Возвращение (СИ)
— Ладно, братья и сестры — хорош уже словоблудием развлекаться. Рассвет занимается, пора собираться…
Первый атрейский рассвет из глубины леса показался блеклым, невзрачным и сероватым и потому, совершенно не впечатлил. Да и не до любования красотами здешней природы. Враги близко, хотя пока гиворы, вроде бы стоят на месте.
То и дело позевываю от недосыпа.
Сырой туман стелется над травой между стволами деревьев.
Снова бежим на запад. Домой.
Через пару часов лес немного редеет и неожиданно перед глазами возникает река…
Да уж — какой тут брод!? Искать устанешь. Сия водная преграда не менее полутора сотен метров в ширину!
Только вплавь или на средствах переправы. Вплавь, со всем железом и амуницией — совершенно нереально. Значит, нужно действительно, поскорее сооружать плоты.
Нагрузим их имуществом, посадим не умеющих плавать, а остальные разденутся и будут изображать буксиры.
Сука! «И почему люди не летают, как птицы»?!
Народ, мелкими ватагами, шустро разбегается по окрестностям.
Становится жарко.
Нервничаю.
Очень!
Да, что там говорить, я не одинок в своих чувствах — все вокруг заметно «на взводе». Кто-то из товарищей, то и дело поправляет амуницию, кто-то нещадно смолит одну сигарету за другой, нерасчетливо уничтожая и без того невеликие запасы табака, кто-то травит давно устаревшие бородатые анекдоты, отвлекая себя и товарищей от ненужных мыслей.
Здесь практически идеальное место, чтобы уничтожить наглых и дерзких пришельцев. То есть нас.
Мы прижаты к реке, и пока не готовы средства передвижения по воде — деться нам, бедолагам, некуда, а гиворы — это вам не наши земные «обратившиеся» недоумки — они воды не боятся! От сектантов, забравшись по ноздри в воду, не спастись!
— О чем думу думаешь, витязь славный?
— Ан, вот-вот, ужо, того и гляди, налетят басурмане окаянные, силами премногими и могучими — принимаю её тон я, — Да восхотят нечестивые, разделать нас, аки бог черепаху. О том и думы мои тяжкие.
— Это — да, — соглашается психитриня, — прав Мастифушка. Нам бы сейчас змея небесного, огнем дышащего.
— Да, — соглашаюсь я и киваю, — какой-нибудь «крокодил»*** был бы совсем не лишним. А лучше сразу звено.
Прислушавшаяся к нашей беседе Арвильда, вопросительно вздергивает бровь и в явном недоумении морщит лоб.
— Забей, — заметив растерянность во взгляде красотки, машу ладонью я, — Специфический земной юмор.
— Горан, гиворы!
— Да, тьфу же на тебя! Хоть бы раз сообщил о чем-то приятном.
Атрейский менталист усмехается и слегка виновато пожимает плечами, мол: «А что я? Работа такая».
— Много? — уточняю, ибо сам пока еще ни хрена не вижу.
— Похоже, одна из полусотен. Вторую пока «не достаю». А может она в другом направлении ушла.
Раскидываю сообщения с призывом в чат. Вскоре на берегу собираются те, кто понадобится в заслоне: почти все атрейцы, Шептун, Мастиф, Серб и Рул, которая пойдет туда вместе со мной в качестве менталиста.
С плотами — наши земляне и нугарийцы сами справятся. Все равно у эльфийских стрелков стрел почти не осталось. Арвинд остается с ними. Мало ли что? Вдруг, откуда-нибудь вдоль речного берега появятся новые вражеские отряды и «кораблестроителям» понадобится поддержка менталиста? Особенно щуплым мужчинам нугари.
Мы же, возвращаясь по своим следам назад, идем в заслон, навстречу уже замеченной группе сектантов.
Всегда везти не может…
* — Цитата из романа «Двенадцать стульев».
** — НАР — неуправляемая авиационная ракета.
*** — Ударный вертолет армейской авиации Ми -24. Используется для огневой поддержки пехоты и выполнения прочих задач.
Глава 15. Июль. Атрея
— Вот тут мы с вами и встанем, джентльмены! Может, у кого другие соображения будут? Нет? Вот и мне кажется, что здесь самое подходящее место, — обведя взглядом лица подельников, окончательно утверждаюсь в своем решении, — Тогда готовимся, мужчины… и конечно же, дамы, — я тепло и искренне улыбаюсь и атрейской и земной красоткам, которым скоро предстоит стоять в бою, плечом к плечу с мужиками, — Время еще позволяет, задницы на скорость можно не рвать, так что, по возможности, поаккуратнее траву топчите, братцы.
В качестве ристалища для предстоящей схватки, я выбрал вытянутую параллельно руслу реки и достаточно широкую поляну. Здесь воины приближающегося противника мимо нас точно не пройдут.
Решаем не выходить на центр открытой площадки, под уже ощутимо припекающее солнце, а встретить врагов на её краю, укрывшись от июльского зноя в тени деревьев.
Пусть гиворские бойцы хорошенько разбегутся для нанесения сокрушительного удара по нашей, не слишком внушительно выглядящей со стороны, «стене щитов».
К тому же, в трофейных костюмах химической защиты, только что напяленных поверх одежды и доспехов на наши тела — и так жарко до невозможности. Тепловой удар бы не словить.
В высокой траве, вымахавшей к июлю почти до пояса, натягиваем перед фронтом, между недлинными, свежевыструганными колышками, то тут, то там вбитыми в землю, куски колючей проволоки.
Ну, вот, вроде и все — что тут еще придумаешь и сделаешь, за оставшееся до появления противника, не слишком долгое время?
Рвы не отроешь и валы не насыплешь.
Не сговариваясь, но судя по всему, почти одновременно взглянув на свои локаторы, переглядываемся с Рул — гиворы все так же прут в нашем направлении как быки по испанским улицам в день проведения «энсьеро»*. Вот только, в отличие от напрочь отмороженного испанского национального развлечения — здесь убегать от них никто не собирается.
Какие же замечательные и полезные гаджеты — эти «локатор» и «сканер»!
И как я только обходился без них все последние дни?
Ждем!
Сейчас у меня гораздо меньше энергии, чем у черной королевы, но зато количество очков интеллекта повнушительнее будет.
И потому, не думаю, что сила моего воздействия на врагов и друзей — слабее чем у нее.
Разве, что у Рул — «ментального здоровья» на значительно большее время хватит.
Выяснив у здешних союзников, что ягоды на кустах, растущих в подлеске прямо позади нас, безопасны и съедобны — понемногу, по-птичьи поклевываем их. Чуть терпкий, кисловатый и освежающий вкус — напоминает смородину.
На мой взгляд, эти дары атрейского леса хоть и приятны, но все же — еще несколько зеленоваты. Как бы желудок с кишечником не прихватило. Со всеми вытекающими неприятными последствиями.
Да, впрочем, и хрен бы с ними — может уже и не успеет. Кто бы еще тут знал, что гарантированно доживет до теоретически возможного поноса?!
Моня-одессит, снова настырно увязавшийся с нами в самое пекло, уже второй день нудит в ухо всем встречным-поперечным, оказавшимся рядом, с просьбой в мельчайших подробностях рассказать ему обо всем: об атрейцах, гиворах, нугарийцах, о былых боях с «обратившимися» в Сибири и далее по списку. Очень любознательным сей тип оказался. А сейчас, так и вовсе изумил меня до крайней невозможности.
Он что, адреналиновый нарик?
Или этот пройдоха, просто до полной потери инстинкта самосохранения, настолько не переносит физический труд? Таскал бы себе сейчас бревна спокойненько — так ведь нет! С нами в самую задницу, зачем-то поперся! Толку-то от него? Впрочем, это только Монин личный выбор. Нянек и телохранителей в предстоящей драке не будет.
— Да отвали ты уже! — теперь «Одесса» докопался до Мастифа, — Останешься жив — расскажу, — отмахиваясь как от надоевшей, назойливой мухи, кружащей над тарелкой, обещает бывший сибирский бандюган, бывшему албанскому рабу.
— Очко-то не жмет, а, Одесса? — интересуется Шептун, — Может, пока не поздно — все-таки пойдешь плоты мастрячить?
— Угу, разбежался, — бурчит Моня-Михаил и чистосердечно сознается, — Страшно! Ну, так что из того? Можно подумать — ты бессмертный.
Художник криво ухмыляется и видно, чтобы не сглазить, решает оставить его вопрос без комментариев.