Плацебо (СИ)

Я, конечно, Егора всякого видел, и после пьянки, и после нескольких суток бессонных рабочих ночей. Но даже в тот раз, когда он на первом курсе болел пневмонией и отлёживался дома, а я отсиживался у него пропуская уроки, он не выглядел так паскудно.
 — И тебе привет, — делает шаг назад, впуская меня, и я вижу, его шатает. — Проходи.
Бледный, со спутанными волосами и странными синяками по телу, с отчётливым отпечатком чьих-то зубов на предплечье и кругами под глазами. Про кровавые царапины на правой стороне лица я вообще молчу. И главное, в одних боксерах…
 — Если я спрошу, ты мне ответишь? — разуваюсь и протягиваю ему пакет с продуктами и холодной бутылкой виски. Я, как чувствовал, что нужно будет выпить. Мне.
 — Прежде, чем ты начнёшь формулировать свой вопрос, хочу кое-что прояснить… — Егор берёт пакет и устало прислоняется к стене. — Мир у меня.
 — Блять! — отодвинув в сторону не сопротивляющегося Егора, заглядываю в его спальню.
На разворошенной кровати, завёрнутый в простыню, спит недавно подобранный им парень.
 — Давно он тут? — оборачиваюсь к другу. Сейчас у него вид не лучше, чем у этого пацана, когда он его приволок.
 — Он и не уходил никуда. Я его просто не отпустил. — Егор плетётся на кухню, и я следую за ним тенью.
 — А как же?.. — я развожу руками в недоумении. — Ему же нужно…
 — Нужно, — перебивает и, прислонившись к шкафчику, прикуривает. — Всё, что у него было я выбросил… Представляешь, вернулся в тот день домой, а он отрыл заначку в своих шмотках и уже лежит под кайфом у меня в спальне.
 — Представляю… — хотя у меня просто в голове не укладывается такая картина. — Если ты выбросил, а он не уходил, значит у него… Ломка? — последнее слово выдавливаю из себя с трудом.
 — Надеюсь, что это уже позади. — Егор открывает дверцу холодильника и, достав оттуда остатки виски, которые остались бог знает с какого раза, поливает янтарной жидкостью след от укуса, протянув руку над мойкой. — Кофе будешь?
 — Что, прости?
 — Кофе? — отставляет бутылку в сторону и вытирает остатки жидкости бумажным полотенцем.
 — Какой, на хуй, кофе?! — хватаю открытую бутылку и делаю несколько глотков, обжигающих горло. — Ты вообще ебанулся на всю голову?!
 — Не ори. Голова раскалывается, — смотрит на меня запавшими глазами.
 — Голова? Ты себя вообще в зеркало видел? У тебя больше ничего не болит, только твоя придурошная голова?
 — Эмиль. Ну всё же нормально. Уже, — кривится и тоже делает глоток из бутылки. Закашливается. — Он уснул недавно.
 — А ты спал? — снимаю пиджак и вешаю на спинку стула.
 — Местами.
 — Въебать бы тебе по старой дружбе, да только тебя и так смотрю выебали во всех позах.
 — Не пошли.
 — Не тупи! — всё же включаю чайник, лучше уж кофе, чем упиться вискарём. В горле першит, во рту сухо. — Вали в душ давай, я пока стол накрою.
 — Я не буду пить…
 — Да пиздец, а то я сам не вижу?! Тебе ещё пара глотков, и ты тут прямо на кухне на плитке ляжешь! Уйди, на хуй, с глаз со своим видом! Смотрю на тебя и хочется этого заморыша в окно выкинуть! Ноги в руки и в душ! И, блять, оденься!
Егор вздыхает и топает в спальню, видимо за полотенцем и вещами. А меня в жар кидает, как представлю, что тут творилось. Выхожу в коридор и открываю дверь ванной комнаты, нужно ополоснуть лицо холодной водой и немного прийти в себя. Я хоть и старался не показывать Егору своё состояние, но внутри у меня всё переворачивалось от того, во что он превратился всего за несколько дней.
Ёбаный ты, Егор! Сука!
В ванной спёртый воздух, вода по всему полу, в углу кучка вещей, кажется Егоровых, но пахнущих так, что любой бомж обзавидуется. Там же кучкой свалены грязные полотенца в подсохших пятнах. Блять, я даже боюсь представить, от чего эти пятна. В самой ванной всё ещё остывшая вода, которую просто забыли спустить, тут же плавают несколько флаконов с гелями для душа, скинутые с нижней полки.
 — Дебил безголовый! Какого ты мне не позвонил? — встречаю друга шипением на пороге ванной. — Что, блять, друзья только побухать нужны, а как помочь, так мы в короне, мы сами?!
 
 — Ты же знаешь, я не люблю просить…
 — Ты, сука, что, у чужого человека просишь?!
 — Я боялся, что ты его выгонишь…
 — И правильно, блять, боялся! Что ты устроил тут, доктор недоделанный?! Для этого клиники специальные есть! И тебя, суку скрытную, тоже бы в клинику, мозги промыть!
 — Ему уже восемнадцать, он бы не согласился. — Егор проходит мимо меня в ванную и кривится, конечно, пахнет тут, как на помойке!
 — Ты документы его видел?
 — Нет. Он сказал, — сгребает грязные тряпки из угла в стиральную машинку, а я наклонившись, спускаю воду в ванной, и ставлю бутылочки назад на полку.
 — Можно было Игнатычу позвонить. — всё ещё злюсь. — И я, на твоём месте, поменьше бы слушал, что говорит этот малый.
 — Игнатыч нарколог?
 — А ты нарколог?!
 — Не кричи.
 — Боишься принцессу свою разбудить? Пусть только попробует рыпнуться и руки свои распустить.
 — Он и не распускал.
 — Ага, а я слепой, — нервно прикрываю за нами дверь, мало ли, точно ещё разбудим.
 — Не нужно. — Егор опять её открывает, а я просто охуеваю. — Он не специально, я просто пытался удержать.
 — А… — хочу спросить о том, почему он просто не привязал пацана к кровати, облегчив себе проблему, но вовремя замолкаю. Зная Егора, спрашивать даже нет необходимости. — Слушай… Ты тут пока мойся и приводи себя в божеский вид, а я посижу с твоим обдолбышем, а то если свалит, будет обидно, что столько трудов пропало зря.
 — Эмиль, зачем ты так… — споласкивает ванную и залезает под душ, даже не удосужившись закрыть шторку. Вот это его вымотало…
 — Хорошо. Буду называть твоего мальчика по имени. Только, блять, не делай такое лицо!
Оставляю друга мыться, а сам заглядываю в спальню. Тут тоже пахнет не очень, как после жуткой попойки и… секса. Мотаю головой, отгоняя нелепые мысли. Да Егор в жизни бы не дотронулся до этого… Как его там? Мир, вроде бы. Или дотронулся бы? Пиздец! Значит нужно в лоб спросить, а то мало ли.
Открываю балкон и впускаю в комнату свежий воздух. Тело на кровати тут же шевелится.
 — Дай попить… — а голос у него, как будто ему горло наждачкой драли.
Приношу с кухни стакан с водой и, приподняв худое тело в полусидячее положение, помогаю ему напиться.
 — Ты кто? — смотрит на меня покрасневшими глазами.
В первые секунды думал съязвить, что-нибудь, типа «конь в пальто», но вид у парня был такой жалкий, что в пору было только слезу пустить.
 — Я друг Егора. — Убираю пустой стакан на тумбочку, а пацан пытается удержаться в сидячем положении.
 — А он где?
 — В душе. — Смотрю на его слипшиеся волосы. — И тебе тоже бы не помешало.
Парень натягивает простыню повыше, укутываясь почти по шею. Боится меня, что ли? И правильно делает, я за Егора шею любому сверну.
 — Я тут хочу друга нашего общего накормить, а то не заботишься ты о нём совсем, тебе что-нибудь сделать? — пытаюсь улыбнуться, не нравится мне его запуганный вид.
 — Я бы… — замолкает и через открытую дверь смотрит в коридор. Егора взглядом ищет, вот точно!
 — Ну?
 — Чаю.
 — Отлично! С лимоном? У Егора даже мёд есть.
 — Со всем…
 — Замечательно! — потираю ладоши и смотрю в темноту за окном, блять. Телефон забыл в машине, как бы Ангел не прилетел, не дозвонившись ко мне. — Только у меня одно условие.
 — Какое? — в зелёных глазах появляется подозрительность.
 — Ты идёшь со мной. На кухню.
 — Я не могу… — смущается, хотя на сероватой коже это выглядит странно, но меня эта его черта приятно удивляет.
 — Значит поможем. — Поднимаюсь и выуживаю из шкафа чистую простыню. — Иди сюда…
 — Не трогай меня! — хрипит сорванным голосом.
 — Да кому ты нужен! — догадываюсь, что наш с Ангелом поцелуй тогда на кухне здорово перевернул пацанёнку мозг. — На тебя даже бомж не позарится сейчас. Да и чего я там не видел. Между прочим, именно я помогал соскрести с тебя слой грязи, когда мой глупый друг притащил тебя в свой дом.