!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Может статься, меня привело и впрямь колдовство, — не стал отпираться Остромир. — Все немного сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Потому я и пришел сюда, а не в какую-нибудь гостиницу, где меня увидят и начнут толковать о моем внезапном возвращении с войны. Я не все могу тебе рассказать, и не на все вопросы могу ответить. Однако если ты пустишь меня и моих друзей сегодня на ночлег, а завтра забудешь о том, что мы вообще появлялись — буду тебе благодарен. За мной не пропадет, ты знаешь.
— Это я знаю. И боевых товарищей с порога не гоню. Только напомни мне пожалуйста, друг, как звали ту белокурую девицу из либурнской деревни, семь лет назад? Я про дочь мельника. Ты же ее не забыл, конечно? Она подарила тебе ожерелье из чистого жемчуга на дорогу.
— Не забыл, конечно. Я хорошо припоминаю, что дочь того мельника звали Ровена, и еще что волосы у нее были не белокурыми, а чернее вороньего крыла. Сновид, это действительно я, — сказал Остромир спокойно. — Не наведенный чарами морок. Не демон с подменным лицом.
— Прости меня, — повинился хозяин дома. — Но твое внезапное появление выглядит странным. Дни нынче недобрые, и ты первый сказал о колдовстве. — Он отступил в сторону, освобождая дорогу. — Заходите и пользуйтесь моим гостеприимством. Рад встретить.
Внутри дом оказался просторным и богато обставленным. По стенам висели картины, пол покрывали ковры восточной работы, с нанесенными на них замысловатыми узорами. Бронзовые и гипсовые статуэтки украшали угловые столики, а в шкафу в главном зале столпились тремя тесными рядами книги, выставив напоказ нарядные корешки. Гледерик с трудом подавил в себе порыв рассмотреть эти книги с близкого расстояния, а еще лучше того взять в руки и как следует полистать. Все же, это было бы, наверно, чуточку невежливо. Вдруг, увидев подобное обращение со своими вещами, хозяин рассердится и выгонит нежданных гостей, оказавшихся настолько нахальными, обратно на двор? Болтаться и дальше по улице в поисках пристанища и ночлега решительно не хотелось.
Слуги проводили путников в пристроенную к дому купальню, где те вымылись, с удовольствием откатив себя горячей водой, а затем сменили запылившееся дорожное платье на чистую домашнюю одежду немного непривычного покроя. Надев пахнущую полевыми травами светлую рубаху с расшитым золотыми нитями воротом, а затем застегнув поверх нее зеленый с пышными рукавами кафтан, Дэрри почувствовал себя в чуть меньшей степени оборванцем. Хотя до чужеземного принца ему было все равно еще далеко. Юноша обернул вокруг кафтана украшенный серебряной пряжкой пояс, а затем, внимательно глядя на себя в зеркало, расчесался. Вся одежда была несколько непривычного покроя, но сидела вполне пристойно.
Оружие, как на ходу объяснил Гледерику здешний этикет Остромир, к столу с собой брать не полагалось, поэтому меч и коллекцию метательных ножей пришлось передать на хранение исполнявшему обязанности дворецкого слуге. Владелец особняка ожидал гостей в парадной зале, где уже накрыт был горячей едою обеденный стол.
— Ну, представь мне своих друзей, а то впервые вижу этих молодых людей, — сказал друг Остромира, широко улыбаясь. Хотя годы уже начали брать над этим могучим человеком свое, выглядел он по-прежнему крепким и сильным, и наверняка был хорошим бойцом. Гледерику он чем-то напомнил его старого учителя фехтования — такого же удалившегося на покой пожилого вояку. Разве что жил тот вояка куда более небогато.
— Эти вот ребята, — указал Остромир на Гленана и Дэрри, — заслуживают всяческого уважения, говорю сразу. Представляю твоему вниманию владетельного графа Гленана Кэбри, служащего оруженосцем при королевском кузене, герцоге Фэринтайне, и сэра Гледерика Брейсвера, посвященного в рыцарское звание все тем же герцогом Фэринтайном. Гленан, Дэрри, это мой добрый друг, Сновид, сын Станимира. В прошлом вольный солдат, ныне — уважаемый в Ильмерграде коннозаводчик.
Гленан плавно шагнул вперед и отвесил безупречно учтивый придворный поклон.
— Мое почтение, милостивый государь, — сказал он на хорошем венетском, с лишь едва различимым акцентом. Дэрри уже успел усвоить, что на разных чужедальних языках отпрыск графов Кэбри шпарит куда лучше его самого, и даже на куртуазном тарагонском или высоком паданском изъясняется, словно на родном. Поэтому сам Дэрри предпочел ограничиться одним лишь поклоном и не демонстрировать своего в высшей степени неуклюжего произношения. Ему не хотелось запутаться в венетской манере по сложным правилам менять окончания слов и почти произвольным образом строить предложения, и тем самым показаться неотесанным чужеземцем.
 
— И вам почтение, господа, — сказал Сновид радушно, уважительно кланяясь в ответ. — Я знал графа Джерома Кэбри, — сказал он, обращаясь к Гленану на бытовавшем в Эринланде гаэльском наречии. — Не слышал, что его больше нет в живых, но приношу вам в таком случае соболезнования в связи с постигшей вас утратой. Это был достойный человек. Настоящей старой закалки.
— Благодарю вас, милорд, — сказал Гленан тихо, поклонившись еще раз. — Это случилось совсем недавно, и утрата еще горька в моем сердце.
— В таком случае, помянем его сегодня, — сказал Сновид серьезно и посмотрел на Гледерика. — А вы, сэр рыцарь, по вашему виду — иберленец? — Хотя ильмерградец по-прежнему говорил на общем языке гаэльских народов, принятом во всех северных землях между Таэрверном и Малерионом, теперь его произношение неуловимо изменилось. Оно стало напоминать иберленское. По крайней мере, Дэрри прежде встречал такой выговор именно у путешественников, прибывших с далекого запада.
— Боюсь, что нет, — ответил Гледерик вежливо. — Я родился в Брендоне, на Винном море, и никогда не бывал в Тимлейнском королевстве. Хотя мои предки в самом деле происходили из Иберлена.
— Тогда это объясняет вашу внешность, — кивнул хозяин. — У меня недавно гостил иберленский гость, только на прошлой неделе съехал. Сын графа Гальса. Очень учтивый молодой человек и любознательный, жаждет посмотреть мир. В ваших лицах я вижу определенное сходство, вот и предположил, что, может быть, вы родственники.
— Вполне может быть, — согласился Дэрри. — Мои предки принадлежали к иберленской знати, хоть и не бывали на своей старой родине уже добрую сотню лет. Я что-то слышал про графов Гальсов из Элвингарда. Кажется, мы в самом деле являемся дальними родичами.
— Ну, это многое делает понятным. Прошу пожаловать к столу, в таком случае.
На ужин Дэрри набросился со всей жадностью смертельно проголодавшегося человека. Благо угощение получилось поистине королевским. Запеченный в яблоках гусь и отварная баранина, морская красная рыба и экзотические сладкие фрукты — юноша стремился попробовать всего понемногу, время от времени подливая себе душистого, чуть сладкого напитка, похожего на эль. Разговор за столом велся на гаэльском, из уважения к гостям, и касался в основном всевозможных новостей и слухов, щедро стекавшихся сюда, на перекрестье морских и сухопутных дорог. О случившимся в Эринланде Сновид предусмотрительно не расспрашивал, памятуя о нежелании Остромира разговаривать на эту тему, зато сам разными известиями делился охотно.
— Помнишь те бомбарды, что мы видели при осаде Хоарезма? — спросил он Остромира, нарезая себе сыр.
— Как же, забудешь такое. Здоровенные и неуклюжие, и каждая вторая взрывалась при попытке выстрелить из нее прямо на позиции. Сиятельный каган потом ругался, что впустую потратил свое золото на покупку такого бесполезного хлама, и что лучше старой-доброй баллисты ничего на свете нет.
— Ну, не такие уж они и бесполезные теперь. Чинские мастера основательно их доработали, а потом и наши оружейники постарались. Я слышал, что великий князь приобрел для своего войска два десятка таких орудий, для начала. Они отлично способны пробивать крепостные стены, да и на поле боя сгодятся, если выставить цепочку таких штуковин против кавалерии во фронт. А еще мне рассказывали про одного умельца, что обещает изготовить ручной вариант подобного оружия. Он грозится сделать такую, знаешь, совсем небольшую железную трубку, чтоб можно было носить ее, допустим, на плече. Вроде в Чине такие уже применяются.