Неожиданная Россия (СИ)
Всё это средневековье происходило на заре XX в. по соседству с развитой цивилизацией, пьесами Чехова, первым кинематографом и прочими радостями научно-технического прогресса. Лишь в марте 1908 г. в Государственной Думе царской России появился первый законопроект «Об обязательном оспопрививании», но даже он предусматривал введение всеобщей обязательной вакцинации за счёт государства только в европейской части России.
Инициаторы законопроекта приводили в пример западную статистику – в Германии, где по закону практиковалось всеобщее принудительное оспопрививание, за четверть века от этой болезни умерло всего 4 человека, тогда как во Франции, где была развита медицина, но всеобщей обязательной вакцинации не было, оспа ежегодно убивала не менее 600 чел. В Российской империи же только за тот 1908 г. от оспы умерло 38 тыс. чел., при этом земские врачи считали официальную статистику не полной и предполагали реальное число «оспенных могил» за первое десятилетие XX в. в среднем до 100 тыс. ежегодно.
Любопытно, что ещё в 1902 г. закон об обязательной вакцинации против оспы был принят даже в отсталой и вечно раздираемой кризисами Османской Турции. Но в царской Думе подобный законопроект рассматривался полтора года, встретил массу глубокомысленных возражений и в итоге был официально признан «нежелательным».
«А оспа душит людей, как котят…»
Первое в отечественной истории решение о всеобщей обязательной вакцинации было принято в разгар гражданской войны, когда Ленин 10 апреля 1919 г. подписал декрет «Об обязательном оспопрививании». Не смотря на то, что в те дни власть большевиков держалась буквально на волоске, сжатая в кольце враждебных фронтов, декрет не был только пустой декларацией – на самом деле в тот день Ленин подписал целую группу малоизвестных, но весьма практичных законодательных актов о функционировании и развитии микробиологических (тогда чаще говорили «бактериологических») институтов, призванных бороться с заразными болезнями и эпидемиями.
В итоге к 1921 г. такие институты возникли в Ростове, Саратове, Ставрополе, Красноярске, Севастополе, Екатеринбурге, Воронеже, Краснодаре, Омске, Тамбове, Костроме, Тбилиси и Ташкенте. В Москве на базе национализированной частной химико-бактериологической лаборатории был создан Центральный бактериологический институт – сегодня он называется Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии, именно там этим летом создан «Спутник V», первая отечественная вакцина от COVID-19.
Век назад куда актуальнее и опаснее коронавирусов были другие заразы – тиф, чума и оспа, спасение от которых заключалось именно во всеобщей вакцинации. В отличие от последних царей из династии Романовых, первые коммунистические руководители страны отличалась куда более жёсткой политической волей – поэтому при фактически том же уровне научных знаний древнюю оспу ликвидировали за полтора первых десятилетия советской власти. Здесь показателен пример наиболее отсталых и проблемных регионов страны. На территории современной Российской Федерации таковым будет, пожалуй, Дагестан.
В царское время полной статистики по Дагестану, особенно в отношении мусульманского населения, не было. Оспа присутствовала в тех горах всегда, периодически вспыхивая настоящими эпидемиями. Последняя из крупных зафиксирована в 1902 г., когда в окрестностях Буйнакска (тогда город назывался Темир-Хан-Шура) смертность в полтора раза превысила традиционно высокую для горцев-мусульман рождаемость. Нельзя сказать, что царское правительство ничего не делало для исправления ситуации – если к началу царствования Николая II в Дагестане работало всего два «туземных» оспопрививателя, то к 1913 г. таковых было уже 23. Рост впечатляющий, но цифры абсолютно недостаточные.
Весной 1920 г. первые 170 тыс. руб., направленных в медицину Дагестана в рамках уже советской системы, были потрачены именно на финансирование вакцинации против оспы. Тогда же в Буйнакске организовывается первая в регионе лаборатория по производству «детрита», противооспенной вакцины – её создают военные Кавказского фронта на основе приказа Троцкого о создании подобных лабораторий при всех фронтах Советской России.
Спустя полтора десятилетия, летом 1936 г. в Дагестане исключительно оспопрививанием ударными темпами занимается 120 специалистов-медиков, ежемесячно они делают более 140 тыс. прививок. Дагестан здесь именно как типичный пример – в иных регионах России и СССР в ту эпоху проходят аналогичные процессы. При этом массированная вакцинация сопровождается столь же массированной агитацией. Стихи о борьбе с оспой и необходимости вакцин вместо молитв писал для советской власти ещё Маяковский: «Нашла на деревню оспа-зараза. Вопит деревня. Потеряла разум… Молятся, крестятся, да кадилом кадят. А оспа душит людей, как котят… Чем хлестать самогон без просыпу, наймите фельдшера и привейте оспу».
Поэтому 1936 г. становится последним в истории нашей страны, когда были зафиксированы местные, не привозные из-за границы вспышки этой болезни. Всеобщая поголовная вакцинация победила оспу – вскоре в СССР таким же сочетанием науки и медицинской политики, т. е. новыми вакцинами и обязательной вакцинацией, победят сибирскую язву, чуму, тиф, полиомиелит.
То есть 1937 г. это не только год массовых репрессий, но и первый год нашей жизни без оспы. Без того вируса, что веками ежегодно убивал больше людей чем все политические репрессии и многие войны. Для значимости этого факта приведем ещё немного статистики – в двух самых страшных мировых войнах погибло около 92 млн. чел., тогда как от оспы в минувшем XX в. по оценкам учёных умерло от 300 до 500 млн.
Глава 46. Рекруты против Наполеона
Как комплектовалась солдатами русская армия в эпоху Суворова и 1812 года
Ранее, в главе 29-й, было рассказано, как царь Пётр I создавал систему рекрутской повинности, которая не только позволила выиграть войну со Швецией, но и сделала русскую армию одной из сильнейших в Европе. Теперь же расскажем, как обеспечивалась рядовыми солдатами наша армия в эпоху её самых славных побед – во времена генералиссимуса Суворова и 1812 года.
Рекруты наследников Петра
Смерть царя-реформатора несколько снизила военное напряжение империи. В 1728 году для облегчения положения крестьян впервые за четверть века не проводили рекрутский набор, а в следующем году впервые отпустили в отпуск на 12 месяцев треть солдат и офицеров армии.
В 1736 году провели несколько увеличенный набор рекрутов в связи с войной против Турции – брали по 1 человеку с 125 душ мужского пола, забрав в том году в армию около 45 тысяч (обычный же набор тогда давал от 20 до 30 тысяч в год). В 1737 году впервые набрали рекрутов из крестьян-мусульман.
С 1749 по 1754 год при императрице Елизавете Петровне целых пять лет рекрутских наборов не проводилось. И только в 1755 году в связи с надвигающейся войной против Пруссии провели усиленный набор по 1 человеку со 100 душ, который дал 61509 новобранцев.
В 1757 году фельдмаршал Пётр Шувалов ввёл так называемое «Генеральное учреждение о ежегодном сборе рекрут», по которому все существовавшие тогда десять российских губерний разделили на 5 рекрутских округов, чтобы брать с каждого округа рекрутов один раз в 5 лет. При этом с Архангельской губернии рекрутов полагалось брать только на флот.
За всё время войны с Пруссией с 1756 по 1759 год забрали в армию 231 тысячу рекрутов, и с 1760 года рекрутские наборы в стране вновь не проводились. В 1766 году, уже при императрице Екатерине II, утвердили «Генеральное учреждение о сборе в государстве рекрутов и о порядках, какие при наборе исполнять должно». Этот документ более чем на полвека, вплоть до окончания наполеоновских войны, определил порядок рекрутской повинности.
К тому времени уже сложились традиции и обычаи «рекрутчины» – верховная власть спускала на места лишь общий план набора с количеством рекрутов и далее крестьянские общины самостоятельно выбирали кандидатов на пожизненную службу в соответствии со своими представлениями о справедливости.