!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Как удачно, что мы каждый на своих местах.
— Ты, например, на месте упрямого дурня, — буркнула Анвин, поймала его злой взгляд и мигом стушевалась. — Прости. Теперь все по-другому. Мне поручили говорить, а не драться, и тот, кто это сделал, тебе вовсе не враг. Враг у нас общий, и нам стоит придумать, как с ним бороться. А сюда меня послал лично король.
— Дунстан Третий, небось, покойный и мудрый? — съязвил Гарет.
— Да. Он. — Анвин смотрела на него спокойно, без тени насмешки. — Прогони меня после, коли возникнет такое желание, но сперва разреши договорить. И я уже просила, лорд Крейтон, чтобы вы не перебивали меня. Если, конечно, жена мельника и дочка солдата вправе рассчитывать на такую милость от высокого лорда.
Гарет ощутил укол совести, сдержался и промолчал. Прежней, настоящей Анвин он привык доверять, хоть и знал ее совсем ничего. Прямодушная, иногда чересчур резкая, она не имела привычки утаивать и лгать. Судьба свела их внезапно, в самый темный час толкнула друг другу навстречу. Край уже вымирал, болезнь свирепствовала в полную силу. Отец запирался в своих покоях и пьянствовал, Гарет, его наследник, выходил к поселянам на похороны, проводить умерших в последний путь, бросить, вместе с жителями деревни, горсть земли на могилу. На похоронах Орда Келвана, деревенского мельника, он и приметил его вдову. Совсем молодая, лет двадцати, облаченная в черное платье, прямая и строгая, с сухими глазами Анвин глядела, как ее мужа кладут в гроб. Движимый непонятным порывом, Гарет подошел к молодой вдове и выразил ей свои соболезнования.
«Спасибо, — сказала она. — Вас не затруднит проводить меня до дома, милорд? Одной тут страшно ходить. Костлявая того и глади подкрадется, вцепится в глотку».
Гарет не нашел в себе сил отказать. Выросший затворником, он почти не знал женщин, понятия не имел, как с ними стоит держаться. Отец не помышлял о том, чтобы устроить ему помолвку с дочерью какого-нибудь окрестного лорда, не позволял отлучаться в город. Иногда Гарет ловил на себе заинтересованные взгляды служанок, но застенчивость не позволяла ему начать с ними знакомство.
Анвин провела его в принадлежавший ее супругу дом, располагавшийся на отшибе деревни, возле самой мельницы. Жилище оказалось вполне зажиточным, его убранство выглядело достойно — хорошая мебель и утварь, фарфоровые статуэтки на каминной полке и даже несколько книг. Преодолевая робость, Гарет осторожно осматривался по сторонам, пока Анвин, странно суетливая, накрывала ужин. «Я не отпущу вас просто так, лорд Крейтон, как следует не покормив», приговаривала она, разогревая жаркое.
Гарет сел напротив, осторожно опустился на заскрипевший табурет, покуда молодая женщина расставляла по белой скатерти тарелки. Ужин получился вкусным, разговор неплохим. Сам Гарет, правда, почти все время молчал, а вот Анвин говорила практически без перерыва. Вспоминала детство, проведенное с отцом, двадцать лет служившим в солдатах у Крейтонов, друзей и подруг, походы с ними по окрестным лесам, предпринятые в майские ночи, пикники и забавы, игры в прятки в лесу и гадания в ночь Бельтайна. Только лишь недавнего замужества и внезапной смерти супруга она совсем не касалась.
«Вы придете еще, лорд Крейтон?» — спросила Анвин, когда он собирался откланяться. — «Подруг у меня осталось немного — кто уехал, кто в сырой земле упокоился. Вечерами здесь бывает совсем одиноко. Вы же не оставите меня одну?». Гарет замялся, будучи не уверен, как лучше ответить. Видя его колебания, Анвин поспешно добавила: «А давайте мы в следующий раз сходим на реку. Звезды сейчас яркие и крупные, глупо их упускать».
Прошло всего четыре месяца — и ее не стало.
А теперь Анвин сидит тут, как ни в чем не бывало, и просить ее послушать.
Кто она? Настоящая и почти живая, вернулась из страны, откуда выхода нет? Или все же чудовище, демон в обличье знакомой женщины, собравшийся его одурачить? Возражения сами просились на язык, хотелось в очередной раз выдать нечто злое и резкое, но потом вдруг вспомнились звезды над головой, в самом деле большие и ясные, душистый запах сена, тихий плеск реки и свежий поцелуй на губах. «Обнимите меня пожалуйста, лорд Крейтон. Я рехнусь без крепких объятий, вы верите мне? Пожалуйста, не уходите, пока не станет светло».
 
Гарет остался. Он и сам сходил с ума в окружении постоянных смертей и потерь. Отец отдалился и стал совсем недоступным, мать покинула их давно, весь замок затопил, разливаясь черной волной, мутный страх. Близость Анвин позволяла не сойти с ума, и он позволил ей крепко прижиматься к себе, сам растворяясь в ее тепле.
Память об ушедшем лете, замороженном стужей. Как некстати и как вместе с тем вовремя она пробудилась. Больше не хочется хвататься за клинок, возникло желание слушать. Он понимал, это слабость, и ничем не мог с собой поделать.
— Говори, — выдавил Гарет. — Говори все, что собралась.
— Постараюсь. — Анвин вздохнула, обхватила руками колени, поежилась, вперившись взглядом в угол. Медленно заговорила, осторожно подбирая слова. — Своей смерти я не помню. Совершенно, можешь не спрашивать. Был обычный день, вторник, кажется. С утра я заходила на мельницу, посмотрела, справляются ли Бедан и Томбо. Прикрикнула, чтоб не бездельничали. Без Орда все стало разваливаться, жернова и те поворачивались будто нехотя, а эти лоботрясы сидели и пили эль, и резались в карты. Бестолочь, зачем он их только нанял. Я разобралась с этими дурнями, как следует на них наорала и пригрозила уволить, а затем вернулась и поработала в огороде. Хотела идти на рынок, выменять картошки для супа, а дальше провал. — Она поджала губы. — Ничего не помню. Мне показалось, я просто уснула. Брела куда-то в тумане и очень долго видела сны.
— Сны? Это как?
— Очень просто. Ложишься в кровать и спишь, здесь тоже самое. Все постоянно менялось. Мне чудилось, я играю с Катлин и Бертой, посредине поля за Быстрым ручьем. Потом появился папа, живой, моложе, чем я его помнила, лет тридцати и совсем не хромал. Он показывал, как сражаться мечом. Я еще раньше вечно у него выпрашивала, просила выучить меня в рыцари. И теперь попросила снова, как только его увидала и вволю наобнималась. Он не выдержал, сдался и начал учить. Удары, увертки, подскоки, выпады и как правильно парировать. У него нашлись двуручник и шпага, я выбрала шпагу, меч оказался тяжелым.
— Ты поэтому теперь так шустро фехтуешь?
— Да. Папа мне показал. Я старалась ничегошеньки не упустить.
— Подожди… Ты имеешь в виду, научил тебя там, в твоих снах?
— В стране смерти. Да, правильно, в снах. День и ночь сменялись так резко, знаешь, будто глазом моргнула. Там я не никогда не спала — а может, наоборот, ни разу не просыпалась. Я жила в папином доме, но он оказался совсем не как в жизни. Раза в три больше настоящего, двухэтажный, роскошный и стоял на уступе над самой рекой, с конюшней и с флигелем, и у нас были слуги. Они появлялись, когда требовалось накрыть на стол, сама я совсем не готовила. Молчаливые, хорошо вышколенные лакеи, с военной выправкой. Папа смеялся, это ему за верную службу награда — заработал на собственное поместье на старости лет. Я спрашивала, где мы, он говорил, что мы дома и навсегда теперь тут останемся. Я и не возражала, если разобраться. Только по маме скучала, а он говорил, она живет в другом месте, очень от нас далеко. Я сначала скучала, но быстро привыкла. Я ведь всегда мечтала так жить, как дворянка наподобие вас, Крейтонов. Там было очень красиво, всюду зеркала, и нарядные платья, и резная мебель, и множество кукол в кукольном домике. Я играла с ними часами, а потом листала книги, — по лицу Анвин скользнула тень счастливой улыбки. — Я прочитала Овидия и Старшую Эдду. Ты еще раньше про них рассказывал, помнишь? Обещал принести из домашней библиотеки, да не успел.
— Ты была в королевстве Аннун? Ты видела владыку Арауна? Говорила с ним?
— Не видела я никакого Арауна, — сказала Анвин резко. — Я вообще теперь не уверена, что он существует. Может, это просто сказки жрецов. Я не переходила белую реку, не видела трехголового пса, не стояла перед черным троном. Вернее, перед троном стояла, но совсем перед другим.