!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Он вскочил в седло и поехал прочь, не оглядываясь. Гледерик миновал ворота Каэр Сиди, проехал Верхний Город с его особняками и дворцами, проехал Нижний Город с его мещанскими кварталами и трущобами. Щедро бросил уличным мальчишкам горсть золотых монет. Послал воздушный поцелуй выглянувшей в окно незнакомой девице. Миновал наконец городские ворота, салютуя стражникам, несущим службу в их арке, и выехал в чистое поле.
Лишь отдалившись от Таэрверна на несколько миль, Дэрри остановил коня и позволил себе обернуться.
Все же, сегодня был Йоль. Все последние три недели Эдвард Фэринтайн и Кэран Кэйвен напряженно готовились к этой дате, перерыв кучу древних фолиантов и о чем-то временами отчаянно споря. Волшебники верили, что все же смогут докопаться сегодня до легендарного наследия, скрытого некогда их далекими предками. Правда, для этого требовалось совершить абсолютно мозголомный ритуал, который непонятно еще, сработает ли. Но все же, молодые супруги были полны энтузиазма. Дэрри пожелал им удачи.
Кэран упрашивала Гледерика пойти к ней в ученики. Говорила, что потомки былых чародеев должны держаться вместе. Говорила, что хотя отпущенный Гледерику природный магический дар очень слаб, годы вдумчивого обучения и тренировок, возможно, сумеют его разбудить. Юноша вежливо отказался. Быть магом он совершенно не хотел. Слишком много всевозможной магии, любых разновидностей, творилось вокруг в последние месяцы. Дэрри начал от всего этого уставать.
И все-таки ему было немного, самую малость любопытно, увенчается ли успехом очередная завиральная задумка эринландской венценосной четы. Конечно, не страшно, если у них ничего не получится прямо сейчас — ведь Эдвард и Кэран тогда наверняка придумают что-то еще.
Дэрри напряженно всматривался вдаль, глядя на тонкие и изящные башни Каэр Сиди, купавшиеся сейчас в лучах восходящего солнца. На мгновение юноше показалось, что башни эти вдруг пришли в движение и начали медленно, плавно поворачиваться вокруг своей оси. Затем он моргнул — и наваждение мигом исчезло.
Гледерик отвернулся. Растрепал коню загривок и поехал вперед, к горизонту.
Анатолий Бочаров
Призрачный престол
Глава 1
Старый кромлех стоял неподалеку от Лисьей дороги, в десяти милях от развилки, обозначенной расколотым молнией дубом. Так, во всяком случае, следовало из карты, которую Гарет вытащил из кармана, когда достиг перекрестка. Юноша остановил коня и долго вглядывался в пожелтевший пергамент, размышляя.
Лисья дорога делала изрядный крюк, и ехать до Акарсайда пришлось бы на полдня дольше. Зато больше шансов доехать в целости и сохранности. Отец рассказывал, что в кромлехах, среди покрытых рунами камней, на защищенной древней магией земле никакая злая тварь не настигнет. Хотелось верить, что это действительно так.
Если выбрать Оленью тропу, город покажется завтра к обеду, но сегодня придется ночевать посреди непролазной чащобы, под ракитовым кустом. Неизвестно, повезет ли дотянуть до рассвета. Поехав вместо этого по Лисьей дороге и остановившись в кромлехе, гарантированно останешься жив. Правда, зато придется трястись на лошади весь следующий день, и до городских ворот доберешься хорошо если вечером. Продержаться бы еще до этого вечера, вот что самое главное.
Гарет ужасно устал, совершенно выбился из сил и едва соображал. Перед глазами все рябило и расплывалось, иногда слышались какие-то призрачные голоса. Он толком не спал две ночи подряд, и сомневался, что выдержит третью. Последний раз юноша нормально ел в своем родном замке. С тех пор он только жевал какие-то ягоды, найденные в лесу, и сырые грибы. К счастью, на ближайшем роднике удалось наполнить фляги водой. Желудок противно урчал, волна за волной накатывала слабость. Хорошо, что есть лошадь — пешком он бы в таком состоянии далеко не прошел.
Лучше добраться до кромлеха, как следует отдохнуть, а затем гнать во весь опор, не останавливаясь ни на минуту. Выдержала бы, главное, лошадь. Гарет ударил коня по бокам и поехал по Лисьей дороге. Над головой нависали голые ветки, длинные и скрюченные, подобные стариковским пальцам. Ветер гонял опавшую листву, шуршал в ломкой траве. То и дело Гарет оглядывался — посмотреть, нет ли погони.
Тревога не отпускала его ни на миг, сжимала сердце, заставляла спешить. Осенние дни скоротечны, ветер холоден, тени длинны, ночь — не ведает жалости и сострадания. В тот раз твари явились после полуночи — в самое темное, самое страшное, самое безнадежное время. Лучшее время для нечисти, как ни крути.
С самого детства Гарет боялся, что однажды за ним придет тьма. Иногда она снилась ему — неясные очертания, смутные шорохи, ледяной ветер, далекие голоса, раздающиеся во мгле. Он не понимал значения этих снов, но каждый раз просыпался с криком, пугая нянек и слуг, заставляя сердиться отца. Еще долго после пробуждения Гарету казалось, что нечто темное, живое и пугающее ворочается в углах комнаты, пристально наблюдая, уставившись сотней невидимых глаз. Он был уверен, что стоит моргнуть, отвести взгляд, на секунду забыться — и тьма предстанет перед ним во плоти. Ребенком Гарет боялся, что когда-нибудь его кошмары сделаются явью.
Прошли годы и настал день, когда тьма действительно явилась за ним.
Он помотал головой, сжал поводья. Случившееся выглядело слишком страшным, до сих пор казалось кошмарным сном. Он и сам уцелел, пожалуй, всего лишь чудом. Не проснись он вовремя, кто знает, что бы случилось… За все восемнадцать с половиной лет своей жизни он ни разу еще не оказывался в подобном переплете.
День клонился к вечеру, небо темнело, низины по обочине дороги тонули в сумраке. Доехать бы до места, пока не скроется солнце, думал юноша, горяча коня. Он, к счастью, доехал — солнце как раз скрылось за деревьями, когда дорога сделала поворот и на обширной прогалине по правую руку показался кромлех. Продолговатые камни, менгиры, вертикально застыли, выступая из земли и глядя вверх, в наливающееся звездами небо, черневшее на глазах. Гарет спешился и подвел коня к каменному кругу, пытаясь разглядеть высеченные на менгирах руны. Отец учил его древнему наречию, но в сумерках уже сделалось слишком темно, чтобы получилось отчетливо разобрать надписи. Юноша поднял руку, коснулся потоков магии — и руны на мгновение вспыхнули синим огнем, тут же погасшим. Значит, защита, наложенная древними чародеями на это место, все еще держится. Прекрасно.
Оказавшись внутри кольца стоячих камней, Гарет привязал коня к одному из менгиров. Жеребец нервно прядал ушами, явно не собирался выходить за границу круга и тревожно глядел на хозяина. Животное чуяло угрозу, притаившуюся где-то там, в глубинах леса. Чуял ее и Гарет. Он трижды обошел менгиры, шепча заклинания-обереги, которым учил его отец, и надеясь, что они отвратят беду.
Когда с делом было покончено, юноша сел на сырую траву, достал из карманов грибы, которые он в полдень нарвал в лесу, и принялся сосредоточенно их жевать, временами запивая водой из фляги и надеясь, что в ней нет никакой отравы. Он сожалел об отсутствии кастрюли или хотя бы жестяной кружки. При помощи магии он развел бы костер, и сумел бы, воспользовавшись кастрюлей, вскипятить воду и приготовить бульон. К несчастью, ему пришлось покидать родной дом в спешке, и никакой кастрюли он не захватил. Как не захватил одеяла, так что придется кутаться в плащ, лежа на достаточно уже холодной земле.
Усталый и измученный, Гарет сел на траву и стал вглядываться в беспокойную ночь. Ему казалось, деревья шевелятся во мгле, внимательно за ним наблюдая. Листья перешептывались, ветки качались, иногда вспыхивали и гасли странные огоньки — словно бусинки внимательных глаз. Тревога делалась все сильнее, пальцы тянулись к рукояти меча. Несмотря на усталость, сон упорно не шел. Гарет был слишком напряжен, слишком взбудоражен, слишком напуган. Вздохнув, он вытащил из ножен меч и положил себе на колени.