!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Настоящие бойцы, хорошие, опытные, как следует проверенные в деле. Немало воинов пало в последние годы в междоусобной войне, развязанной кузенами короля Дунстана после его смерти, а также в бесчисленных стычках, происходивших на мерсийской границе. Осталось лишь отыскать их души, вновь наделить их плотью, пробудить от сковавшего их смутного сна безвременья. Вместе с ними — и всех, кого созвал Дунстан за последние годы, приведя к своему трону. Теперь они едва бы вспомнили, что еще совсем недавно хранили верность мертвому королю.
Мелодия звучала, надрывная и резкая, и солдаты приходили, ощутив в пустоте, в которой они до того пребывали, ее настойчивый зов. Они выстраивались внизу, у подножия склона, молчаливой толпой, безмолвные и покорные, каждый из них — немой, с памятью, отгоревшей пеплом, сохранившей лишь самое важное — покорность и верность. Взгляды не выдавали чувств, с губ не срывались вопросы.
«Они знают, что должны подчиняться мне — и этого вполне достаточно».
Флейта звенела. По затылку и лбу градом катился пот, сделалось жарко, хотелось утереть лицо, сбросить плащ, расстегнуть воротник, но Айдан не прерывался. Следовало довести заклятие до конца, призвать всех, кого только достанет сил, выдернув их из ночи. Молнии блистали, становясь все ярче.
В лейсенском трактире, пытаясь разобраться с подельниками оказавшегося слишком шустрым крейтоновского щенка, Айдан схитрил. Тогда, минувшим вечером, он зачаровал местных поселян, вложив в их разумы боевое искусство и боевую же злость, натравив их на юного Гарета и его приятелей. Айдан владел подобным искусством, однако сотворение заклинания потребовало от него немалых усилий и огромного сосредоточения воли. Последующий призыв фоморов, пущенных по следу беглецов, уведенных из разгромленной гостиницы присланной Дунстаном девицей, и вовсе его едва не добил. Завершив плетение чар, Айдан очнулся в собственном столичном особняке валяющимся на полу, харкающим кровью и желчью. С трудом дополз до графина с водой, опорожнил его и отрубился еще на добрый час.
На сей раз несколькими десятками покорных одержимых уже не обойдешься. Чтобы взять столицу, вместе со всем подчиненным Регентскому совету гарнизоном, потребуются сотни, а вернее даже тысячи воинов, тем более что армия, собранная Айданом ранее в Акарсайде и предназначавшаяся им для этой цели, оказалась прямо там же, на месте уничтожена магией Дунстана, столь невовремя вновь о себе заявившего.
Ничего, теперь его величество уже не станет помехой, даже если вмешается снова. Пришлось потратить некоторое время, чтобы изучить заклинание, в прошлый раз переданное Кольдингом Гарету Крейтону. Айдан не сомневался, что теперь он сумеет остановить враждебную магию вовремя, если та опять окажется применена. Он не позволит ей причинить вред своим новым солдатам, со столь великим трудом призванным при помощи колдовской флейты, извлеченным из забвения и тьмы.
Последний из рода Бирнов не спал уже добрых пять дней, да и перед тем ухитрялся дремать лишь урывками. Сумасшедшая выдалась неделя — муторная, таких не случалось давно, со времен давних приключений в Галлии, пожалуй. Нелегкое дело — одновременно пытаться найти Гарета Крейтона, противостоять замыслам Дунстана и попутно собирать бойцов, необходимых для исполнения задуманных целей. Временами ему казалось, что он взял на себя слишком многое, что начатое дело непременно окажется провалено, завершится неминуемым крахом. Тогда приходилось сжимать зубы и работать дальше — на последнем напряжении сил. Он остался один, даже Элена ушла, и повсюду — враги. Сдаваться нельзя. Сложить руки — недопустимо и просто преступно, повлечет за собой всеобщую гибель.
Мир шатался на краю пропасти. Он один знал, как его удержать.
Порой он игрался с мыслью — прийти в Регентский совет с повинной, рассказать Верховному Лорду-Чародею Элворту и всем прочим сиятельным лордам, Кинригу, и Мейсону, и всем остальным, в какой странной и грязной истории он, скромный алхимик и практикующий волшебник Айдан Бирн, оказался замешан. Признаться, что чума и хворь, обрушившиеся на королевство, есть результат давних махинаций три года как лежавшего в могиле короля… сохранившего и разум, и силу там, за в клочья изорванной завесой смерти. Однако сообщить о подобном означало бы признать свою собственную роль в неостановимом, все более близком конце света. Айдан не был уверен, как воспримут подобное признание лорды, сумеет ли он вовсе выйти из зала совета живым. А если он даже и уберется оттуда, то лишь оставив за спиной гору трупов.
 
Уж проще попытаться поправить все самому.
Благо уже понятно, что следует сделать.
Он увидел ее не сразу — а когда разглядел, то в легком замешательстве опустил флейту, позволив режущей слух мелодии прерваться. Солдаты стояли все так же, безмолвные и неподвижные. Тонкая женская фигурка пробивалась сквозь толпу, проталкивалась среди собравшихся вокруг холма закованных в доспехи солдат, искала дорогу наверх. Воины не пытались ей помешать — они застыли, зачарованные призвавшей их сюда магией. Айдан не сомневался, чары держат солдат крепко, они готовы в любую секунду выполнить отданный им нынешним владельцем Клэг приказ… но вот только сам он замер, не решаясь повелеть своей новой армии вмешаться.
Одно дело, когда к тебе приходит враг — с открытым забралом, изготовившись к бою, трубя в боевой рог. Он бы не задумываясь разобрался с Дунстаном, осмелься тот выползти из своей норы, но этот нынешний неожиданный визитер… Это совершенно другое дело.
До боли сжимая в руках вырезанную из холодной кости Клэг, Айдан Бирн смотрел на женщину, решительно поднимавшуюся к нему вверх по каменистому уступу. Простой кожаный наряд, облегающая куртка, высокие ботфорты, сабля обнажена, но смотрит острием в землю. Несколько раз женщина оступилась, из-под сапог вылетела земляная крошка, но все-таки не упала. Прежде носимый ею капюшон был ныне сброшен на плечи, лицо больше не закрывала вуаль. Айдан, оцепенев, смотрел прямо в это лицо, вновь увиденное им впервые за добрых два десятка лет, освещенное сейчас вспышками молний, следовавших одна за другой.
«Чтоб мне прямо на этом самом месте и сдохнуть».
Серый туман, грязная мгла, на протяжении всех последних месяцев скрывавшая от него знакомые с давних лет черты, пропала, сменившись обычным человеческим обликом. Элена Крейтон не только возвратила себе прежнюю внешность. Она также неведомым образом вернула давно утраченную молодость. Кузина выглядела сейчас столь же юной, как и тогда, двадцать лет назад, в ту давнюю глупую ночь, когда она, ее будущий непутевый муж, Айдан и два принца из королевского дома поставили на грань уничтожения весь белый свет.
Нежная белая кожа, прямой нос, решительно сжатые тонкие губы, пристальный серый взгляд. Сабля слегка дрожит, ходит лезвием из стороны в сторону, но шаг уверенный, легкий. Вторая рука лежит на поясе, рядом с рукоятью кинжала. Подчиняясь непонятному порыву, Айдан спрятал колдовскую флейту в один из карманов своего длинного черного плаща, после чего медленно обнажил меч. Холодная сталь поймала отблески молний.
Меньше всего ему хотелось сейчас вступать в бой, но, возможно, без этого не обойтись. В прошлый раз они распрощались не сказать, что ласково. И в своем родовом замке, и после в лейсенском трактире кузина уже помешала ему, встав на сторону сына. Если она спуталась с Дунстаном и явилась сюда его послом, если своей силой мертвый король хотя бы отчасти вернул ей человеческое начало… Что же, тогда без драки не обойтись.
— Здравствуй, братец, — сказала Элена Крейтон, оказавшись в пяти шагах от Айдана.
Его собственное лицо сейчас не скрывала накинутая им вчера на деревенском постоялом дворе серая маска, и Айдан не сомневался, что кузина отчетливо видит его оторопь. Что ж, пусть смотрит в таком случае, на здоровье.
— И тебе не хворать, — сказал он, насколько мог, бесстрастно. — С чем пожаловала?
— Если думаешь, что с клинком и огнем, то прискорбно ошибся, — Элена поднялась на вершину, встав напротив Айдана, и пинком сапога бросила крупный камешек ему под ноги. Он играючи отбил, даже прежде, чем успел задуматься. Немедленно вспомнилось, сколько раз они играли так в юности на заднем дворе, свежими летними вечерами, покончив с уроками и тренировками. Кузина усмехнулась, словно прочтя его мысли: — Не растерял сноровки.