!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Мне жаль, что я с тобой водился, — процедил Свон. — Ты настоящая лживая мразь, совсем как твой сэр Эдвард.
Кончик меча Гленана чуть дрогнул.
— Я правда не хочу тебя убивать, — повторил Кэбри. — Иди, Томас. Не позорь себя больше, чем уже опозорил.
Черты лица Томаса исказила ярость. Казалось, он все же хотел бросить какое-то еще оскорбление — но пересилил себя, отвернулся и быстро зашагал прочь, даже не подобрав своего меча. Дэрри спрятал оружие и посмотрел на Гленана.
— Кажется, я и впрямь должен угостить тебя выпивкой, — сказал он медленно.
— И ты это сделаешь, — кивнул Кэбри. — После этого мы будем в расчете.
— Заметано. — Дэрри перевел взгляд на Джеральда, молча стоявшего в стороне. — А вы, милорд? Кажется, вы тоже намеревались меня убить.
— Я все-таки не последняя скотина, — сказал Лейер очень серьезно. — Поступок Гленана пристыдил меня. Мы и впрямь повели себя недостойно, прицепившись к тебе. В конце концов, тебя взял к себе на службу Фостер, а этот человек вчера победил лучшего рыцаря королевства. Нам не нужно было тебя задирать.
— За тебя я, если что, платить не буду, — ответил Дэрри на эту тираду, опасаясь, что этот детина тоже решил поживиться его шиллингом. — Ты назвал меня животным.
— Не плати, — легко согласился Джеральд. — Мой отец не так беден, как отец Гленана, и я плачу за себя сам. Но и зла на меня не держи тоже. Я был дурак, и поддерживал Томаса зря. — Джеральд сделал шаг вперед и протянул Дэрри руку. После короткого колебания, тот ее пожал.
— В голове не укладывается, — сказал Дэрри, отворачиваясь и перевешиваясь через перила моста. От пережитого напряжения его замутило, и ему очень хотелось пересилить себя и все же не сблевать у всех на виду. — Я-то думал, что иду себя убивать — а вместо этого мне, кажется, предстоит хорошая попойка.
— Представь, что пьешь на том свете, в залах павших воинов, — посоветовал ему Гленан Кэбри с внезапным смешком. — Вдруг это тебя взбодрит.
* * *
Ночь пала черным саваном, накрыв собою мир. Город спал — спал напуганным, беспокойным сном. Дворцы знатных лордов и лачуги нищих — все они скрывались во мраке, скованные тревогой. Кое-где в ночи сияли огни — горели костры дозорных на верхушках башен, светились веселые окна харчевен. Но даже они не рассеивали окружающий мрак, а словно бы делали его более густым и полным.
Каэр Сиди и сам казался вылепленным из непроглядной тьмы. Гэрис прошелся по парапету западной стены, ища место, где был бы незаметен часовым. Вскоре такое место нашлось, в тени одной из башен — тех самых, что, по старым легендам, когда-то вращались, осматривая во все концы земли Эринланда. Фостер оперся о зубец стены и долго вглядывался в беспокойный мрак. Затем он отвернулся, достал из ножен кинжал, клинок с длинным волнистым лезвием, и полоснул себя по кисти левой руки. Тяжелые капли крови, набухая в воздухе, упали на холодные камни под ногами. Гэрис выдохнул и стал ждать.
Она вышла из тьмы, и походка ее была бесшумной, как и всегда. Ее рыжие волосы казались вспышкой закатного пламени в непроглядной ночи. Ее голубые глаза горели серебряным светом северных звезд. Ее кожа была белее первого снега. Шлейф темного платья летел по воздуху. Прекрасная и холодная, госпожа Кэран, что звала себя Повелительницей чар, встала напротив своего верного рыцаря.
Гэрис преклонил перед ней колено.
— Моя леди, — сказал он, пряча глаза.
Рука чародейки легла ему на плечо:
— Встань, — сказала она. — Время для церемоний уже прошло или еще не настало. — Подчинившись этим словам, Гэрис Фостер поднялся на ноги и спрятал кинжал. Чародейка провела рукой по его щеке, пристально вглядываясь в глаза, а потом отвернулась, рассматривая вздымающиеся вокруг башни. — Каэр Сиди, — сказала она задумчиво. — Если я и видела его раньше, то только издалека. Спасибо, что открыл мне дверь. Мне не хватило бы сил переместиться сюда самой, без твоей крови. Кровь открывает любые пути. Скажи, как тебе возвращение в родной город?
 
Гэрис слегка дернул правым плечом.
— Такая же грязная дыра, как и раньше. Ничего не изменилось. Нищие на каждом углу, вонь, уличные бандиты. Надменные лорды в своих чертогах, верящие, будто вокруг них крутится мир.
— И все же ты любишь этот город. Ты ведь так рвался сюда, мечтая скорее покинуть мой гостеприимный кров.
— Твой гостеприимный кров — подземелье, в которое не проникает ни единый лучик света. Я думал, что рехнусь там. Да я почти отвык от света за эти дни. До сих пор щурюсь на ярком солнце. Как ты можешь жить там и не сходить при этом с ума? Я все время чувствовал себя там погребенным заживо. Это же просто могила. Почему, Кэран? Чего ты так боишься? Почему просто не уйти оттуда?
Чародейка улыбнулась. Подошла к нему, взяв за руки:
— А почему ты так рвался вернуться в эту клоаку, где пахнет грязью и нечистотами, а люди глупы и невежественны? Это твой дом, а дом не выбирают. В него возвращаются, даже если он жалок или убог. Мой дом мало в этом смысле отличается от твоего. Думаю, ты понимаешь это и сам.
Гэрис и правда понимал. Кэран была волшебницей — возможно, одной из последних, оставшихся на земле. Она была молода, лишь недавно разменяла свою двадцатую зиму — но с детства училась у воспитавшей ее в глухомани матери секретам древнего колдовства.
Когда-то, много веков назад, подобных ей было много — чародеев, волшебников, повелителей потусторонних сил. Они правили городами и крепостями, и короли преклоняли перед ними колени. Люди и последние из фэйри, не ушедших в волшебную страну и смешавших свою кровь с человеческой, постигали тайны высшей магии. Эту историю знали все, кто интересовался повестями о былых днях. Историю о том, как однажды колдуны возгордились настолько, что стали бороться друг с другом ради абсолютной власти.
Война Пламени изранила землю. В ней пали почти все древние чародеи. Немногие выжившие не стали победителями — напротив, они сделались проклятыми тварями в глазах простого народа. Их сторонились и за ними охотились. Жгли на кострах. Некоторые предпочли отказаться от магии, сжечь свои книги и жить, как простые люди. Так сделали, например, первые герцоги Фэринтайн.
— Ты задумался о чем-то? — спросила Кэран, проводя рукой по его лбу.
— Так, ни о чем.
Он думал о тех днях, что пролежал, бессильный и разбитый, в подземной пещере, бывшей ее домом — а она склонялась над ним и своей магией пыталась вдохнуть в него жизнь. Тогда он едва понимал, где находится и что с ним происходит. Бредил. Бродил вдоль ворот смерти. Иногда приходя в себя, он видел над собой рыжеволосую девушку с холодным взглядом. Она касалась его горячего лба своими руками, и забытье слегка отступало.
— Я думала, — призналась волшебница, — ты нарушишь наш договор. Сбежишь и не дашь о себе вестей.
— Я бы не смог так сделать.
Он в самом деле не смог бы. Она сделала для него слишком многое. Многое подарила и многое отняла. Он боялся ее и одновременно жалел. Порой Гэрис видел в ней не могущественную волшебницу, способную на вещи, недоступные прочим смертным — а одинокую девчонку, выросшую в глуши. Схоронившую мать, не знавшую отца, выросшую на преданиях о былой славе. Она выхаживала его от смертельных ран, измученного, еле живого. Без нее он бы погиб.
— Как твои успехи? — спросила Кэран. — Помимо того, что ты здесь.
— Я победил на турнире. Расправился с Эдвардом. Сам не знал, что мне так повезет. — Гэрис нахмурился. — По-моему, он поддался мне. Понять бы еще почему… Затем я попросил Хендрика принять меня в свою гвардию. Ты ведь просила меня войти в его окружение, а гвардия — лучший способ добиться этого. Я попробовал оплести его чарами подчинения, как ты учила. У меня получилось, хоть я и провалялся потом без сознания целый час.
— Ты многого добился, — признала Кэран. — Я знала, что стараюсь не зря. Когда я нашла тебя там, у реки Твейн… Помню, ты лежал среди горы трупов, весь в крови. Жизнь едва теплилась в тебе. Я чудом почувствовала древнюю кровь, тогда еле теплую в твоих жилах. Я очень благодарна тебе. Ты дал мне шанс на исполнение моего плана.