Родная для него (СИ)

Мои люди будут рядом с ней каждую минуту…
Я буду с ней каждую минуту! Незаметно. Прячась где-нибудь. Следя за ней. Но я буду рядом.
И она это будет чувствовать.
Я не отступаюсь от своих целей… Я не оставляю своего… А Соня моя… Вся… Полностью…
Есть еще одна ошибка... но о ней позже... Тут я даже не знаю, как решить...
Глава 20
Царь
— Ну, зачем ты меня звал? – спрашивает меня Прохор, постукивая пальцами по подлокотнику.
— Много лет назад я совершил ошибку и посчитал тебя виновным в похищении Лизы… — начинаю, собравшись с духом.
Да, извиняться не так уж и легко. Но это нужно. Вдруг он знает, кто тогда нас мог стравить, и мы выйдем на след Лизы?
— Я никогда бы такого не сделал, – вмешивается бывший друг.
— Дай мне вначале сказать, и потом будешь говорить ты, — настойчиво прошу. – Так вот… Мне на тебя указал один человек и сказал, что этот, якобы, заказ был от тебя. Я посчитал, что ты решил мне так отомстить за покушение на Яна, в котором я не виноват. Извини, что столько лет вредил тебе и твоему бизнесу.
— Наконец понял, что я не при чём? Кто помог? – откинувшись на спинку кресла, спрашивает друг. – Да и я твоему немало навредил. И даже не понимал, в чём причина… Пока ты за Соней не пришёл.
— Соня помогла переосмыслить некоторые вещи… После того как я чуть не потерял её, жизнь перед глазами пронеслась.
Долгие минуты мы сидим молча, и каждый думает о своём. Я думаю о том, как всё могло быть, если бы тогда я сразу подумал о подставе?
Нашли бы Лизу скорее? Кто похитил мою дочь?
— Что между вами произошло? – посерьёзнев, задаёт Прохор главный вопрос. – Ты переспал с ней против её воли?
Краем глаза замечаю, как сжались его кулаки.
— Я не хочу об этом говорить. Но я ничего не делал против её воли, — коротко отвечаю.
— Тогда почему она… — начинает он, но меня от вопроса спасает вошедший в кабинет Ян.
— Там Соня. Она хочет видеть вас, — говорит парень.
— Меня тоже? – спрашиваю не своим голосом.
Боюсь, что сейчас он скажет, что она видеть меня не хочет. Что я ей не нужен. Понимаю… Заслужил. Но не хочу этого…
— Да, — отвечает Ян.
На негнущихся ногах встаю из-за стола и иду к выходу, где уже стоят Ян и его отец. Парень смотрит на меня подозрительным взглядом, а Прохор недовольно поджав губы. Каждый из них считает меня виноватым в том, что случилось с Соней. И самое обидное то, что они правы.
— Она не сказала зачем? – интересуюсь обеспокоенно.
— Нет. Просто попросила, чтобы все пришли. Она хочет что-то сказать. А также сказала, что у неё кое-что болит, — отвечает Ян, тем самым запуская во мне невероятный инстинкт защитника. Цербера.
Что болит? Сильно болит? А вдруг, ей больно до такой степени, что она уже не может терпеть?
Срываюсь и со всех ног бегу в палату. Открываю дверь с ноги вбегаю в светлую комнату. Подбегаю к девушке и визуально оцениваю её состояние, попутно ощупывая.
— Что болит? – спрашиваю и поднимаю взгляд к её глазам. Карим. Полных слёз.
— Здесь, — говорит она и, взяв мою руку, кладёт на своё сердце. Под моей рукой начинается самый настоящий барабанный бой.
Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!
Пульс явно зашкаливает. Тахикардия.
— Я позову кардиолога, – заикающимся голосом произношу.
— Какой к чёрту кардиолог, Царёв? – усмехается она. – Почему ты ушёл? Почему бросил меня? – её глаза всё больше наполняются слезами. – Не уходи больше… Пожалуйста… Ты ведь сказал, что больше не отпустишь! Так почему уходишь?
— Ох, Соня, — говорю я и присаживаюсь на край её кровати. – Я думал, что ты плачешь из-за меня. Не хотел делать тебе ещё хуже.
— Думать нам надо было раньше… — философски изрекает моя девочка. – Твоя клятва-угроза работает в два конца. Я тебя тоже теперь не отпущу. Выздоровлю только и всегда буду рядом.
От её слов улыбка расцветает на моих губах.
И всё же она ещё ребёнок. Наивный… Верящий в любовь… Всем своим добрым сердцем.
И точно мечтает о «жили долго и счастливо, пока смерть не разлучила их».
 
— Поцелуй меня… — просит она и смотрит на меня своими щенячьими глазками.
Разве могу я отказать, когда сам еле сдерживаюсь, чтобы этого не сделать.
Наклонившись, накрываю её губы своими и мягко их сминаю. Её податливые, слегка сухие и потрескавшиеся… но такие родные. В некоторых местах чувствуется привкус крови. Этим ранкам уделяю больше всего внимания, целуя и лаская их.
Во мне взрывается несколько фейерверков. Она простила… Она моя… Моя, и только.
Отстраняюсь и, улыбнувшись одним уголком губ, смотрю на неё. Слегка растрёпанная, бледная, синяки под глазами… но даже сейчас красивая и родная.
— Извини, что не сказал сразу, — целую её руку. – Боялся, что ты уйдёшь, когда узнаёшь.
— А я боялась, что тест окажется положительным… — признаётся мне. – А потом думала о том, какая я неправильная, что люблю тебя…
Какие ужасные мысли я посеял своим поступком в этой милой головке.
Даже не представляю, что творилось в её голове, когда она проснулась после совместной ночи…
— Соня, я тоже… люблю тебя, — ещё раз целую её руку.
Впервые я кому-либо сказал эти слова. Впервые я люблю женщину по-настоящему. Впервые меня любят искренне. Не за деньги, известность и связи…
Но за что она меня может любить? Я не принц, которого хотят все девушки. Я убивал. Насиловал. Бил. Я владею несколькими потоками смерти в этой стране. Поставляю наркотики в Россию. Обращался с женщинами, как со шлюхами… За что она могла меня полюбить?
Она заблуждается… Меня невозможно любить.
Её чувства – это иллюзия, которую я буду поддерживать, дабы не потерять её.
— Миша, а что нам делать дальше? – спрашивает меня робко.
— Вначале ты немного полежишь здесь, — начинаю. – Надо подлечиться! Потом поедем домой, и ты переберёшься в нашу спальню. Затем мы будем жить как раньше, только теперь я смогу всегда тебя целовать и не только…
— Теперь мы будем вместе? – смотрит на меня улыбающимися глазами.
— Конечно, — тоже улыбаюсь ей, но всё же решаю дать ей последний шанс на спасение от меня. – Но ты подумай, надо ли тебе это? Я плохой человек. Ты не сможешь уйти от меня, когда этого захочешь. Я не отпущу. Правда, у нас вряд ли будут дети… Я уже не так молод, да и анализы говорят, что уже не так способен на это, как раньше. Годы не те.
— Мне всё равно, — говорит моя девочка и пытается привстать, но слабость не даёт ей и головы поднять. – Ой!
— Не вставай! – приказываю недовольно.
— Мне всё равно, какой ты с другими! Со мной ты всегда нежный и добрый! – продолжает с болезненной маской на лице. – А насчёт детей мы позже поговорим. Немного полечишься и сдашь свой биоматериал на хранение. Когда захотим детей, то всего лишь сделаем ЭКО.
— Ты уже всё спланировала? – спрашиваю её, рассмеявшись и целую в лобик.
— Ну, надо же было мне чем-то заняться после того, как ты сбежал, — также весело отвечает она и, потянувшись рукой к моей щеке, гладит её. Трусь об неё, закрыв глаза и поддавшись ласке.
— Я извиняюсь, — кашляет Прохор. – Вы здесь уже закончили? Или нам ещё за дверью постоять? Подождать пока вы намилуетесь?
— Ревнуешь, Прохор? – спрашиваю его, развернувшись к полуоткрытой двери.
— Есть немного! Ты целуешься сейчас с девушкой, которую я почти дочерью своей считаю. Как ты думаешь? – они с Яном входят и закрывают за собой дверь. — Мой друг целует мою дочь… Уму непостижимо.
Мой друг… Не означает ли это, что он простил и понял меня?
 
И что, возможно, отныне мы вновь станем компаньонами и друзьями.
— Такова жизнь, друг мой, — отвечаю ему и протягиваю руку для рукопожатия.
— Такова жизнь, друг мой, – повторяет он и пожимает мою руку, после чего я встаю с кровати и обнимаю друга.