Неожиданная Россия (СИ)
Пока украинские казаки гробились на строительстве Печерской крепости в Киеве, только из Вологды в 1708 году на строительство Санкт-Петербурга был мобилизован дополнительный набор в 5766 человек, хотя в том году уже были отправлены в новую столицу 4015 вологжан. При этом, как показывают исследования, представления о том, что на строительстве «Северной Пальмиры» трудились одновременно гигантские массы народа, относится к области мифов. Так в первую мобилизацию на строительство города в 1704 году должно было работать 20 тысяч человек в три двухмесячные смены по 6666 работников. На языке деловой переписки начала XVIII века эти мобилизации назывались «сбором посошных мастеровых».
По царскому указу от 19 ноября 1706 г. в Петербург в 1707 году должны были прислать 30 тысяч работников в две смены, то есть по 15 тысяч в каждой «с тех мест, которыя к Питербурху ближе», а с остальных мест собрать на этих работников деньги. С учетом того, что планы по набору людей в полном объеме не выполнялись, единовременно на строительстве города трудилось еще меньше.
На Украине к тому времени вовсю шла война с Карлом XII и там было не до строительства «Петербурха».
Однако строительство Питера продолжалось и после Полтавской виктории. Так вот, по царскому указу от 18 августа 1710 г. «велено выслать в Петербург на вечное житье» 4720 мастеровых людей из новообразованных Московской, Петербургской, Киевской, Смоленской, Казанской, Архангелогородской и Азовской губерний. При этом из Киевской губернии (создана в 1708 с центром в Киеве, охватывала в основном Левобережную часть Украины, с территориями современных Киевской, Черниговской и Сумской областей, части Брянской, Курской и Орловской областей) в Петербург переселялось меньше всего людей – 199 человек из 4720.
Таким образом, украинцы, несомненно, участвуют в строительстве Петербурга, но основная тяжесть строительства, и соответственно смертности, приходится на более близкие российские области. А ведь стоит вспомнить, что огромные цифры погибших при строительстве Санкт-Петербурга тоже относятся к области мифов и восходят к письмам иностранных дипломатов. Уж тут-то фигурируют и 100 тысяч, и 300 тысяч «захороненных» вокруг Петропавловской крепости – вполне себе «солженицинские» цифры, петровский «Архипелаг ГУЛАГ». С учетом того, что в Петербурге в 1720-е годы единовременно находилось не более 40–50 тысяч человек, современные исследователи считают, что число погибших при строительстве города измеряется тысячами, но уж никак не десятками и сотнями тысяч.
Да и никаких массовых захоронений десятков тысяч строителей в Питере не нашли. Не иначе как всех в бетон залили. Для тех, кто в танке, на всякий случай поясню – современный бетон с цементом и технологии его использования в строительстве известны с 1844 года, как ни странно, ровно с того года, что написана злая «комедия» Шевченко.
Однако массовые захоронения украинцев в строительные объекты есть. Это, правда, не совсем Питер, но из далекой Украины разница практически не видна.
«Дабы канал от Волхова в Неву был учинен…»
19 сентября 1718 года Петр I издаёт указ о начале строительства Ладожского канала. Это была часть грандиозного замысла по обеспечению стратегической торговой артерии из Азии в Европу. Конечно, для казаков, солдат и крестьян эти блестящие замыслы были чужды и непонятны.
Ладожский канал должен был пройти вдоль одноименного слишком бурного и опасного для плавания озера. Протяженность канала составляла 104 версты (111 километров), ширина 20–25 метров. Первоначальный план строительства начертил сам Пётр. Канал, вполне в петровском духе, планировалось ударно построить за два года.
Как писал самодержец в указе: «Понеже всем известно есть, какой убыток общенародный есть сему новому месту от Ладожского озера, чего для необходимая нужда требует, дабы канал от Волхова в Неву был учинен, к которой работе, ежели даст бог мир, намерение наше есть, чтоб оную всею армиею исправить, но сие еще безызвестно, а нужда – челобитчик неотступный: того ради надлежит резолюцию взять, хотя и не будет мира, дабы оную работу, яко последнюю главную нужду сего места, немедля начать».
То есть в преддверии окончания Северной войны Пётр I планировал силами армии быстренько прорыть гигантский по тем временам канал, дабы окончательно довести до идеала регион новорожденного Санкт-Петербурга («яко последнюю главную нужду сего места»).
Работа на канале закипела 22 марта 1719 года. По легенде Петр I лично наполнил землёй первые три тачки и по дощатому настилу отвез их к месту будущей плотины. Строительство было настолько грандиозным, что в Российской империи ввели обязательный канальный налог: для крестьян он составлял 70 копеек с двора, а для купцов 5 копеек с каждого рубля их доходов.
На «последнюю главную нужду» пригнали массы народа, в том числе и украинских казаков. Здесь напомню, что после всех мазепинских историй Петр I обязал украинское казачество участвовать в строительных работах за пределами Гетьманщины. Так, в 1716 г. 10 тысяч казаков рыли канал между Волгой и Доном (в ту же систему каналов входил и Ладожский), а в 1718 г. несколько тысяч из них возводили укрепления вдоль Терека на Северном Кавказе.
Уже в 1721 году по царскому указу несколькими трактами двинулись на север к Ладоге 12 тысяч казачьих войск во главе с генеральным хорунжим Иваном Сулимой, черниговским полковником Полуботком и лубенским полковником Марковичем. В дороге под Питером хорунжий Сулима умер. Его тело отвезли на Украину в родовое поместье, в отличие от нескольких тысяч рядовых казаков, что умерли в этом же году на ударной петровской стройке.
Всего на строительство канала было привлечено более 60 тысяч человек: 15 тысяч различных казаков (в основном, как видим, украинских), 12 тысяч драгун и 35 тысяч крестьян.
Смертность в первые годы строительства была высочайшая, и, понятно, косила всех без разбора места рождения. Покойников не считали, их просто зарывали в плотину по берегам канала, так первые версты водного пути стали сплошным кладбищем.
В следующем 1722 г. украинскими казаками на канале командовал полтавский полковник Иван Черняк, который писал в одном из писем: «Боюся я отже, щоб козаків тут не погубити як торік – що їх хіба третя частина в минулім році до дому повернулася…» («Боюсь я, значит, чтобы казаков здесь не погубить как в прошлом году – что их разве что третья часть в прошлом году домой вернулась…»). Даже, если слова о двух третях умерших в первый год казаков и преувеличение, несомненно, смертность была очень высокой.
Сами работы и климат вдоль ладожского берега были даже тяжелее питерских. А ударные строительства каналов и в более поздние времена приводили к множеству жертв: построенные в прошлом веке капитализмом и социализмом в американских тропиках и на европейском севере Панамский и Беломорский каналы дали практически одинаковое число жертв – около 20 тысяч человек.
Ситуацию на строительстве Ладожского канала полковник Черняк описывал так: «Велика кількість козаків хворих і померлих знаходиться, і щораз більше множаться тяжкі хвороби – найбільше вкорінилася гарячка і опух ніг, і мруть з того, однак приставні офіцери, не зважаючи на таку нужду бідних козаків, за наказом пана бригадира Леонтьєва… б'ють їх при роботі палками, – хоч і так вони її не тільки вдень і в ночі, а навіть і в дні недільні й святкові відправляють – без спочинку…» («…Большое количество казаков больных и умерших находится, и каждый раз все более множатся тяжкие болезни – наиболее распространилась горячка и опухоль ног, и мрут от того, однако приставные офицеры, невзирая на нужду бедных казаков, по приказу пана бригадира Леонтьева… бьют их при работе палками, хотя они и так её не только днем и ночью, а даже и дни воскресные и праздничные исполняют – без отдыха…»)
Однако полтавский полковник Иван Леонтьевич Черняк вовсе не был таким уж кристальным болельщиком и заступником за рядовое казачество. Человек он был бурной и буйной биографии. Личный враг Мазепы (впрочем, именно личный, большая политика и верность кому-либо тут были вторичны по сравнению с личной враждой). До самой полтавской битвы Черняк сидел в кандалах у Мазепы, и «светлейший князь» Меньшиков лично обещал казнить родичей гетмана-изменника, если тот казнит Черняка.