Все, о чем вы мечтали (СИ)
- Гражданин министр, прикажете снять наблюдение?
- Не стоит... Продолжайте. Отъезду не препятствовать. Постарайтесь быть тоньше, дорогой Дюбуа. В нашей работе... Гибче надо...
- Слушаюсь.
Старый мясник, тупица! подумал Фуше.
Старая сволочь, предатель! подумал Дюбуа.
Оба они были когда-то якобинцами. И лет им пока - под пятьдесят...
Работа, работа, чтоб ее...
Испанский двойной дублон, монета в восемь эскудо. На лицевой стороне улыбающаяся королевская морда и дата выпечки - 1798. Тяжеленькая. А вот это английская гинея 1753 года рождения. А вот 20 французских франков, 1799 года. Такие вот монетки. Вот. Золотые. Французской двадцатки, по словам Гильермо, хватит, чтобы оплатить все наше проживание вшестером за две недели. С полным пансионом. Может, даже на чай останется. С рестораном, со стиркой, с уходом за лошадьми.
Двадцатки хватит. А здесь их килограмм двести. И чем я не капитан Флинт? У него на Острове Сокровищ в зарытом сундуке тоже была россыпь золотых монет. А тем я не Флинт, что нет у меня в сундуке всякой ювелирки, а только аккуратные, завернутые в грубую вощеную бумагу, столбики монет. До хрена столбиков, но монеты только трех типов. Сто тысяч франков, по прикидке, тянут на тридцать три килограмма. Потому что вес двадцатки - шесть с половиной грамм, ресторанная кухня проконсультировала. Да-с. А здесь под двести. Миллион получается. Не получается? Странно. А эти четыре векселя банка Франции, по сотке каждый, я не учел? Учел, как не учесть. В отдельном портмоне, а точнее, пожалуй - в папочке - они лежат. И название "банк Франции" на них напечатано, и номинал есть, и даже подпись Ротшильда с расшифровкой. Только - ни хрена я в этих финансовых документах не понимаю, потому не могу сказать: то ли Ротшильд банку деньги дал... То ли банк Ротшильду. Скорее всего, Ротшильд перепоручает банку выдать бабки предъявителю. Передает право. По фигу. Не мне же с этим в банк соваться? Знающие люди разберутся. А я - что? Кто? Вот! Где я, а где знающие люди?
Такой вот сундучок... Одной вощеной бумаги килограмма два набито. Еле-еле вчетвером, когда приехали, наверх доперли. Кугель чуть не надорвался, я даже помочь сунулся, но - отогнали. Плох я тогда был. И - граф! Графу не вместно! Монтихо, насколько помню, только место в своей комнате указал, куда поставить, а в остальном - спокойно. Ушел вниз, без него докантовали.
Запасливый! Пушку везет! Или ружей-пистолетов на целый взвод. Или - книги. Лично я так думал. Нет, про книги - только сейчас, нервничаю маленько. Подхихикнуть, поднять настроение. Чего-то оно у меня упало до нуля.
Ни хрена я особенно не думал, да и остальные голову не ломали. Нормальный средневековый сундук. Так - на всех же! Везем в открытую, никто вокруг него не суетится, пылинки не сдувают. В постоялых дворах - в комнаты заносили, но ведь и оставить на ночь в карете - попрут. Дальше голыми поедем. В голову никому не приходило, зуб даю. Что потребуется - граф сундук открывал и сверху доставал. Вот и мы сейчас открыли. Шмотье испанское всякое, моя сабля, десяток пистолетов, мундирчик мой драный - аккуратно свернут в углу. Ведро знаменитое, помялось, правда. Кошелек нашли с серебряными испанскими талерами - даже полегчало всем. Выдохнули. Солидный такой мешочек, кило на два. Казна! Платить-то надо, а у народа, считай, ни копья. Мелочь по карманам - казну граф держал. А что у него вчера с собой было - то в полиции сгинуло. Хотя, может, потом вернут? Но нам-то - сейчас надо. И, значитца... И тут, значитца... Внизу, у дна, еще два плоских сундучка плотно по днищу расположились. Вот с ними намучились, пока вынули. Очень неудобно. Но - понятные сундучки, по центнеру каждый. Маленькие, заразы. Даже я, кто золота в жизни в руках не держал, и то - понял. Открыли. Вот, сижу... Хорошие все-таки у нас мужики. Сразу не убили.
Вечером, приехав, только пожрали, обсуждать ничего не стали, разошлись по комнатам спать. Гильермо с Хуаном, который от "своей" уже в гостиницу прибежал, мы только и сказали, что граф погиб, а подробности - у Гонсало, пусть тот рассказывает. Ну, никакого настроения. Я их понимаю, особенно Гильермо - перенервничал. Но здоровья не оставалось опять все по-новой говорить. Нас нет, он - гостиницу бросить не может. Психует, а что делать? Хуан черт-те где болтается... То есть - у дамы своей завис, тоже мне - секрет! Гильермо на нервах, тут Хуан с блеском в глазах явился. Плечи расправлены, походка упругая, с подскоком. Гильермо его в город погнал за нами. А как в Париже нас найти, если никто не знает, куда мы поехали? Звонить в морги? В милицию?
Я-то думал - в гостинице уже полиция шерстит, опечатывает комнаты, показания из души вынимает, документы. Ошибся.
Потом мы приехали.
Утром спустился в зал, к нашим, позавтракать вместе. Такое дело. Не до моих дуэльных переживаний. Надо решать, как дальше жить. Когда зашел в зал - ребята встали, коротко поклонились, смотрят мне в глаза. Лица припухшие - тоже ночь тяжело далась, каждому было о чем подумать.
- Ваше сиятельство...
Это Гонсало, он в оставшейся четверке главный.
- Доброе утро, сеньоры. Завтракаем. Затем поднимемся в мою комнату, там все обсудим. Решим. Здесь не место для разговора.
За ночь ничего не решил.
В начале крутились мысли о графе. Как, за что, почему?!! Днем жилы тянули, было не до того. Ребята явно не при делах. Гонсало даже не сообразил, чего я на него дернулся. Хорошо, хоть я тельняшку на груди рвать не стал - и ты, Брут! На Монтихо он только взглянул, сразу все понял, и к пролому рванулся. Но там уже затих грохот копыт по камням. Бандосы тоже были на лошадях или в карете. Может, кто-то удирал пешком? Забыл спросить у Гонсало, что он там - через пролом - увидел.
Ребята не при чем. Иначе граф взял бы с собой осведомленного помощника. Значит - недавно, все решил сам. Бандиты были с ним, не верю я в такие случайности. Засада.
Подготовился, но - просчитался, тему переиграли: Монтихо не взять - сам кого угодно положит, а за мальчишку, быть может, что-то обломится. И денежки у графа заберут. Наверняка был аванс и договор об окончательной расплате по факту, на месте.
Граф же опытный! Он что - на свою шпагу надеялся? Там столько стволов - просто бы изрешетили! Не понимаю...
Теперь бы понять - за что? Столько возможностей было, но решился только третьего дня - начал выгуливать, готовить. Стал не нужен? Опасен? Кто же мешал - попозже, по пути в Мадрид? Почему именно сейчас, после скандала с англичанами? Случайность? Нет информации...
Дюбуа намекал на какие-то деньги. Откуда знает? Брал на понт? Или - у Монтихо есть серьезные деньги? Что значит - серьезные? Такие, чтобы Генеральный комиссар на них намекал?
Гонсало ночует в комнате у графа. Заберет, что найдет, и исчезнет - один или вместе с товарищами? Лошади на конюшне, карету заложить не долго. Утром проснусь, гол как сокол - ни денег, ни документов, только долг за гостиницу. На хрена им со мной возиться, везти неизвестно куда? К кому? Теперь, когда Монтихо нет? От меня одни неприятности. Какой-то недоделанный граф.
Пожалуй, если не сбегут, надо с ними расплатиться и отпустить. Для этого поискать у графа деньги. А может, и - документы, совсем бы было хорошо. Ребят отпустим, гостиницу оплатим, потом подумаем с Кугелем, как быть дальше.
Карету надо оставить. Куплю ее у ребят. А почем? Понятия не имею, что сколько стоит. Деньги! Без них никак. Вот будет номер, если в комнате у графа ничего не окажется. Все носил с собой! Гуляй, рванина, то бишь, полиция - два борща и восемь ложек! А если в комнате у Монтихо - много? Взбредет ребятам в голову меня сейчас грохнуть? Да ну, мараться - нищий барон, у меня и взять-то здесь нечего, кроме простыней. И те чужие.