Короли карантина (ЛП)

До меня донеслось его тяжелое дыхание, когда я приблизился к нему и пересек огромное пространство перед огромным витражным окном, чтобы встать над ним.
Восьмидесятидюймовый телевизор на открытой кирпичной стене все еще светился, на экране игра про зомби стояла, в которую он играл на Xbox прошлой ночью, но поставил на паузу, а наушники, которые он носил, сейчас висели у него на шее.
Я ногой задел что-то, лежащее на полу рядом с серым диваном, и я взглянул на бутылку "Джека Дэниэлса", которая была пуста более чем наполовину.
Вчера вечером он пригласил меня выпить с ним, но я был не в настроении. Так что, очевидно, вместо этого в меню была вечеринка для одного. Его не было здесь, когда я ложился спать прошлой ночью, и я предположил, что он появился в один из тех часов, когда я действительно спал.
Блейк тоже таинственным образом отсутствовал. Что означало, что Киан, скорее всего, побывал в городе.
Он пошевелился во сне, и я подождал, пока с его губ сорвется неизбежная бессмыслица.
— Надень розовые стринги…лучше всего смотрятся на арбузе, и ты это знаешь…
Я фыркнул от смеха, когда он пошевелился во сне, свободной рукой почесывая череп, который он вытатуировал на ребрах, прежде чем упасть неподвижно.
Мой пристальный взгляд скользнул по его разбитым костяшкам пальцев, и мои подозрения относительно его местонахождения прошлой ночью подтвердились.
В прошлом году группа ребят из ближайшего городка, Мерквелла, пригласила его присоединиться к игорной компании, которая делала ставки в старом сарае недалеко от горы Сахале. Им нравилось тратить свои кровно заработанные доллары, делая ставки на нелегальные бои, которые проводились там каждые несколько недель, и Киан нашел отдушину для своего монстра.
Он водил нас туда раз или два, но это была не моя сцена. Кучка головорезов, потягивающих дешевое пойло прямо из бутылки и делающих десятидолларовые ставки на придурков, выбивающих дерьмо друг из друга, просто не привлекало меня. Ставки, на мой вкус, были недостаточно большими, а от запаха тела и влажной соломы у меня скручивало живот.
Но Киану все еще нравилось приезжать туда и выбивать дерьмо из подлых ублюдков, не сомневающихся в их предназначении в жизни. Ему также нравилось трахать местных девушек, предпочитая держать свои особые предпочтения подальше от этого места и мельницы слухов о богатых и могущественных. Хотя он утверждал, что причина заключалась в том, что богатые девушки не любили трахаться достаточно грязно для него.
Когда я приехал в Мерквелл, я выделялся, как больной палец на ноге, завернутый в дизайнерское пальто и прикрытый сверху толстым слоем претенциозной задницы. Это было все, что они могли видеть; деньги, привилегии, права. Но каким-то образом Киан ускользнул от их внимания, сумел сблизиться с ними. Они знали, что ежемесячно в его трастовый фонд вносится больше денег, чем большинство из них зарабатывают за год, но вели себя так, будто это не так.
И несмотря на то, что он должен был быть не более способным, чем я, общаться с простолюдинами, он старался, чтобы это выглядело легко.
Не то чтобы он был даже симпатичным; монстр Киана был гораздо заметнее моего. Он всем своим видом показывал, какой он есть на самом деле. Но, возможно, в этом и был ключ ко всему. Люди точно знали, почему им следует его бояться. Все, от убийственного взгляда в его глазах до постоянной хмурости, запечатленной на его лице, и позиции "Мне-насрать", которую он носил как броню, кричало «беги, нахуй» любому нормальному мудаку. Но со мной было куда сложнее точно определить, почему тебе захотелось обделаться в моем присутствии. И, честно говоря, Киан может выбить из тебя все дерьмо и оставить истекать кровью в канаве в луже своей собственной мочи. Но если ты станешь моим врагом, ты можешь просто исчезнуть, насовсем.
Я отвернулся от одного из двух единственных людей в мире, которые по-настоящему знали меня, и направился мимо кухни, захватив бутылку воды из холодильника, прежде чем спуститься по лестнице в старый склеп.
 
Спускаясь, я включил свет, и холодный бетон под моими босыми ногами напомнил мне об изначальной причине существования этого здания.
Пространство прямо под старой церковью было расчищено и оборудовано тренажерами. В каменном зале всегда было холодно, но я никогда не утруждал себя попытками обогреть его. К тому времени, когда комната начинала бы прогреваться, моя тренировка все равно была бы завершена, так что в этом не было особого смысла.
В дальнем конце комнаты находилась каменная арка, ведущая в катакомбы, где мертвые оставались в своих гробах и спали более мирным сном, чем мне когда-либо удавалось. Дальше по проходу были ворота, чтобы не впускать любого, кто проберется сюда из пещер в дальнем конце туннелей у пляжа Сикамор.
У меня был единственный ключ от этих ворот, и я не раз спускался во тьму с Блейком и Кианом. Подземные ходы пересекались под землей, окружающей храм, но был только один другой выход, который вел в уединенную бухту на берегу озера. Другие запертые ворота преграждали этот выход, и, честно говоря, там все равно был настоящий лабиринт, так что я редко им пользовался. Хотя не помешало бы иметь путь к отступлению, о котором никто не знал.
Я постучал по консоли на стене, и заиграл "Реквием" Моцарта, льющийся из динамиков, которые висели по углам комнаты, как обещание всего того, о чем я так страстно мечтал. Я увеличил громкость так, что каменные стены запели в унисон с совершенством оркестра, когда я начал подтягиваться.
Ничто так не изгоняло моих демонов, как музыка. Настоящая музыка. Я мог достаточно легко слушать современную дребедень, когда было нужно, но ничто в мире не сравнится с погружением в чистоту классической музыки.
Я старался изо всех сил, как только мог, а затем и после этого заставлял себя продолжать. Мои мышцы пели с силой, граничащей с болью, и пот блестел на моей темной коже, и, когда мой гнев, наконец, утих, и спокойствие, которого я жаждал, снизошло на меня.
Я делал это каждый день. Дважды в день. Последним делом вечером и первым утром. Единственный раз, когда я делал исключение, это когда напивался настолько, что вырубался. Это была моя привычка, моя рутина, мой ритуал. Я нуждался в этом, чтобы функционировать, так же как мне нужен был воздух, чтобы дышать, вода, чтобы пить, и пища, чтобы есть. Иногда я нуждался в этом больше, чем в обычных жизненных потребностях.
Тяжелый удар мертвого груза об пол привлек мое внимание, и я открыл глаза, обнаружив, что Блейк начинает свой собственный сет. Он ничего не сказал; он знал, что лучше не искушать зверя во мне, прежде чем я буду готов к общению. Но его присутствие было бальзамом на душу.
Закончив отжиматься, я поднялся на ноги и пересек каменную комнату по направлению к нему.
— Первый день после возвращения, — прокомментировал я, подходя к стойке для гирь и опускаясь, чтобы начать свой сет.
— Это тот самый год, Сэйнт, — сказал Блейк, двигаясь, чтобы увидеть меня. — Я чувствую это.
— Год для чего? — Спросил я.
— Для нас. В этом году у нас все получится. — Он ухмыльнулся мне через стойку, когда я поднял ее ввысь. Я не понимал, как ему удавалось все время выглядеть таким чертовски счастливым, особенно после того, как его мама умерла в начале лета.
Его горе состояло из трех недель полного молчания, а затем пуф! и Блейк вернулся. Точно такой же, как всегда. Широкая улыбка на его лице, девушки умоляющие отсосать ему член каждый день, вечеринки покруче, чем у любого другого ублюдка, которого я знал. Он просто отключился. Или так казалось. Но я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это еще не конец. В нем была жесткость, которой раньше не было. Теперь в нем была и ярость. Он просто еще не придумал, куда ее направить.
— Все готово к вечеринке? — Я спросил между подъемниками.
Каждый год мы устраивали вечеринку по случаю начала учебного года. Но это было нечто большее. Это было посвящение. Каждый ублюдок, который хотел быть с нами, приходил, и мы решали, кто прошел отбор, а кто нет, проходя различные тесты и испытания. Иногда они даже не понимали, что их проверяют. Но если ты хотел примкнуть к Ночным Стражам — а так поступали все, — то тебе нужно было пройти наше посвящение.