Цена обольщения

Франт в голубом сюртуке стянул с рук перчатки, указал рукой в сторону выхода из парка и безразлично произнес:
– Слуга ждет ее возле ворот. Теперь она в безопасности.
Синджон не ждал благодарности за свой благородный поступок, да никто и не думал его благодарить.
– Если дело в дуэли с лордом Крейтоном, то я всего лишь опоздал. Уверяю вас, я не собирался бежать с поля боя.
Губы джентльмена дрогнули. То ли он пытался скрыть улыбку, то ли гримасу отвращения – Синджон не мог сказать наверняка. Будь у него в запасе еще пара минут, он попытался бы раскрыть замысел этого элегантно одетого незнакомца, понять, каким образом строить с ним разговор. Но уже в следующее мгновение выражение лица джентльмена вновь стало непроницаемым.
– Вы не просто опоздаете на дуэль, капитан, которые, кстати говоря, в Англии запрещены. Вы вообще не примете в ней участия. – Губы джентльмена изогнулись в холодной, полной превосходства улыбке, и сердце Синджона сжалось от дурного предчувствия. – Вы арестованы.
Неужели он попался? Он находился в Англии всего неделю и еще не успел напасть на след О’Нила. Без него Синджону грозит виселица, и тогда победа окажется на стороне Крейтона. Он ощутил, как по его спине пробежал холодок, когда парни, сопровождавшие джентльмена в голубом, подошли, чтобы связать ему руки. Сопротивляться таким молодцам бессмысленно. Один из них забрал у Синджона пистолет, а второй потянулся за саблей.
– Вы с ней поосторожней, – предостерег Синджон.
– Французская? – спросил мужчина, с любопытством разглядывая клинок. Он напоминал крестьянина, впервые увидевшего благородную леди.
– Да. И на ней кровь. – Негоже, чтобы эти парни думали, будто кровь принадлежит англичанину. Особенно теперь, когда против Синджона были выдвинуты серьезные обвинения.
– Достаточно, мистер Гиббс, – спокойно произнес джентльмен, и его подручный отстегнул ножны от пояса Синджона. Сабля, казалось, вздохнула, возвращаясь в ножны.
Синджону оставалось лишь одно.
– Вы могли бы позволить мне сразиться на дуэли. Я заставлю Крейтона сказать правду, и тогда необходимость в моем аресте отпадет.
В глазах джентльмена на мгновение вспыхнуло восхищение, но потом его взгляд приобрел прежнее выражение.
– Об этом не может быть и речи. Дуэль – это ловушка. Люди Крейтона наготове. Им отдан приказ убить вас. – Безразличный тон джентльмена никак не соответствовал сквозившей в его взгляде глубокой заинтересованности.
Холодок пробежал по спине Синджона, и он напрягся, сжав кулаки.
– И вы здесь для того, чтобы привести приказ в исполнение? – прорычал он, тщетно пытаясь вырваться из стальных пальцев схвативших его молодцов. – Так давайте же! Попробуйте!
Джентльмен в голубом сюртуке улыбнулся и склонил голову набок.
– Я здесь, чтобы спасти вам жизнь, капитан, а не наоборот.
– Что вы от меня хотите?
– Мне кажется, здесь неподходящее место для подобного разговора. Вы завтракали? Мне думается, нет. Как солдаты не обедают перед сражением, так и джентльмены не набивают желудок перед дуэлью, не так ли? – Он не стал дожидаться ответа. – Ведите его за мной, – произнес он таким тоном, словно его подручные были детьми, а Синджон непослушным щенком. Молодому человеку не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться приказу. Иначе его просто бесцеремонно поволокли бы за собой навстречу неведомо какой судьбе.
 
Глава 3
 
– Миледи! – воскликнул дворецкий Эвелин, когда та появилась на пороге кухни, и сразу же начал отдавать приказания. – Позовите служанку леди Эвелин и приведите доктора!
Эвелин протестующе подняла все еще дрожавшую руку.
– Со мной все в порядке, Старлинг. Кровь не моя. Просто в парке произошел несчастный случай. – Эвелин убрала с лица пропитанный засохшей кровью локон и поморщилась от боли.
Судя по выражению лица, Старлинг не поверил своей госпоже, но все же протянул ей полотенце. Эвелин едва не стошнило при виде оставшихся на полотенце бурых пятен.
 
Если бы не проходивший мимо солдат, все закончилось бы гораздо хуже.
Она даже не поблагодарила его. А ведь он рисковал собственной жизнью ради ее спасения.
Филипп никогда не сделал бы для нее ничего подобного.
– Моя сестра уже проснулась? – спросила Эвелин.
– Нет, миледи. Послать служанку, чтобы разбудила?
– Нет, – поспешно ответила Эвелин и испытала облегчение. Она намеренно прошла через кухню, чтобы избежать встречи с Шарлоттой. Заметив разорванную, покрытую пятнами крови амазонку сестры, Шарлотта непременно упала бы в обморок и не приходила бы в себя до тех пор, пока не закончилась бы нюхательная соль. После этого она впала бы в истерику, немедленно послала за Люси и Элоизой, и уже к полудню все трое свели бы Эвелин с ума своими причитаниями.
Судя по всему, она все же сможет избежать проблем, поскольку болтливая проныра служанка Шарлотты еще не спускалась вниз.
– Наполните в моей комнате ванну, – приказала Эвелин, аккуратно складывая запачканное кровью полотенце и забирая его с собой. Она старалась держать себя в руках, всем своим видом показывая, будто подобные происшествия происходят в Гайд-парке каждый день и посему случившееся сегодня совершенно ее не расстроило и не напугало. Не обращая внимания на выражение сочувствия в глазах преданного дворецкого, Эвелин покинула кухню и медленно поднялась по лестнице на второй этаж.
Оказавшись у себя в спальне, она постаралась как можно скорее снять окровавленную одежду и, потерпев неудачу, просто разорвала платье и бросила его в угол. Крупная слеза скатилась по щеке Эвелин и упала на белоснежное покрывало кровати, оставив на нем коричневатое пятно. Женщина смотрела на него некоторое время, а потом сорвала с кровати покрывало и отправила его в угол вслед за платьем. Эвелин огляделась по сторонам в поисках других пятен крови, не желая видеть напоминания о нападении и угрозах.
Однако комната пребывала в полном порядке. Все предметы, как и всегда, находились на своих местах. Ничто не резало глаз, кроме кучи грязного белья в углу.
Филипп жив. И он не только предатель, но и вор.
Подойдя к тазу с водой, Эвелин принялась с остервенением тереть щеки. Она отказывалась смотреть на себя в зеркало до тех пор, пока на лице не осталось ни одного напоминания об утреннем происшествии. Вытерев лицо, она бросила полотенце на кучу окровавленного белья.
Когда ее камеристка постучала в дверь, Эвелин уже сидела за столом и спокойно писала письмо.
Она старалась не обращать внимания на любопытные взгляды слуг, сосредоточившись на журчании воды в наполняемой ими медной ванне.
– Можете идти, – приказала Эвелин, не поднимая глаз. Она дождалась, пока слуги покинут спальню, и заперла дверь на ключ. Сбросив с себя остатки одежды, она остановилась перед зеркалом. На безупречной молочной коже шеи, рук и ног виднелись кровоподтеки, как если бы ее постепенно накрывала тьма.
Филипп жив.
Эвелин погрузилась в убаюкивающее тепло ванны и прикрыла глаза. Она ожидала, что вновь вспомнит прожигающий насквозь взгляд француза и отдаваемые им беспощадные приказы, а вместо этого перед ней возникло лицо солдата, его горящие отвагой серые глаза и дерзкая улыбка. Эвелин шевельнулась, и вода накрыла ее грудь в неторопливой ласке.
В ином месте и при иных обстоятельствах эта улыбка очаровала бы ее, заставила бы сердце трепетать. Солдат был определенно красив и храбр. Эвелин вновь погрузилась в воду. Только колени возвышались над поверхностью подобно небольшим белым островкам.
Впрочем, леди, попавшей в подобную передрягу, любой спаситель покажется самым красивым мужчиной на земле.
Только вот если бы этот солдат знал, кто она такая и кто ее муж, стал бы он ей помогать?
Эвелин досадливо закусила губу и прогнала эту мысль прочь. Возможно, на свете еще существовали люди, не слыхавшие омерзительную историю Филиппа, не успевшие еще осудить его. Эвелин цеплялась за эту смутную надежду, как утопающий за соломинку, но надежда ускользала от нее, точно крошечный кусочек ароматного розового мыла, что она сжимала в руках.