Неожиданная Россия (СИ)
Малиновый звон на пушечный гром
Архивы сохранили часть подробных описей «колокольного сбора». Так из города Углича, из его 4 монастырей и 21 городской церкви, в столицу прислали чуть более 350 пудов колоколов.
Один из крупнейших русских монастырей того времени, Кирилло-Белозерский прислал в Москву колокола общим весом 416 пудов 7 фунтов 48 золотников (чуть более 6817 кг). Крупнейший в Нижегородской земле Печерский Вознесенский монастырь послал колоколов для литья пушек более 300 пудов. Бронза этих двух монастырей позволяла изготовить около 30 полковых пушек (для примера, в знаменитом Полтавском сражении с русской стороны участвовало 102 таких пушки).
Небольшие монастыри внесли свой, куда более скромный, но тоже важный вклад. Так из Воскресенского монастыря (вокруг которого в XVIII веке возник город Череповец) и приходских церквей принадлежащих монастырю сёл в Москву было отправлено 34 пуда 18 фунтов колоколов. Успенский женский монастырь во Владимире, один из древнейших на северо-востоке Руси, привёз 53 пуда 18 фунтов «колокольной меди».
Царский указ о «колокольном сборе» позволял церковным властям сдавать вместо колоколов медь и олова в слитках, если таковые имелись в монастырских запасах, а также различную медную посуду. Однако крупные запасы «красной» меди (то есть промышленной меди в слитках) нашлись лишь в Вологде, через которую как раз шла в центральную Россию вся импортная медь, привозимая европейскими купцами в Архангельск.
Архиепископ Вологодский и Белозерский Гавриил в феврале 1701 года прислал в Москву на 22 подводах 2 треснувших колокола, весом 46 пудов 3 фунта, «красную» медь в слитках общим весом 181 пуд 26 фунтов и 32 пуда 2 фунта английского олова. Вскоре архиепископ прислал еще 200 пудов чистой меди.
Царь Пётр I, довольный таким «подарком» из Вологды наградил архиепископа особым отличием – крупным колоколом, весом в 176 пудов, отлитым ещё до войны, в 1691 году. Этот колокол был установлен на городской колокольне в Вологде и за особо светлый «белый» цвет металла получил название «Лебедь».
Так, благодаря найденным запасам меди, Вологда не только сохранила свои колокола, но и приобрела новый. Память об этом событии сохранилась в местном вологодском предании: будто бы царь Петр лично присутствовал при снятии колоколов в Вологде, но местный звонарь так искусно сыграл на них «Камаринскую», что восхищённый царь велел оставить все колокола.
«Пушки эти распространят славу святых угодников…»
6 февраля 1701 года из Троице-Сергиева монастыря в Москву на пушкарский двор привезли несколько колоколов, каждый весом свыше 100 пудов. Осматривая их, стольник Тимофей Кудрявцев обнаружил, что один из колоколов, весом в 161 пуд, судя по надписи на нём, отлит в 6935 году от сотворения мира. То есть был изготовлен почти за три века до петровских времён, в 1427 году, учениками и преемниками Сергия Радонежского.
Тимофей Кудрявцев не стал отправлять в плавильную печь такой древний колокол и сообщил о нём царю. Пётр I распорядился сохранить находку. В архивах Пушкарского приказа осталась запись об этом: «Великий государь указал тот колокол вернуть, и за тот колокол иной меди колокольной или какой не имать, и велеть тот колокол в монастыре беречь».
Эта история с сохранённым колоколом также в последствии обросла легендами. По одному из народных преданий, привезенный в Москву из Троице-Сергиевой лавры колокол, когда его хотели разбить, чтобы по частям отправить в плавильную печь, не только не поддался ударам, но гудел после них непрестанно трое суток. Когда об этом чуде сообщили царю, он, согласно легенде, «плакал, прощения просил у чудотворца Сергия о изволении своем».
Ещё одно народное предание рассказывает о том, как Петр I якобы убедил соловецких монахов отдать колокола на переплавку в пушки. Монахи возражали, говоря, что «отнятием колоколов умалится слава святых соловецких угодников». Тогда царь Петр велел старцам ехать на самый дальний из Соловецких островов, а сам приказал стрелять из пушек и звонить в колокола. Оказалось, что монахи на удалённом острове услышали только гром пушек, но не колокольный звон.
Как гласит легенда, царь объявил вернувшимся монахам: «Колоколов ваших вы не слыхали, а пушки славу мою до вас донесли! Так уж лучше давайте мне ваши колокола. Я их на пушки перелью, а уж пушки эти славу святых угодников соловецких распространят до самого Стекольного города». Стекольным городом или «Стекольной» в петровские времена на русском Севере именовали Стокгольм…
Но вернёмся от народных преданий к фактам реальной истории. Первые пушки из собранной по стране колокольной меди были отлиты уже 11 марта 1701 года. К концу марта изготовили уже 12 новых больших орудий.
До конца зимы собрать всю четверть российских колоколов не успели, и оставшуюся часть «колокольного сбора» с великим трудом свозили к Москве по распутице всю весну. К лету 1701 года на Московском пушечном дворе собрали 90 тысяч пудов (почти полторы тысячи тонн) колоколов.
Колокольный металл содержал 80 % меди и 20 % олова. При переплавке в него добавляли «красную», то есть чистую медь, чтобы повысить её содержание в сплаве до 90 % – именно это соотношение обеспечивало лучшее качество орудийных стволов. Для создания запасов чистой меди, 21 мая 1701 года появился царский указ о сборе по всей стране медной посуды: «пивоваренных и квасоваренных котлов и винокуренных кубов», а также «иной медной посуды, опричь самых нужных».
Благодаря такой невиданной ранее в истории «мобилизации» металлов, Россия получила необходимый запас стратегического сырья. Уже в 1701 году это позволило не только восстановить потери в артиллерии, но и существенно увеличить число пушек. До конца года из колоколов отлили 269 новых орудий.
В следующем году из «колокольной меди» изготовили еще 130 новых пушек. Запасы колоколов использовались для орудийного производства семь следующих лет, пока не появилась в достаточном количестве медь отечественного производства с заводов Карелии и Урала.
Часть русских пушек в знаменитой Полтавской битве была именно из «колокольной меди». Значит народное предание о Петре и соловецких старцах не согрешило против истины – перезвон русских колоколов обернулся победным громом, прозвучавшим далеко за пределы православной России, которая именно с тех пор прочно вошла в число сильнейших держав планеты.
Глава 24. «Из злата и серебра домашнего» – первые драгметаллы России нашли первопроходцы
Россия прочно вошла в число великих держав при Петре I после победы над Швецией. И когда первый русский император утверждал медаль в честь этой виктории, то велел особо подчеркнуть и выгравировать, что памятная награда изготовляется «из злата и серебра домашнего». «Домашним» царь Пётр называл драгоценный металл, добытый в Забайкалье, буквально вчера освоенном русскими первопроходцами.
Именно там, к востоку от великого Байкала, впервые в истории России нашли свои природные источники серебра и золота – ведь до забайкальской находки все цветные и драгоценные металлы нашим предкам много веков приходилось покупать за рубежом. Расскажем как три столетия назад нашим предкам удалось отыскать и наладить добычу первого отечественного – «домашнего» – золота и серебра.
Прошедшие по золоту
Мы все знаем про несметные богатства недр нашей страны, однако – как это ни покажется странным – так было не всегда. Три с половиной века назад Российское государство уже раскинулось от берегов Днепра до берегов Охотского моря. Но на этих огромных просторах ещё не нашли ни золота, ни серебра, ни меди, ни даже больших источников железной руды. До эпохи Петра I почти все металлы – и драгоценные, и оружейную сталь, и колокольную медь – импортировали из Западной Европы.
В недрах европейской части России богатые источники металлов залегают слишком глубоко – имевшиеся века назад технологии и ручной труд не позволяли ни обнаружить, ни добыть их. Пространства же от Урала до Камчатки были слишком мало населены и ещё меньше изучены.