я уже подходила к лестнице и обернулась, готовая хорошенько врезать преследователю, но это оказался Рен. Я опустила руки.
– Ты чего?
Не успела я договорить, как он подбежал ко мне, схватил меня за бедра, приподнял и прижал к стене. Я тоже не растерялась: обхватила его ногами за пояс, руками за шею и ахнула, когда Рен поцеловал меня. Я чувствовала его желание, и, несмотря на холодный дождь, мне было жарко.
Рен сжимал ладонями мое лицо, с силой прижимался ко мне бедрами, и я испытывала такое возбуждение, что не могла думать ни о чем, кроме разнообразных непристойных действий, о которых он обмолвился в машине, но уж никак не о том, что нас за это могут оштрафовать или даже арестовать.
Небо разрезала молния, ударил гром, но я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца, и чувствовала лишь, как Рен вжимается в меня. Мы целовались, не в силах оторваться друг от друга. Казалось, я готова была раствориться в нем без остатка. Мы дрожали, ладони наши стали скользкими. Не знаю, долго ли мы простояли так, но одежда наша промокла насквозь, и когда мы наконец прервались, чтобы отдышаться, меня трясло от холода. Рен скользнул губами по моей щеке, коснулся моего горла и запрокинул мою голову.
Волосы облепили его лоб, по щекам струилась вода. Он походил на морского бога.
– Спасибо тебе за сегодняшний день. Ты даже не представляешь, как много для меня значит, что ты сегодня была со мной. – Рен чмокнул меня в кончик носа, отстранился и аккуратно поставил меня на землю. – До завтра.
И был таков. Растворился в дожде, точно призрачный любовник.
– Ничего себе, – прошептала я. Молния разрезала небо, и тут же раздался гром.
Я ввалилась домой, не помня себя и мокрая до нитки. Динь сидел в гостиной. Он бросил на меня долгий озадаченный взгляд и, не говоря ни слова, упорхнул к себе в комнату. Я даже обрадовалась: у меня голова шла кругом, и не было душевных сил объясняться с Динем.
Ночью я спала как убитая. Точнее, как девушка, которая впервые за долгие годы испытала наслаждение, которое не сама себе доставила. Проснулась я совершенно отдохнувшей, но все утро, пока я бегала и собиралась в университет, что-то меня тревожило, какая-то мысль не давала мне покоя. Как ни старалась, я никак не могла ухватить, в чем дело.