!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Аленький Цветочек встала и поворотилась. Жрец больно ущипнул ее за седалище, она взвизгнула.
— Точно, беглая, — сказал жрец. — Приравнивается, стало быть, к бесхозному имуществу.
Толстые волосатые руки обхватили орчанку за бока, короткие пальцы облапили грудь, жирное брюхо уперлось в спину.
— И чего этот твой Джон Росс тебя в наложницы не взял? — спросил жрец. — Такую цыпу да приодеть… или наоборот, прираздеть…
— Я наложница! — воскликнула Аленький Цветочек. — Хозяин послал меня на рынок купить приличную одежду. А амулет сам мне собственноручно повесил, чтобы от беды оборонить!
— Дурак твой хозяин, — заявил жрец. — Если ума нет — никакой амулет не поможет. Молитва может помочь, да и то не факт. Такую цыпу — на рынок, без охраны и даже не в балахоне, во дурак-то! Ничего, не расстраивайся, цыпа, было ваше — стало наше. Я тебя сильно обижать не буду. Может, даже забуду речи твои неподобающие, нечистоту крови демонстрирующие наглядно. Если будешь доброй и ласковой. Ну как, цыпа? Пойдешь со мной по доброй воле?
— Никуда я с тобой не пойду, боров жирный! — рявкнула Аленький Цвнточек.
Попыталась пнуть жреца в пах, но орк-воин, не тот, что ударил ее раньше, а другой, ловко подставил сжатый кулак под ее голень, Аленький Цветочек согнулась, обхватила ушибленную ногу и завыла в полный голос.
— Сдается мне, в наложницы эта цыпа не годится, — произнес жрец. — Разве что для садизма… А что, может тряхнуть стариной? Давненько я в эти игры не играл…
— Разрешите приступить? — спросил кто-то из воинов, сопровождающих жреца, Аленький Цветочек не разглядела, кто именно.
— Цыц! — прикрикнул на воина жрец. — Вяжите ее и волоките сами знаете куда. Но не портить, пока не прикажу!
К этому времени вокруг них собралась целая толпа, привлеченная бесплатным зрелищем. В первом ряду зрителей орков не было, их уже давно оттеснили назад. Но лица зрителей первого ряда отличались от орочьих морд только отсутствием зеленых жабьих татуировок. Откуда среди людей столько уродов берется?..
По толпе пробежала волна, кто-то пробирался к ее центру, бесцеремонно расталкивая всех на своем пути. И этот кто-то быстро приближался.
— Куда прешь?! — рявкнул кто-то из охранников жреца.
А в следующую секунду Аленькому Цветочку почудилось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Потому что она услышала голос Джона.
— Следует говорить не «куда прешь», а «куда изволите шествовать, добрый сэр», — поправил Джон орка. — А лучше вообще ничего не говорить, а тихо убраться с дороги. Вот так.
Аленький Цветочек не видела, что там происходит, жирная туша жреца загородила ей обзор. Внезапно эта туша всколыхнулась, будто получила могучего пинка, с неожиданным проворством отпрыгнула в сторону, и одновременно из множества глоток вырвался слитный вздох. И Аленький Цветочек увидела Джона.
Он неподвижно стоял, широко расставив ноги и глядя перед собой пустым взглядом. Двумя руками он держал обнаженный меч, направленный острием в небо. Аленький Цветочек не владела искусством фехтования, но даже ей было понятно, что боевая стойка рыцаря безупречна. У ног Джона корчились два жреческих охранника, ни один из которых не успел достать оружия. Один катался по земле с пунцовым лицом, зажав руками пах, другой стоял в коленопреклоненной позе, обхватив руками ушибленную голову. Еще один воин стоял чуть в стороне и тупо глядел на собственное запястье, из которого толчками брызгала кровь. Отрубленная кисть лежала на земле, она все еще сжимала дубинку. Сзади Джона стоял Длинный Шест, в руках он держал деревянный дрын, явно выдернутый из какого-то забора. Длинный Шест выглядел растерянным и глупо улыбался, люди так улыбаются, когда накурены. А еще дальше стоял Звонкий Диск, он выглядел испуганным и, кажется, делал вид, что не имеет никакого отношения ни к Джону, ни к Длинному Шесту. Встретив взгляд Аленького Цветочка, он поморщился, отвернулся и пошел прочь
Немая сцена длилась секунды три, затем Джон мгновенным движением убрал меч в ножны и встал в обычную стойку, не боевую.
 
— Я Джон Росс, рыцарь, — заявил он. — Позвольте узнать ваше имя, святой отец.
— Ты не похож на рыцаря, — сказал жрец.
— Оригинальное имя, — сказал Джон. — А теперь позвольте осведомиться, почтенный Тынепохожнарыцаря, с какой целью вы держите в руках то, что принадлежит мне?
— А ты наглый, — сказал жрец.
— Это да, — кивнул Джон. — А также нетерпеливый, опасный и отмороженный на всю голову. Вы не ответили на мой вопрос, Тынепохожнарыцаря, я начинаю терять терпение.
— Я Вольдемар Марволо, — представился жрец. — В прошлом рыцарь, а ныне бишоп ордена хранителей. И не смей разговаривать со мной в таком тоне, а то мои воины тебя не пощадят! Джон поднял брови с деланным удивлением.
— Какие воины? — переспросил он. — Этот сброд, что ли? Бу!
Его движение было непонятным, ну, то есть, понятно было, что он прыгнул, но это произошло так стремительно, будто он не прыгнул, а волшебным образом переместился на шаг в сторону, не потратив на перемещение ни единого мгновения. Орк, на которого он напрыгнул, бестолково махнул дубинкой, отступил на шаг, оступился и упал на спину. Его дубинка оказалась в руках рыцаря, но ненадолго — Джон метнул ее в голову поверженного воина. Толстый конец дубинки звучно ударил в лоб, воин вздохнул и стал лежать неподвижно и расслабленно.
— Это не воины, а сброд, — повторил Джон. — По-моему, уважающему себя бишопу непристойно появляться в общественном месте в сопровождении подобных животных. Они компрометируют вас, святой отец. Если, конечно, вы на самом деле святой отец. Лысина святого отца стала приобретать пунцовый оттенок.
— Ты на что это намекаешь? — спросил жрец. В его интонации странно смешались гнев, испуг и недоумение.
— Я намекать не умею, — заявил Джон. — Я не намекатель, а воин. Если я что говорю, так говорю лаконично, по-военному, что думаю, то и говорю. А думаю я, что святому отцу не подобает присваивать чужое имущество, чем бы оно ни было: волшебным амулетом или пригожей рабыней.
Некоторое время на лице отца Вольдемара отражалась сложная борьба противоположных чувств. Но эта борьба была непродолжительной, гнев победил.
— Не тебе судить, что подобает святому отцу, а что не подобает! — взревел жрец. — Деревенщина! Понаехали тут! Знай, дебил, что вот это, — он высоко поднял амулет, чтобы все видели, — древний артефакт, который не положено никому…
— А моя рабыня — тоже древний артефакт?! — перебил его Джон. — Ты, святой отец, не на святого отца похож, а на презренного оркокрада! Много я слышал рассказов о житиях святых, но ни разу не говорилось, чтобы святой отец отнимал приглянувшуюся рабыню у законного владельца! Сдается мне, никакой ты не бишоп, а полоски налобные ты нарисовал акриловой краской, что делается на заводах Тринити!
— Какой краской? — удивился жрец.
В бешеном взгляде Джона промелькнуло смущение, но это было настолько быстро, что никто ничего не заметил. А если и заметил, то не придал этому значения. Потому что смущение немедленно сменилось торжеством.
— Стало быть, остальные обвинения ты признаешь?! — провозгласил Джон с зловещей улыбкой, не сулившей жрецу ничего хорошего.
— Ничего я не признаю! — заорал жрец. — А ну, псы, взять его, быстро!
К этому времени воин с отрубленной кистью уже не стоял, а лежал в луже собственной крови, вероятно, мертвый. Только четыре воина в свите отца Вольдемара Марволо сохраняли боеспособность, по крайней мере, на первый взгляд. Но когда прозвучал приказ, они вздрогнули, но не сдвинулись с места.
— Бу, — сказал Джон. Воины дружно, не сговариваясь, отступили на шаг. Джон рассмеялся.
— Ну так что? — обратился он к жрецу. — Помнится, ты говорил, что ты не только жрец, но и рыцарь! Так решим же наш спор по-рыцарски! Джон выхватил меч и отсалютовал.
— У меня нет меча, — сказал Вольдемар.
— Так возьми мой! — воскликнул Джон.
Неуловимым движением кисти подбросил меч, поймал за острие и протянул жрецу рукоятью вперед.