!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Эльфийская еда оказалась неведомым овощем наподобие тертой редьки, но с запахом водорослей и почему-то мяса. Джакомо сказал, что это не овощ, а гриб, притом не человеческий, а аборигенный, его выращивают не на залитых солнцем грядках, а в полумраке чернолесья, на каком-то дерьме. Длинный Шест скорчил брезгливую гримасу, но Джакомо спросил, чем удобряют свои грядки неблагословенные орки, и Длинный Шест не сразу нашелся, что ответить. Хотел было вообще оставить вопрос без ответа, но Джакомо настаивал, и Длинный Шест нехотя буркнул:
— Тоже дерьмом.
Эльфы заржали, но не издевательски, а добродушно. Потом кто-то попросил Джакомо рассказать, как он впервые беседовал с богом Каэссаром. Джакомо заявил, что все расскажет завтра, а сейчас хочет спать, а то, что завтра уже наступило, не колышет его ничуть. Раз богу Каэссару угодно, чтобы этот воинский отряд спал ночью и передвигался днем, как богопротивные орки, то пусть будет так. Потом Джакомо неожиданно спросил Длинного Шеста, чем лошадь отличается от козы, и могут ли лошади ходить по крутым склонам. Длинный Шест объяснил, Джакомо сказал спасибо, постелил плащ на землю, улегся и сразу уснул. Остальные эльфы тоже полегли, никакого караула не выставили, это удивило Длинного Шеста. Допустим, внешних опасностей они не боятся в своих краях, но сам Длинный Шест с бластером в кобуре — тоже потенциальная опасность, от него тоже надо стеречься! Впрочем, по сравнению с богом Каэссаром, сбрасывающим звезды с небес, эта опасность настолько незначительна, что эльфы, наверное, решили ей пренебречь. Дескать, снявши голову, по волосам не плачут.
На следующий день Джакомо рассказал про свою встречу с Каэссаром. Заодно Длинный Шест узнал, почему в этом части степи эльфы устроили такую большую заставу. Оказывается, совсем рядом с тем местом, где Длинный Шест встретился с Джакомо, есть некий призрачный купол, который трудно увидеть, потому что он призрачный. Внутри него стоит Древний Дом, который обычно не показывается, но однажды вдруг показался. Тогда эльфы приблизились к нему и вошли в него, и случилось много разных событий, которые в большинстве своем не имеют прямого отношения к удивительному приключению Джакомо. Джакомо в то время был простым воином, стоял в карауле на пару с неким Педро, и заметил, что к Древнему Дому скрытно пробирается какой-то орк. Они с Педро протропили его след, и след показал, что орк прошел сквозь каменную стену. Джакомо позвал лейтенанта Карло, тот приказал взорвать эту стену кумулятивным зарядом, но богу Каэссару это не пришлось по нраву. Все эльфы, бывшие у той стены, внезапно уснули, и эльф Джакомо тоже уснул, и явился ему во сне феникс, символизирующий бога Каэссара, произнес несколько пророчеств, забрал у Джакомо одежду и поставил на лоб волшебную печать в виде живого феникса. Синьор Карло, когда увидел эту печать, так изумился, что оступился, упал с обрыва и умер. Джакомо доложил о случившемся генералу Умберто, тот его выслушал и велел никому не передавать пророчества бога Каэссара. В тот же день эльфийская армия ушла в благословенные леса. А потом комиссары обсудили случившееся, и порешили организовать у Древнего Дома постоянную заставу, и назначили ее командиром Джакомо.
Когда Джакомо закончил свой рассказ, Длинный Шест поинтересовался, что за пророчества произнес феникс, символизирующий бога Каэссара.
— Я не должен их разглашать, — ответил Джакомо.
— Джакомо станет верховным комиссаром всего Эльфланда, — ответил бог Каэссар.
— Но такой должности нет! — изумился какой-то эльф.
— Значит, будет, — изрек бог Каэссар.
После этого Джакомо долго размышлял о чем-то своем, а затем неуверенно произнес:
— Глубокоуважаемый бог Каэссар, разрешите обратиться?
— Разрешаю, — ответил бог Каэссар.
— То, что мы сейчас идем в благословенные леса, имеет отношение к тому пророчеству? — спросил Джакомо.
— Да, — лаконично ответил бог Каэссар. — Кстати, мы приближаемся к Дырявым Горам. Мне не по нраву магия этого места, поэтому я засну, и буду спать, пока мы не пройдем их насквозь. Не удивляйтесь, что я не стану вам отвечать.
 
Дырявые Горы, как объяснил Джакомо, не зря называются дырявыми. Внутри они пронизаны сложной сетью пещер и тоннелей, некоторые из которых сотворены богом Гефестом, а другие созданы эльфийским трудом. Единственный проходимый путь из пустошей Оркланда в благословенные леса пролегает через эти пещеры. Точнее, этот путь не один, их двенадцать, но все они проходят через пещеры, перейти Дырявые Горы по поверхности может только горный козел, да и то не всякий.
У входа в тоннель их встречали. Навстречу им вышел важный эльф в ржавой и драной кольчуге и с кухонным тесаком, который он носил на манер меча. Длинный Шест вспомнил, что эльфы утратили искусство обработки железа, и поэтому, очевидно, любое металлическое изделие является для них великой ценностью, подобно тому, как в человеческой части Барнарда великой ценностью является эльфийский пластик. С человеческой или орочей точки зрения эльфийский вождь выглядел комично, но рядовые эльфы принимали его дурацкий облик как должное.
Эльфовождь отозвал Джакомо в сторону и долго беседовал с ним, временами поглядывая на Длинного Шеста, лошадь и бога Каэссара, лежащего брюхом на седле и вцепившегося в него всеми восемью лапами. Потом эльфовождь подошел к Длинному Шесту и обратился к роботу:
— Глубокоуважаемый бог Каэссар!
— Скажи ему, что я сплю, — приказала серьга.
Ее механический голос звучал тише, чем обычно, и не вполне разборчиво.
— Он спит, — сказал Длинный Шест.
— Тебя не спрашивают, животное, — сказал эльфовождь.
— Пошел прочь, дурак, — сказал робот. — Я сплю.
Эльфовождь вытаращил глаза, отступил на два шага, поскользнулся и сел на задницу.
— Пожелание бога следует исполнить, — сказал Джакомо.
Он старался выглядеть невозмутимым, но было очевидно, что он наслаждается происходящим. Интересно, за что он так не любит этого вождя?
Вождь собрался с духом, встал и отряхнулся.
— Бог обращался не ко мне, — заявил он.
— К тебе, к тебе, мудило, — сказал робот. — Пошел прочь, и чтобы я тебя больше не видел!
Эльфы начали тихо посмеиваться.
— Боюсь, вам придется удалиться, мой генерал, — сказал Джакомо.
Генерал обвел присутствующих злобным взглядом и удалился. А через минуту лошадь, несущая бога Каэссара, вступила под свод тоннеля, ведущего в неведомые эльфийские леса.
2
После разговора с Бродячкой Алисе стало еще хуже. Раньше она не вполне понимала, как к ней относятся люди и орки, а теперь поняла. Они думают, что она сумасшедшая. Они думают, ее вера в свою человеческую природу — просто глупая фантазия, бред. Не верят, что Джон Росс — бог. Через шестьдесят дней они поверят, но эти дни надо как-то прожить… Как же трудно…
Джон ее не любит. Он говорит, что любит, и, наверное, думает, что любит, но это не та любовь, какая нужна Алисе. Настоящая любовь требует не только страсти, но и уважения. А Джон ее не уважает. Раньше, когда ему было от нее что-то нужно, тогда он ее уважал. А скорее, делал вид, что уважает. «Не подведи меня, милая, умоляю…» Тьфу! А теперь, когда она сделала все, что он от нее хотел — заговорил по-другому. Синдерелла, видите ли, слишком удачно вышла замуж. Урод! Козел! Нелюдь! Сейчас она ему объяснит, что она о нем думает и о его поганых словах!
Алиса распахнула дверь ударом ноги и ворвалась в спальню. Джон, завернутый в грязный монашеский балахон, сидел за туалетным столиком спиной к ней и что-то делал с ее косметикой. Совсем одурел, скотина, в грязной одежде в спальню! Алиса открыла рот, чтобы начать говорить, и…
Джон обернулся, откинул капюшон, и оказалось, что это не Джон. Страшные пучеглазые буркалы, неподвижные, как у змеи, глядели на нее мертвящим взором, огромные уши-лопухи трепыхались от каждого движения, бледная кожа, тонкие бесцветные губы…
— Мясо! — сказал эльф.
— Ах, — сказала Алиса и провалилась в небытие.